Читаем Воспоминания японского дипломата онлайн бесплатно

Того Сигэнори

Т50 Воспоминания японского дипломата. /Введение Б. Н. Славинского; Предисловие Того Кадзухико/.— М.: «Новина», 1996. — 528 с.: ил.

ISBN 5-89036-054-Х

Видный японский дипломат Того Сигэнори был министром иностранных дел в Кабинете Тодзе в 1941-1942 гг., во время нападения Японии на Перл-Харбор, а затем занял ту же должность в Кабинете Судзуки в апреле 1945 г., на завершающем этапе Тихоокеанской войны. В условиях противодействия японской военщины он сыграл решающую роль в принятии Японией условий Потсдамской декларации и выходе страны из войны.

Того, занимавшийся в японском МИДе отношениями с СССР, в 30-е годы прилагал большие усилия по нормализации японо-советских отношений. Ему принадлежит идея заключения Пакта о нейтралитете между нашими странами. В годы второй мировой войны Того выступал за сохранение нормально-деловых, мирных отношений с СССР.

Российские читатели впервые получают возможность ознакомиться с японскими оценками международных отношений на Дальнем Востоке, в том числе взаимоотношений между Японией и СССР на почти полувековом историческом отрезке первой половины XX века, непосредственно от человека, занимавшегося формированием внешней политики Японии.

Книга предназначена для историков, специалистов-международников и всех тех, кто интересуется историей Японии и российско-японскими отношениями.

© Введение и оформление Б. Н. Славинского, 1996.

© Предисловие Того Кадзухико, 1996.

© Оригинал-макет Д. Б. Славинского, 1996.

ТОГО СИГЭНОРИ

министр иностранных дел Японии в 1941-1942 и 1945 годах

"За многие годы своей работы на государственных должностях я еще не встречал человека. который столь серьезно и столь откровенно, как господин Того, отстаивал бы то, в правильности чего он убежден. Я уважаю господина Того не только как выдающегося дипломата и государственного деятеля, но и как человека".

Народный комиссар иностранных дел СССР В. М. Молотов

К 40-летию восстановления дипломатических отношений между Россией и Японией

В подготовке к публикации книги воспоминаний Того Сигэнори принимало участие большое количество людей, без помощи которых выход ее в свет был бы невозможным. Прежде всего следует упомянуть крупного российского японоведа Рамзеса В. Б., являвшегося главным научным редактором книги, который скрупулезно сверил японский и английский тексты, выверил многочисленные документы и проделал огромную техническую работу по подготовке рукописи к печати. Мы благодарны сотрудникам Центра японских и тихоокеанских исследований ИМЭМО РАН А. В. Загорскому за ценные замечания при редактировании рукописи и Ю. В. Цыганову за помощь в переводе на русский язык китайских названий. Большая признательность Т. А. Каргановой за помощь в переводе рукописи с английского языка на русский. Неоценимую помощь оказала нам моя жена, Л. Т. Славинская, которая набрала текст рукописи и вносила многочисленную компьютерную правку, а также мой сын — Д. Б. Славинский, который изготовил оригинал-макет.

Особо хочу сказать о помощи со стороны японцев. Внук автора воспоминаний Того Кадзухико много рассказал интересных подробностей из жизни своего деда, предоставил фотографии из семейного альбома. Мы получали помощь от заведующего информационным отделом японского посольства Акимото Ёситака и представителя Японского фонда г-на Тагути Эйдзи. Книга выходит в свет при финансовой поддержке "Japan Foundation”. Всем им — большая благодарность.

Борис Славинский

Имя японского дипломата Того Сигэнори¹ в советской историографии встречается довольно часто. Так, например, в Указателе имен 4-го тома "Истории дипломатии”[1]^[2], посвященного событиям в годы второй мировой войны, Того упоминается на тридцати одной странице, немногим реже, чем английский министр иностранных дел Антони Иден, руководитель внешнеполитического ведомства Германии Иоахим Риббентроп или американский дипломат Аверелл Гарриман.

В этом фундаментальном труде, подготовленном в недрах советского МИДа, предлагаемый вниманию читателей автор оценивается достаточно сдержанно. Того ранее занимавший пост посла Японии в Москве, так же как и возглавивший 18 октября 1941 года японское правительство Тодзё, в прошлом служивший в Квантунской армии, "понимали громадные трудности войны против Советского Союза. Они знали, что Советский Союз сохранил на Дальнем Востоке значительные силы. Группа Тодзё решила выждать с нападением на Советский Союз по крайней мере до того момента, когда в ходе советско-германской войны обнаружится перелом”. В это время центральное место в японской дипломатии занимали переговоры с Соединенными Штатами. Того, став министром иностранных дел в Кабинете Тодзё, "опасался затяжной войны с США и надеялся вырвать уступки у Вашингтона в последний момент”[3].

С другой стороны, во многих советских публикациях, даже претендующих на научность, Того безоговорочно относят к реакционным государственным деятелям Японии, наряду с Тодзё, Коноэ, Мацуока, Касима, Хасэгава и другими¹. Им всем инкриминируется разработка и проведение внешней политики Японии, направленной на построение "нового порядка в Великой Восточной Азии” и установление в этой части земного шара "сферы сопроцветания". Хотя японские лидеры исходили из предпосылки, что страны Восточной Азии и района Южных морей, тесно связанные между собой с географической, исторической, экономической и расовой точки зрения, по предназначению "самой судьбы” должны сотрудничать друг с другом, удовлетворять взаимные потребности в целях обеспечения "взаимного благополучия и процветания"[4]^[5], на Токийском процессе они были обвинены в попытках установления империалистического господства Японии в этой части мира, основанного на демагогическом лозунге "Азия для азиатов".

Д. И. Гольдберг назвал лицемерным выступление на Токийском процессе Того, который заявил, что японо-советские отношения во время тихоокеанской войны были "как луч солнечного света среди проливного дождя" и что его (Того) желания и намерения сводились к тому, чтобы "этот луч осветил весь мир"[6]. Обвиняется Того и в том, что в своих послевоенных мемуарах он пытался доказать, что своей победой над гитлеровской Германией Советский Союз якобы в немалой степени обязан политике нейтралитета, которую Япония проводила в течение Великой Отечественной войны[7].

Гольдберг резко критикует Того за попытку извратить действительное содержание и направленность Антикоминтерновского пакта и дополнительного секретного соглашения к нему, в частности его утверждение о том, что пакт носил "мирный" и "оборонительный" характер и был направлен не против СССР, а лишь против Коммунистического интернационала¹. Гольдберг считал, что за "антикоминтерновской" фразеологией и “оборонительным” характером Трехстороннего пакта скрываются подлинные агрессивные и антисоветские планы, маскируется формирование фашистской коалиции, подготовка к развязыванию войны против СССР, Китая, Англии и США[8]^[9].

При этом он "забывает” упомянуть, что в Статье 5 Трехстороннего пакта четко указано, что этот договор не направлен против Советского Союза. Более того, и Япония, и Германия добивались, чтобы СССР присоединился к Трехстороннему пакту четвертым членом[10].

Досталось от Д. И. Гольдберга и "фальсификаторам истории”, пытавшимся представить Того "борцом за мир"[11], сторонником соблюдения "принципов дружбы и равенства” в отношениях со странами Восточной Азии[12], ярым противником Тодзё и его политики войны, что якобы привело к разрыву между ними. По мнению Гольдберга, этот разрыв объяснялся вовсе не принципиальными разногласиями по поводу целей агрессивной политики Японии, — расхождения между ними касались лишь методов ее проведения. Приписываемые же Того "заслуги” в прекращении войны на последнем ее этапе[13]Гольдберг считает мнимыми.

Мне эти оценки кажутся очень странными, особенно последний пассаж. Ведь Д. И. Гольдберг лично ознакомился с воспоминаниями Того, которые появились в спецхранах Москвы в 1956 году. Он несколько раз ссылается на эту книгу и даже цитирует ее. Остается предположить, что идеологическая ангажированность и всемогущая цензура не позволили советскому исследователю быть объективным и показать, что в последние дни тихоокеанской войны Того был единственным государственным деятелем в Японии, который с угрозой для жизни сражался с военными. Он напрямую выходил на императора, отстаивая идею необходимости для Японии немедленного выхода из войны.

Еще более непримиримое отношение к Того находим мы в материалах Международного военного трибунала для Дальнего Востока (МВТДВ). Вот что говорится о нем в речи советского обвинителя А. Н. Васильева, с которой тот выступал 17 и 18 февраля 1948 года: "Того — действуя на дипломатическом поприще в качестве министра иностранных дел Японии, осуществлял резко враждебную деятельность по отношению к СССР (выделено нами. — Б. С.), являлся активным членом общества "Кокусаку Кэнкю Кай”, разрабатывавшего планы агрессии против Советского Союза”¹.

Но ведь это откровенная ложь. Никто в Японии так отчаянно не выступал за урегулирование отношений с Советским Союзом, как г-н Того. Даже сам обвинитель в этой же своей речи отмечал доклад Того (апрель 1933 г.) о внешней политике Японии, в котором позиция СССР объективно оценивалась как вполне миролюбивая[14]^[15].

Напомню читателям, что речь шла о секретном меморандуме, составленном Того, в то время являвшимся начальником Европейско-Американского бюро МИДа. В докладе говорилось: "Желание Советского Союза заключить с Японией пакт о ненападении вызвано его стремлением обеспечить безопасность своих дальневосточных территорий от все возрастающей угрозы, которую он испытывает со времен японского продвижения в Маньчжурии”[16].

В дальнейшем Того, ставший в японском МИДе главным специалистом по отношениям с Россией, страстно отстаивал идею необходимости нормализации отношений с СССР. Будучи послом в Москве, он способствовал мирному завершению переговоров по урегулированию Халхинголского инцидента, заключению соглашения по рыболовству. Ему принадлежит идея заключения пакта о нейтралитете между СССР и Японией, переговоры о котором он начал в Москве в июле 1940 года.

Не случайно поэтому советские представители на МВТДВ в отношении оценки преступлений г-на Того придерживались позиции, весьма отличной от позиции США.

Российский исследователь А. А. Кириченко, имевший в прошлой своей деятельности допуск к секретным документам КГБ, в японском журнале "Гэндай” писал: оценка в Москве и Вашингтоне дипломатической деятельности Того существенно отличалась. В США это было ненавистное имя потому, что там считали, что Того обеспечивал дипломатическое прикрытие внезапного нападения Японии на Перл-Харбор. По их мнению, он на Токийском процессе "тянул” на высшую меру наказания, но избежал смертного приговора благодаря позиции, занятой советской делегацией. Как известно, эта позиция определялась "директивными указаниями”, которые утверждались лично Сталиным. Между тем, дипломатические способности Того оценивались в Москве высоко. Его деятельность была на виду советского руководства еще до войны, когда Того являлся японским послом в Москве. Особенно хорошо знал Того нарком Молотов, который имел многочисленные и многочасовые встречи и вел упорные переговоры с японским послом по советско-японским отношениям, в том числе по урегулированию Халхинголского инцидента и рыболовству.

Однако трудно представить, что на этом основании Сталин спас Того от эшафота. Можно, скорее, предположить, что его судьба зависела от других факторов, а именно: намерение спасти жизнь Того увязывалось с целью не дать осуществиться американской мести — наказать "врага”, который организовал Перл-Харбор, и тем самым подействовать на нервы, "насолить” американцам. Сталин делал все возможное, чтобы не допустить реализации американских целей на процессе в Токио. Как бы там ни было, но смертной казни Того избежал[17].

Мы так много внимания уделили анализу публикаций, относящихся к деятельности Того, чтобы показать российским читателям необходимость для них ознакомиться с позицией и оценками событий прошедшей войны из уст самого этого человека, который занимал пост министра иностранных дел Японии в самые критические моменты японской истории: перед "стартом" и в "финале" Тихоокеанской войны.

При этом для нас, россиян, первостепенный интерес представляют сюжеты, связанные с российско-японскими отношениями. К сожалению, за годы "холодной войны" в их описание внесена масса искажений и фальсификаций. Тот факт, что СССР, нарушив советско-японский Пакт о нейтралитете, вступил в войну против Японии, вынудил советскую пропаганду развернуть широкую кампанию с целью оправдать этот шаг. В советской прессе, а затем и научных публикациях "доказывалось", что Япония — агрессивное государство, которое всю войну только и делало, что готовилось напасть на Советский Союз. Поэтому последнему ничего не оставалось, как ликвидировать угрозу, нависшую над советским Дальним Востоком.

Массовая кампания дезинформации в отношении Японии началась с Токийского процесса над главными японскими военными преступниками, для которого по специальному заданию ЦК ВКП(б) Министерство иностранных дел СССР, Генеральный штаб КА, штаб пограничных войск, КГБ, Прокуратура СССР, а также различные научно-исследовательские институты подготовили многие десятки справок, документов и карт, в которых искажались цифры, подтасовывались факты, фальсифицировалась история советско-японских отношений. Эти материалы были обобщены и изданы в виде отдельных книг[18] и стали документальной основой для школьных и институтских учебников, а также разного рода публикаций о Японии. С их страниц вставал зловещий образ японского самурая, готового в любую минуту схватиться за меч.

К этому добавилась "холодная война", которую на Дальнем Востоке вели между собой США и СССР. Япония в этой войне была то полем дипломатической битвы (в годы оккупации), а то объектом, за который две сверхдержавы вели ожесточенную схватку.

При подготовке мирного урегулирования с Японией США практически отстранили СССР от участия в выработке мирного договора. Это позволило Вашингтону вместе с ближайшими союзниками подготовить такой текст договора, который закреплял Японию на стороне Запада, а заодно вбивал клин во взаимоотношения между Японией и СССР, создавал между ними долговременный барьер в виде территориального тупика. В результате Москва не подписала в 1951 г. в Сан-Франциско мирный договор, что привело к созданию проблемы "северных территорий" — постоянно тлеющего конфликта в российско-японских отношениях.