Читаем А что мы будем делать потом? онлайн бесплатно

Кэрол услышала телефонный звонок с лестничной площадки. Сердце забилось так, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, в мозгу билась только одна мысль: хоть бы они не положили трубку раньше времени! Конечно, это звонят насчет работы — они прочли мое резюме, проверили его, и вот…

Она влетела в квартиру и ринулась к телефону.

— Кэрол Бартлетт, — произнесла Кэрол в трубку срывающимся от одышки голосом.

— Приветик, Кэрол, — раздалось с противоположного конца провода. — Это я, Вайолет! Ну как, все в порядке?

— Ах, это ты, Вайолет, — разочарованно протянула Кэрол. Пришлось перевести дух и помолчать, чтобы смириться с горьким моментом отрезвления.

По отчуждению в голосе подруги Вайолет тотчас поняла, что позвонила Кэрол не в самое подходящее время — та была явно не расположена к разговору.

— Я, кажется, позвонила некстати, — обеспокоенно сказала Вайолет. — Мне очень жаль, Кэрол. Что, опять ничего?

— Да, опять ничего, — выдавив из себя короткий смешок, призналась Кэрол. — Безумно тяжело в наше непростое время найти в Нью-Йорке работу по гуманитарной специальности. Куда я ни обращалась, везде только разводят руками и сочувственно кивают головой. Мне следовало в свое время закончить краткосрочные курсы по компьютерной грамотности — видимо, сегодня только эта специальность имеет будущее.

— Перестань психовать, — попыталась Вайолет утешить подругу. — В конце концов, тебе должно повезти.

— Когда-нибудь? Интересно только, когда именно? — невольно огрызнулась Кэрол. — Мне нельзя больше ждать, Вайолет. Мои сбережения катастрофически тают, а доить родственников я не могу, родителей тоже. Отец всегда меня предупреждал — перестань тратить время на свои бредовые науки. Он оказался прав, я была просто дурой!

— Нет, Кэрол, он не прав, — энергично возразила Вайолет. — Кем бы мы были без египтологов? Но успеха добивается только тот, кто излучает силу и оптимизм!

— И сила, и оптимизм давно меня покинули, — горько посетовала Кэрол. — Что мне делать, Вайолет? Если бы хоть кто-нибудь предложил мне какую угодно работу! Я могу хорошо печатать на машинке. Я хорошо владею английским языком. Мой голос очень приятно звучит по телефону. Я немного разбираюсь в бухгалтерии…

Вайолет мгновение помолчала, а потом медленно, обдумывая каждое слово, заговорила:

— Мне тут пришло в голову… Может быть, я смогу тебе кое-что предложить…

— Да? — Кэрол затаила дыхание.

— Но это, понимаешь, почти поденная работа, причем, возможно, с неполной занятостью. Как-то я перепечатала газетную статью для одного профессора математики, мне за это неплохо заплатили, а мне как раз тогда очень нужны были деньги. Правда, работа эта довольно скучная. Печатаешь сплошные цифры и таблицы. Может быть, ему снова понадобится машинистка?

— Это очень мило с твоей стороны, Вайолет, но на такую работу не проживешь! — возразила Кэрол задумчиво.

— Ты и не будешь на это жить, это будет приработок, — сухо проговорила Вайолет. — Одновременно ты будешь зарабатывать на жизнь и в других местах.

— Но я же не могу петь или танцевать танец живота в ночных клубах! — принужденно рассмеялась Кэрол.

Однако Вайолет не спешила веселиться вместе с подругой.

— На это, сердечко мое, мне нечего возразить! Но скажи мне, на каком, собственно говоря, основании тебе отказывают в работе всюду, куда ты обращаешься? Я хочу сказать, что нужны веские причины не брать на работу высококвалифицированного специалиста.

Кэрол тяжело вздохнула.

— Во-первых, и это самое главное, я очень молода, а значит, у меня совсем нет опыта.

— Но если тебе не повезет и ты не устроишься на работу, то никогда и не приобретешь опыт!

— Я говорю это каждый раз, но моя логика никого не интересует, — со злостью ответила Кэрол. — К тому же почти все начальники отделов кадров — мужчины.

— Старая история, — простонала Вайолет. — Так дальше не может продолжаться. Такое положение вещей следовало бы запретить законом. Если бы мое слово что-нибудь значило в этой стране…

— Не трави душу, Вайолет, — смиренно произнесла Кэрол и тяжело вздохнула. Разговор начинал ее утомлять. — Ничто не изменится. Пока существуют мужчины, которые все решают…

— …не забивай себе голову этими мужчинами, лучше подумай о работе у профессора Ломбарда, — перебила подругу Вайолет. — Боюсь, что больше я пока ничего не могу для тебя сделать. Но сегодня я обедаю с друзьями и попробую кое-что разузнать — может, где-нибудь еще нужна работа с неполной занятостью.

— Спасибо, это очень мило с твоей стороны, Вайолет, — произнесла Кэрол. — Я буду рада, если что-нибудь получится. Господи, какая ерунда! Что я несу? Да я буду просто счастлива! Надо наконец проснуться, а то жизнь так скучна.

— Не теряй надежды, малютка. — Вайолет положила трубку, оставив подругу в тяжких раздумьях.

Неделю спустя, без пяти восемь, Кэрол поднималась по лестнице, держа в руке ключ от квартиры номер триста четыре. По Кэрол можно было проверять часы — она никогда не опаздывала. Она была надежна, как первоклассный часовой механизм, и хотела убедить в этом своего работодателя.

Кэрол была уже готова вставить ключ в замочную скважину, как дверь открылась сама. Немного растерявшись, девушка увидела перед собой маленькую седую женщину, которая предостерегающим жестом поднесла палец к губам.

— Тсс! — прошептала старушка, и Кэрол сразу все поняла. Она удивленно подняла брови.

— Что это значит? Он что, все еще спит?

В ответ домоправительница, Стелла Вандемус, только пожала плечами.

— Естественно, спит. А чего вы еще ждали? Что он уже вышел на прогулку со своими рыбками? Вчера же была премьера, а потом еще банкет.

— Но у него сегодня в первой половине дня намечена важная встреча, — нахмурившись, произнесла Кэрол.

Стелла Вандемус только махнула рукой и торопливо направилась на кухню.

— Попробуйте ему это сказать. Я туда второй раз не пойду, хоть убейте. Я отнесла ему завтрак, так он в благодарность запустил в меня подшивкой журналов.

Кэрол вздохнула. Сняв плащ, она аккуратно повесила его на плечики в шкафу.

Парой привычных движений она привела в порядок свои светлые прямые волосы, хотя они вовсе не нуждались в этом — прическа и так была почти идеальной. Свои прекрасные волосы Кэрол стягивала в простенький конский хвост — модная стрижка стоит дорого, а денег у девушки не было. Не до роскоши.

Она прошла на кухню к Стелле Вандемус и взяла поднос с завтраком, который домоправительница снова собрала после своего панического бегства из спальни. На подносе красовались: сыр, тосты, мармелад трех сортов, вареное ровно четыре минуты яйцо, чай, сливки, апельсиновый сок, масло и нью-йоркские газеты — короче говоря все, что нужно современному человеку для полноценного завтрака…

Однако Клод Бэрримор — простите, тот самый Клод Бэрримор — принадлежал к тем людям, которым по утрам не нужно вообще ничего, кроме покоя и доброго сна.

Пройдя по коридору, она остановилась около двери и на всякий случай вежливо постучала. Ответа не последовало. Поняв, что ждать ей придется долго, Кэрол открыла дверь и вошла в спальню. В комнате царил почти непроницаемый мрак.

Это совсем не удивило и не обескуражило девушку. Прежде чем наняться на службу, она досконально изучила привычки, сильные и слабые стороны Клода Бэрримора, так что ее трудно было сбить с толку подобными пустяками. Все ясно — после вчерашнего банкета достославного Клода раздражали яркий свет и малейший шорох.

Кэрол поставила поднос с завтраком на маленький сервировочный столик и подкатила его к кровати. Колесики вращались почти бесшумно, но по тяжелому сопению, которое послышалось в темноте, стало ясно, что они все же издавали достаточно громкие звуки. Клод Бэрримор окончательно пробудился и слышал теперь каждый скрип.

— Что это вы там собираетесь делать? — грубо спросил он, заметив, что Кэрол направилась к шторам с явным намерением их открыть.

— Хочу впустить в вашу спальню свет, воздух и солнце, — весело оповестила хозяина Кэрол и не думая понижать голос.

Клод начал раздраженно бурчать:

— Не нужен мне никакой воздух и солнце тоже ни к чему. Я хочу спать. Убирайтесь отсюда, да поживее, не то я вас просто поколочу!

— Это я знаю, мистер Бэрримор. Это вы уже говорили бедной миссис Вандемус, — беззаботно промолвила Кэрол, раздвигая шторы.

Яркий и теплый свет позднего октябрьского утра тотчас залил спальню. Когда же девушка открыла форточку, в комнату ворвались трели птиц.

Клод Бэрримор зарылся головой под подушку.

— Вы что, с ума сошли? Вы же знаете, что я этого не переношу. Утром я хочу побыть один и требую, чтобы меня будили постепенно.

— Сегодня у вас нет на это времени, — в голосе Кэрол прозвучала беспощадность. Она сорвала подушку с головы Клода и подоткнула ее ему под бок. Сделав это, она поставила поднос с завтраком на ночной столик. — Ешьте, сегодня вам понадобятся силы. Сейчас придет массажист, потом портной…

— Портной? Это еще зачем?

— Вы что, забыли, что заказали новый смокинг? Портной снимет мерку и тотчас же уйдет.

— Очень на это надеюсь, — проворчал Клод без всякой радости, разбивая вареное яйцо.

Глядя сейчас на Бэрримора, трудно было представить, что вчера на торжествах по поводу блистательной премьеры он предстал перед публикой очаровательным кумиром, пользующимся, кроме всего прочего, бешеным успехом у женщин. Куда только подевался весь его шарм?

Клод слыл неотразимым сердцеедом. Жаль только, Кэрол не приходилось наблюдать его в этом качестве.

Она за все время работы видела его только по утрам, «после того». Эти утренние пробуждения являли собой, по меньшей мере, грустное зрелище: Бэрримор ненавидел не только солнечный свет и громкие звуки — он ненавидел всех, кто в это время попадался ему под руку.

Утро начиналось обычно встречей с бессловесной миссис Стеллой Вандемус и заканчивалось посещением массажиста, до смерти напуганного мрачным настроением Клода Бэрримора.

Мало всех этих неприятностей — так сегодня еще пожалует портной!

На тумбочке зазвонил телефон, и Кэрол взяла трубку.

— Квартира Бэрримора!

Она нисколько не удивилась, услышав в трубке женский голос.

— Это мисс Пичем, — сказала она, обращаясь к Клоду.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Пичем? Кто это такая? Я ее не знаю.

Кэрол возмутилась до глубины души.

— Нет, вы отлично знаете мисс Пичем! Это же Кэтрин Пичем — сопрано из «Метрополитен-опера».

— Ах, она! Чего она хочет?

— Она говорит, что ей надо непременно с вами поговорить, — смело ответила Кэрол.

Клод сделал неопределенное движение рукой.

— Только не сейчас! Скажите, что меня нет. Я умер, умер как раз в тот момент, когда затрезвонил этот проклятый телефон.

Кэрол только покачала головой и поднесла трубку ко рту.

— Вы слушаете, мисс Пичем? Мистер Бэрримор сейчас занят с массажистом. Он позвонит вам позже, всего хорошего.

Клод, услышав эти слова, гневно сверкнул глазами.

— Кто сказал, что я собираюсь ей звонить? Я даже не помышлял об этом. Я эту даму просто не перевариваю.

— А на прошлой неделе вы собирались на ней жениться, — напомнила Кэрол патрону. Достав из шкафа домашний халат, она повесила его на спинку стула. — Но, как я понимаю, мисс Пичем не захотела выходить за вас замуж.

— Именно поэтому я ее и не перевариваю, — буркнул Клод. Он снова повалился в постель и прикрыл глаза.

— Господи, ну почему каждое утро повторяется это неслыханное мучение? Почему нельзя оставить меня в покое и позволить спать столько, сколько я хочу? Опять эта враждебная жизнь, опять эта необходимость зарабатывать хлеб насущный…

— Сегодня утром вы необычайно поэтичны, — изумилась Кэрол. — Это отрывок из вашей новой роли? Кстати, вам неплохо бы принять душ, а то скоро придет массажист.

— Вы меня вечно терзаете, — жалобно проговорил Клод и вылез наконец из постели.

— Должен же кто-то это делать, — дружески ответила Кэрол. — Вы целых два дня не уставали повторять, что я удивительно хорошо подхожу для роли мучительницы.

С этими словами Кэрол покинула спальню молодого актера.

В коридоре она столкнулась со Стеллой Вандемус, которая воззрилась на Кэрол с нескрываемым удивлением.

— Как это вам опять удалось извлечь его из постели, и он при этом ничем в вас не запустил? Это просто смешно, но, как только я утром захожу в его спальню, он моментально швыряет в меня или пепельницей, или ботинком, или чем-нибудь еще, что под руку попадется.

— Такая уж у него особенность, — усмехнулась Кэрол и прошла в свой маленький кабинет.

Там она уселась за пишущую машинку, разобрала почту, включила диктофон и перепечатала пару писем, позвонила в несколько мест и рассортировала пришедшие за прошедший день послания — весьма, между прочим, многочисленные.

Да, она уже целую неделю с восьми до двенадцати работает у Клода Бэрримора, артиста, и благодарить за эту работу должна Вайолет. Подруга не успокоилась и подыскала-таки Кэрол еще одну работу на полдня. Вот уж поистине — не было ни гроша, да вдруг алтын!

Клод Бэрримор был не только очаровашкой, он обожал, когда его любили. Почта от поклонников была подобна лавине, в которой он с удовольствием купался. Он не утомлялся, слушая, какой он даровитый, какой великий актер и какое блестящее будущее его ожидает.

Кэрол работала у него уже неделю, но ни разу не видела его на сцене. Она появилась у Бэрримора как раз в тот момент, когда он искал на полдня человека, который бы разбирал для него почту, — как и говорила Вайолет. Однако со временем Кэрол стала мастером на все руки.

Для Клода это было само собой разумеющимся делом. Он беспредельно, хотя и беззлобно, терроризировал Кэрол и миссис Вандемус, беспрерывно крича, придираясь и одновременно утверждая, что не сможет без них обойтись. Впрочем, такое поведение вскоре перестало шокировать Кэрол.

Клод Бэрримор был нервным, экстравагантным человеком искусства, словно сошедшим со страниц книги об актере. Самовлюбленность и эгоизм мешали ему испытывать истинные, неподдельные чувства. Он часто театрально убеждал всех, что до беспамятства влюбился и собирается жениться. Однако до этого еще ни разу не дошло, как в случае с Кэтрин Пичем.

Буквально два дня назад весь Нью-Йорк гудел от новости — вот-вот состоится свадьба и что же?.. Мисс Пичем отворачивается от Клода, оставляя его мучиться от одиночества.

Как раз в этот момент в кабинет вошел Бэрримор. Кэрол, не поворачивая головы, продолжала сосредоточенно строчить на пишущей машинке. Клод заглянул через ее плечо, потом взял стул, придвинул его к рабочему столу и принялся читать письма. Через некоторое время он одним движением отмел всю корреспонденцию в сторону и глубоко вздохнул.

— Когда я читаю все это, меня не покидает ощущение, что я все-таки потрясающий мужчина. Женщины меня любят. Они хотят со мной встречаться, хотят за меня замуж, хотят меня любить. Да что там — они просто готовы на меня молиться.

— Наверно, им просто некому больше излить свои чувства. Они оттачивают на вас свое очарование.