Читаем Лян Шэн, мы можем не страдать? (СИ) онлайн бесплатно

Эпиграфы ко 2 части.

Цзян Шэн:

Тогда тебе было одиноко? Лишь твердил непонятные другим слова о горшке с цветком имбиря. Ждал девочку, по имени Цзян Шэн, похожую на ангела, что поможет тебе вернуть те завядшие воспоминания юности.

Прости, Лян Шэн. Я тот ребёнок, которого ты любил больше всех. Однако в момент твоей наибольшей беспомощности, я не стала для тебя посланцем небес.

Чэн Тянью:

Каждый раз, сопровождая тебя на сеанс психотерапии, я очень боюсь. Находясь в состоянии гипноза, твои рассказы о странном мире грёз заставляют моё сердце безостановочно трепетать. Я не боюсь, что он в твоём сердце, что ты не готова забыть. Мне страшно, что раны, нанесённые мной на удивление так велики. В твоём царстве снов я всегда играю роль того, кто ранит тебя. Даже в круге жизненных превращений. Даже при перемещениях, в других временах и династиях, под другим именем!

Я всегда заношу над тобой нож!

6. В его одиноком облике сколько причинённого мной горя?

Среди беспамятства постоянные бесконечные кошмары.

Самое печальное в этом мире, когда среди беспросветной тоски, которую ничто не может превзойти, тебе ещё надо заниматься позёрством, улыбаться. С одной стороны, слёзы готовы хлынуть потоком, с другой, гордо задранный кверху подбородок и улыбка.

Идиотка. Задранный подбородок и наклеенная улыбка - это ложь, сдерживаемые слёзы - это правда.

Эй, что за смысл в подобной экспрессии? Разум подсказывает, каким бы шутливым языком я не излагала вам про "перенесение" из моих кошмаров, и эта "гордая усмешка", и все мои "попытки сдержаться" это не просто слёзы, а полная безнадежность. Разве Тянью только что не осудил меня, сказав, что я постоянно ищу вашей симпатии ради реабилитации "кровосмешения".

Это слово... Простите, но не буду снова произносить его, потому что оно, как огонь, жжёт глаза, щёки, кожу, сердце. Вернусь к основной теме, рассказу о моих кошмарах в забытьи - я снова в популярном романе перенеслась во времени.

К сожалению, страшно представить, кем я стала. А превратилась я в Пань Цзиньлянь*. Облокотившись на подоконник, вся расфуфыренная смотрю на поток экипажей и вереницу лошадей за окном, кокетничаю. Раньше слышала, Сяо Пань* - красавица, но как не искала, так и не смогла найти рядом зеркала.

(*-Пань Цзиньлянь - персонаж романа "Речные заводи", воплощение коварной, похотливой красавицы и неверной жены;

Сяо Пань - уменьшительное имя.)

Голос истории: Ты ищешь зеркало? В те времена ещё не было зеркал! А современный человек ещё ропщет на судьбу! Хочешь удостовериться, пусть твой супруг, старший У, помочится, взглянешь в отражение.

Что за вздор, нет зеркала. Но я нашла выход. Углядела на заднем дворе глиняный чан с водой. В воде красавица, что и в самом деле затмит луну, посрамит цветы, заставит любого потерять голову. Сердцу было сладко думать, время почти то же, когда по слухам встречусь с красавчиком Сяо Си*. В книге говорится, когда я снимала занавеску, уронила бамбуковую палку прямо на Сяо Си. Потом взгляд смешался, сверкнула молния, громыхнул гром. Сухой хворост и жаркий огонь.

(* - уменьшительное от Симэнь Цин - персонажа романа "Речные заводи")

Голос истории: Современный человек, слишком придирчив. В своём 21 веке не только в браке ратуешь за свободную любовь, но и незаконного сожительства не стесняешься. Тебе необязательно следовать книге. В левой руке бамбуковая палка, в правой кусок кирпича. Радует глаз Сяо Си, урони на него бамбуковую палку, не радует, шарахни кирпичом, и все дела.

Про себя подумала: "Эй! Это неправильная мысль. На самом деле, надо "браться за дело двумя руками". Только отошла от глиняного чана с водой, как сразу удар кирпичом, и меня опрокинули в глиняный чан... Из-за спины низкорослый мужчина орёт: "Ах ты, шлюха! Блудишь с мерзавцем Симэнем! Думаешь, не утоплю тебя в чане с солёной зеленью!"

Голос истории: Ой, короткая память, забыл тебе сказать. Несколькими днями раньше ты уже подцепила Сяо Си. К тому же по наущению этой сводни, старухи Ван, вступила с ним в интимную связь. Тебе не нужна бамбуковая палка, чтобы заниматься блудом, и тебя уже точно погрузят в воду в клетке для свиней.

Моё сердце похолодело. Раз старший У начал запирать ворота, неужели я, Цзян Шэн, уже провернула дело с отравлением старшего У? Дайте мне сперва вынырнуть со дна, чтобы посмотреть на моего "безвременно ушедшего" супруга У Далана. Попутно можно утешиться, что вскоре он будет убит мной и Сяо Си.

У Далан снаружи глиняного чана, держа кирпич, уставился на меня. Не дожидаясь, когда я открою рот, его лицо вдруг запылало гневом, он беспрерывно вопил: "Твою мать, ты ядовитая змея, не вздумай убивать меня, я не настоящий старший У, я "маленький У*" из 21 века! Я с этой тупицей, дурно влияющей Цзян Шэн, читал сетевой роман и переместился. На самом деле, даже мечтая о разных перемещениях, никак не ожидал, что стану большим У. Это свинство какое-то!

(* - Сяоу)

Я замерла и спросила его: "Блин, твоя фамилия Бэй?"

"Сяоу" кивнул: "Твою мать, змея, как ты узнала?"

Я пощупала ушибленный им затылок, вздохнула. Это всё потому, что я такой гадский, дурно влияющий приятель.

"Бэй Сяоу" обалдел: "Блин, ты тоже переместилась?"

Я кивнула и подтвердила: "Да".

"Бэй Сяоу" пробормотал: "Какое совпадение".

Я снова кивнула: "Да уж, совпадение".

"Бэй Сяоу" помолчал немного и спросил: "Цзян Шэн, твою мать, ты же не собиралась и вправду отравить меня? Если ты убьёшь меня, У Сун* не оставит тебя в живых".

(* - У Сун - персонаж романа "Речные заводи")

Я помотала головой, сказала: "Мы же близкие друзья, как я могу отравить!"

"Бэй Сяоу" возразил: "Обманщица. Четыре года назад, когда Чэн Тянью хотел отрезать пальцы мне и Лян Шэну, ты выбрала меня! Этот долг я помню. Вот, что я скажу, если бы я переместился в У Суна, то не пошёл бы на перевал Цзинянган убивать тигра, а сперва убил бы тебя! Чтобы красный абрикос не пророс через стену*".

(* - красный абрикос пророс через стену -обр. в знач. у жены есть любовник)

Речь "Бэй Сяоу" потревожила мои старые раны, я сумбурно принялась бормотать: "Прости, прости". Хлынули слёзы.

Оказывается, то, что задолжала, надо выплачивать и через поколения! Но, Бэй Сяоу, правда, прости!

Не поверите, в этот момент на сцене появился чиновник Симэнь. Он, сбросив сапоги с пары копыт, бежал ко мне и орал: "Развратница, потаскуха, я злодей". Срочно отрави того большого У, чтобы дать повод У Суну безотлагательно убить меня. После смерти я, наконец, смогу вернуться в современность! Я не хотел перевоплощаться в Симэнь Цина!"

Мы с Бэй Сяоу, как один, обернулись. Я утёрла слёзы и поспешно поинтересовалась, был ли Симэнь Цин убит У Суном. А изначально ты кто? Из какой династии прибыл?"

"СимэньЦин" вздохнул: "Похоже, только в 21 веке распространены перемещения, в других веках этим не забавляются! Кто я изначально? Я тоже не знаю. Потерял память, не знаю, кто я. Знаю только, что ищу горшок с цветком, который никогда не распускается. Я даже не помню, что это за растение!"

Лян Шэн? Ты Лян Шэн?

Вдруг во сне всё смешалось. Тело почти расплылось туманом. Стрела воспоминаний, много лет находящаяся в полной боевой готовности, наконец, выстрелила и пронзила сердце.

Брат, это ты?

Я с надеждой вглядывалась в нежные черты лица мужчины. Через миг сердце разлетелось на мелкие осколки. Оказывается, чтобы увидеть тебя, нужно пересечь время и пространство? Но пройдя сквозь эти пространство и время, между мной и тобой вдруг такая аморальная связь? Неужели то, что сказал Тянью, правда? Эта тоска никогда не увидит солнечного света?

Моя рука медленно поднялась и потянулась к лицу этого воскресшего Лян Шэна. Однако он в смятении уклонился. Мальчик с ясным лицом, даже переместившись в это тело, отблеск той прежней чистоты неизменен.

Пока смотрела на Лян Шэна глазами полными слёз, возникла ещё одна величественная фигура, не подчиняющаяся исторической логике событий. В его левой руке был кусок одежды старухи Ван, который он швырнул "Симэнь Цину" и "Пань Цзиньлянь" (конечно, "тому, кто вероятно был Лян Шэновским Сяо Си" и мне).

Сяо Си испугался: "У Сун?"

У Сун взглянул на ещё живого старшего У и зарычал на меня и "Сяо Си": "Вы два идиота! Почему ещё не отравили моего старшего брата? Раз, два, три! Травите его! Поспешите, чтобы дать мне возможность убить вас двоих. Я до смерти ненавижу эти перемещения!"

А? Я, Лян Шэн и Бэй Сяоу застыли от удивления.

"У Сун" продолжил: "Что? Неужели вы тоже переместились?"

Мы втроём кивнули: "Да".

"У Сун" буркнул: "Какое совпадение!" Потом продолжил: "Как бы то ни было, раз переместились, Симэнь и Цзиньлянь, быстренько травите старшего У, пусть он возвращается в реальность! Я убью вас двоих, и вы вернётесь в реальность. Потом совершу самоубийство! Компания "Ухусинь" как раз подписывает договор, у меня нет времени с вами развлекаться!" Закончив, махнул ножом на меня с Лян Шэном.

Я прижалась, защищая бестолкового Лян Шэна, обливаясь слезами перед Тянью, превратившимся в У Сина. Твердила: "Тянью, я Цзян Шэн, он Лян Шэн, не надо нам вредить!"

Чэн Тянью, уже почти остановив в воздухе нож из-за имени "Цзян Шэн", услышав эти два слова "Лян Шэн", безжалостно рубанул.

В этот миг одежда потерянного и только что обретённого Лян Шэна обагрилась кровью. Как бы я ни старалась преградить путь, тело, что как воздух, не смогло остановить лезвие Чэн Тянью.

С самого начала в реальности четыре года назад, Лян Шэн, я не смогла остановить его, и он ранил тебя. В перемещении четыре года спустя я по-прежнему не могу защитить тебя.

Взгляд Чэн Тянью пылает гневом. Удар ножа, и снова нож! Лян Шэн в луже крови, тёплая кровь заливает моё лицо, мои руки, моё тело.

Я вся в крови рыдаю до обморока!

А дальше. Кошмар. Снова кошмар. Забытьё. Долгий страшный сон.

Когда открыла глаза, взгляд упёрся в сверкающий потолок. Белоснежные стены, белая простыня, я на больничной койке под капельницей. Слегка прикрыла глаза, попробовав заслониться от этого слепящего блеска. Но лишь сомкнула веки, зловещий кошмар сразу вернулся - Лян Шэн весь в крови, страдающая, беспомощная Цзян Шэн, холодный и жестокий взгляд Тянью... Вся эта картина глубокой занозой терзает сердце, заставляя меня оставить попытки закрыть глаза. Только с широко открытыми, лицом к лицу с этим ослепительным блеском.

Чэн Тянью прислонился к окну спиной ко мне. Одинокий силуэт среди бесконечного молчания и холода.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, яркий и слепящий падал на его бирюзовую рубашку. Его молчаливый силуэт выделялся в белоснежном пространстве. Будто надежда, будто рана, но больше всего он напоминал падшего ангела.

Моё сердце вдруг заныло при взгляде на его одинокую фигуру.

Я такая эгоистка. Откуда у меня право требовать, чтобы он брал на себя мои раны? Только из-за того, что он любит меня? Именем любви, пользуясь его попустительством, ещё более ненасытно предъявляя требования! Сколько в его одиноком силуэте наваленного мной пепла? В его одиноком облике сколько причинённого мной горя?

"Тянью", - тихонько позвала я. Слёзы ползли по щекам.

Он обернулся. Увидел, что я пришла в себя. Взгляд спокойный, как гладь озера, не понять, радость в нём или печаль. Поднял руку, потёр повязку на виске, сказал: "Ты снова очнулась?"

Снова? Я неуверенно взглянула на него, не понимая как это. Ясно же, что после попадания в больницу, я очнулась в первый раз.

Тянью, силясь улыбнуться, подтвердил: "Да. Снова". Доктор сказал, что ты недосыпаешь, вдобавок настроение сильно подавленное, поэтому... Не закончив говорить, он вдруг остановился. С изумлением уставился на меня. Из-за того что увидел, как по моим щекам текут слёзы. Они текли сами по себе.

"Цзян Шэн, что случилось?" Шагнул вперёд, спросил меня: "У тебя где-то болит? Прости. Я не должен был поддаваться импульсу". Так и сказал, прости, Цзян Шэн. Глубоко вздохнул. Прекрасные глаза, как тёмные омуты, тихие и печальные.

Я покачала головой, подняла руку, смахнула слёзы, заверила: "Нет, всё в порядке. Только вдруг распереживалась". Произнеся это, исподтишка глянула на него. Мне не хотелось, чтобы он понял, как я беспокоюсь за него. Беспокоюсь, что слёзы готовы хлынуть.

"А". Тянью помрачнел, тень легла на лицо. С притворным спокойствием сказал: "Только что попросил очень известного психотерапевта провести с тобой сеанс гипноза".

"Гипноза?" Слова Тянью напугали меня так, что я вздрогнула и машинально, не сдержавшись, переспросила.

"Да. Гипноза. Доктор сказал, так станет понятен источник твоей депрессии, что поможет быстрее справиться с болезнью". Говоря это, лицо Тянью было полно тайной печали. Эта печаль заставила меня озадачиться. Не сказала ли я под гипнозом что-то ранящее его, заставляющее его до сих пор огорчаться.

Подождите-ка, как же я оставила без внимания ещё одну проблему. Тянью сказал, что я в депрессии? Осознав это, в нерешительности взглянула на него и спросила: "Ты же не хочешь сказать, что я в депрессии?"

Страдания на лице Чэн Тянью обозначились резче, он беззвучно кивнул.

Когда он кивнул, во мне сразу вскипела ярость. В один миг все переживания за него исчезли без остатка. Сердце наполнилось гневом, я подскочила на кровати и заорала: "Невозможно! Это ты только что впал в депрессию! Посторонись, я хочу уйти из больницы! Я не могу находиться в этом отвратительном месте и выслушивать разную чушь!"

Чэн Тянью торопливо остановил меня, вернув на место мою капельницу. "Цзян Шэн, проблема лишь в твоих эмоциях. Неужели не замечала, последнее время ты то радуешься, то грустишь! Не воображай себе что-то ужасное, хорошо? Настаиваешь, признаю, мне тоже нужен психотерапевт! У меня тоже наверняка депрессия!" Произнеся это, он изучающе смотрел на меня с сомнением и грустью.

Я в его глазах воплощение скорби. Цзинь Лин говорила раньше, пусть человек, любящий тебя, видит, что ты готова страдать ради любимого. Эгоизм очень безжалостное чувство.

Много лет он беззаветно покровительствует и оберегает меня. А сейчас спокойно наблюдает, как я впадаю в депрессию из-за Лян Шэна. Депрессия не страшна, страшно, дать ему почувствовать, что он потерпел неудачу.

Его нежная любовь, обожание оказались неспособны противостоять человеку, что в моей памяти.

По отношению к этому подобному богам мужчине, слишком большое унижение и разгром.

Я продолжала смотреть, как поддерживая мою капельницу, из его взгляда уходят негодование и скорбь. Его высокий прямой нос, как изящная скульптура. На моих глазах его губы сложились в холодную соблазнительную дугу.

Расстояние настолько близкое, что я слышала мощный стук его сердца. Бум - бум, заполнило мои уши, ударило по моему сердцу.

Долгое молчание. Долгое безмолвие.

"Ты покраснела?" - произнёс он. Ранее имевшие место гнев и скорбь в его взгляде вдруг рассеялись и сменились неописуемым чувством самодовольства и триумфа.