Читаем Происхождение сионизма. Основные направления в еврейской политической мысли онлайн бесплатно

The Hebrew University of Jerusalem

Institute of Jewish Studies

International Center for University Teaching of Jewish Civilization

Chais Center for Jewish Studies in Russian

Центр Чейза по развитию иудаики на русском языке

Gishrei Tar but Association

Ассоциация «Мосты культуры»

Gesharim Publishing House

Издательство «Гешарим»

Совместный издательский проект BIBLIOTHECA «JUDAICA»

НАУЧНО-ПОПУЛЯРНАЯ СЕРИЯ

BIBLIOTHECA JUDAICA

SHLOMO AVINERI

The making of modern Zionism: the intellectual origins of the Jewish State

ГЕШАРИМ

ИЕРУСАЛИМ 5765

SHLOMO AVINERI

The making of modern Zionism: the intellectual origins of the Jewish State

Издатель M. Гринберг

Зав. редакцией И.Аблина (Москва)

М. Яглом (Иерусалим)

Книга издана при содействии Israel National Lottery Council for the Arts (Комитет по культуре Израильской национальной лотереи)

Книга издана при поддержке Благотворительного фонда Российский Еврейский Конгресс и Благотворительного фонда «Любимый город / Ири га-агува»

Первое издание выпущено в издательстве «Библиотека-Алия»

© Авинери Ш.

© «Библиотека-Алия»

© Мосты культуры/Гешарим, оформление, 2004

Всем великим, открытым взору революциям всегда предшествовала революция тихая и скрытая в Духе времени (Zeitgeist). Эта революция неприметна внешне, и ее современники сами менее всего замечают ее. Ее трудно постичь и столь же нелегко описать словами. Но тот, кто не учится узнавать такие революции, никогда не поймет и результатов их.

Гегель

Эта книга не является исчерпывающим исследованием истории сионизма и не претендует на такую роль. Читатель, интересующийся развитием сионистского движения, а также историей еврейского заселения Эрец-Исраэль и дипломатической борьбы, приведшей к возрождению государства, вынужден сегодня обращаться ко все возрастающему числу сочинений на иврите и на других языках, в которых названные темы освещаются с разных исторических и методических точек зрения.

Цель настоящей книги значительно уже: обрисовать некоторые аспекты сионистской идеи, нашедшие выражение в мыслях нескольких наиболее значительных ее представителей XIX и XX вв., и с их помощью рассмотреть специфику появления на арене истории современного сионизма. Это будет достигнуто путем анализа идей избранных авторов, так что книга не претендует на полное и широкое освещение истории сионистской идеи в целом. Мы выбрали несколько теоретиков, чье мировоззрение способствовало разработке центральных проблем современного еврейского бытия и одновременно подчеркивало связь еврейского национального сознания с настроениями и господствующей идеологией современной им исторической реальности. При рассмотрении творчества каждого автора мы стремились сосредоточиться на тех его произведениях, где особенно выражен его оригинальный вклад.

Разумеется, ни один из этих кратких очерков, каждый из которых посвящен одному (или двум) из теоретиков сионизма, не исчерпывает в полном объеме их мировоззрение или деятельность.

Любая подготовка такого рода — дело сложное, так что придирчивый читатель может утверждать — и вполне справедливо, — что тот или иной идеолог, взгляды которого обойдены в книге, незаслуженно обижен. Как можно обсуждать идеи Жаботинского — и обойти Вейцмана? Если в книгу включен Бен-Гурион — как можно обойтись без главы, посвященной Берлу Кацнельсону? Будет прав и утверждающий, что стоило рассмотреть взгляды таких людей, как Иосеф Хаим Бреннер, Яаков Кляцкин и Мартин Бубер. На эти и подобные утверждения мы можем ответить лишь одно: во всяком отборе присутствует немалая доля произвола, хотя мы и стремились сократить ее до минимума. Вейцман, например, при всем своем значении в качестве политика не может рассматриваться как мыслитель философского склада, в то время как Жаботинский, по всеобщему признанию, был выдающимся мыслителем. Берл Кацнельсон, правда, внес немалый вклад в кристаллизацию взглядов рабочего движения, но основные элементы его учения можно найти и у других идеологов, рассмотренных в книге. Оригинальность вклада того или иного мыслителя и оценка оказанного его учением влияния — вот что являлось для нас решающим. Конечно, можно было избрать иные критерии, но нашей целью было не построение пантеона сионизма или увенчание его выдающихся деятелей, а анализ всего разнообразия сионистской мысли и нитей, связующих ее с идейным богатством западной политической мысли.

В сионистской идее слились воедино многовековая традиция еврейского народа и вызов, брошенный новой эпохой во всех ее аспектах, а «буря и натиск», характерные для ΧΙΧ-ΧΧ веков, переплелись с глубоко укоренившимися устоями векового исторического сознания. Трудно найти какое-либо другое национальное или социальное движение современности, содержащее в себе столь поразительное богатство идей и личностей; и нашей целью было выделить эти элементы, порой незаметные на фоне политической деятельности и пропагандистских трудностей, нередко заставляющих сионизм прибегать то к апологетике, то к риторическому ригоризму. По этой причине мы сочли необходимым включить в книгу два очерка, посвященные мыслителям периода, предшествовавшего зарождению сионизма, — Крохмалу и Грецу, чей вклад в радикальные изменения в еврейском самосознании XIX века представляется нам решающим. Хотя порядок очерков в целом хронологический, в отдельных случаях читатель найдет некоторые отступления от него. Это сделано с целью рассмотрения группы авторов, творчество которых посвящено определенной общей теме.

Эта книга выросла из курса лекций по истории сионистской идеи, который я прочел в Еврейском университете в Иерусалиме, куда вернулся после ухода с поста генерального директора Министерства иностранных дел (в результате выборов 17 мая 1977 года). Ученики и друзья поддержали меня в намерении расширить и записать материал, и я выражаю им свою благодарность. Основная часть рукописи была завершена во время моего пребывания в Калифорнийском университете в городе Сан-Диего (Ла-Хойя), куда я был приглашен для чтения курса лекций; я весьма благодарен руководителю отделения политических наук университета, проф. Сэндфорду Лейкоффу, за создание условий, облегчивших мне работу.

В подготовке русского издания этой книги принял участие мой научный ассистент в Еврейском университете Ицхак Брудный, уроженец Литвы. Я глубоко благодарен ему за советы и помощь.

И наконец, благодарю жену мою Двору и дочь Мааян за их личное участие в перенесении на бумагу моих размышлений вслух, ставших текстом этой книги.

Шломо Авинери

Еврейский университет в Иерусалиме

В основе сионизма заложен парадокс.

С одной стороны, не вызывает сомнения существование глубокой исторической связи между еврейским народом и его страной — Эрец-Исраэль. И не только потому, что еврейское население страны никогда полностью не исчезало, но и оттого, что повсюду, во все периоды изгнания еврейский народ сохранял привязанность к этой земле. В молитве и надеждах, в образе жизни и душевных устремлениях Страна Израиля всегда сохраняла центральное место в самосознании евреев, куда бы ни забросила их судьба. Невозможно представить себе облик еврея вне этой извечной связи. Если бы она была вырвана из традиций народа, евреи превратились бы всего лишь в религиозную общину, одну среди многих других. Более того, время от времени группы евреев приезжали в страну, вновь поселялись в опустевших городах, и новые дополнительные нити вплетались в связи между народом и Страной Израиля.

При всем том ясно, что, как бы глубока и интенсивна ни была эта связь, она не меняла основ еврейского бытия в изгнании. Избавление народа Израилева не наступало, Страна Израиля пребывала в запустении, демографический баланс в ней не менялся, и ее еврейское население оставалось крайне немногочисленным вплоть до возникновения современного сионизма.

Парадокс состоит вот в чем: с одной стороны — глубокая, не знающая себе равных привязанность к Эрец-Исраэль, которая, можно сказать, определила самосознание еврейского народа настолько, что без нее евреи превратились бы в чисто религиозную группировку, не ощущающую себя нацией. С другой стороны, эта привязанность не находила выражения в массовом общественном движении, способном изменить ход истории в том, что касается заселения Эрец-Исраэль. Лишь возникновение современного сионизма привело в действие этот потенциал, превратило надежды в действительность, а Страну Израиля — в реальный, а не идеально-утопический центр еврейского народа.

Если это так, историк обязан задаться вопросом: почему это движение (сионизм) возникло именно в конце XIX — начале XX века? Современный сионизм, несомненно, зародился в недрах традиционного еврейства с его непреодолимым стремлением к «Красе земель» — Эрец-Исраэль. Однако остается фактом, что, как бы это стремление ни поддерживало народный дух, оно оставалось пассивным и, несмотря на отдельные поразительной силы взрывы (в большинстве своем определяемые традиционным руководством еврейства как лжемессианские), оно было не в состоянии пробить путь к избавлению. Активный аспект, превративший стремление в движение, а молитву — в историческое, революционное действие, возник лишь на исходе XIX века. Естествен вопрос: почему именно тогда?

Многие историки сионизма, да и значительная часть израильской учебной литературы связывают причину возникновения и роста сионистского движения с усилением антисемитизма в конце XIX века. Погромы 1881 года в России, дело Дрейфуса и проявления антисемитизма во Франции — вот общепринятые объяснения. Все это — историческая правда; однако, отвечая на один вопрос, эти объяснения порождают много новых. Если антисемитизм и ненависть к евреям были той спичкой, что зажгла пламя сионизма, то разве эта ненависть является исключительной особенностью XIX века? Если именно антисемитизм послужил стимулом зарождения сионистского движения, то разве не должен был сионизм появиться в предшествующие эпохи, когда ненависть к евреям свирепствовала в несравненно больших масштабах, чем в XIX веке, как было во время крестовых походов, после изгнания евреев из Испании, в годы истребления их Богданом Хмельницким? Если бы вся история еврейского народа характеризовалась отсутствием антисемитизма и он проявился бы впервые в XIX веке, то в нем можно было бы видеть причину зарождения сионизма. Но, поскольку антиеврейские гонения в той или иной форме сопровождают всю историю народа Израилева, отчего же именно антисемитизм XIX века привел к тому, к чему не приводили все кары, преследования, дискриминация и унижения, выпавшие на долю предыдущих поколений?

Более того, погромы 1881 года в России толкнули, правда, миллионы евреев на эмиграцию, но подавляющее большинство их устремилось в страны Запада — в Соединенные Штаты, Канаду, Англию, Южную Америку и Южную Африку. И лишь ничтожное меньшинство — около одного процента оставивших царскую Россию евреев — направилось в Эрец-Исраэль. Но и это было новым явлением, ибо в предыдущих случаях эмиграции евреев из стран, где им приходилось трудно, даже столь небольшая горстка не прибывала в Страну Израиля, чтобы заложить там реальную основу нового еврейского поселения, со временем превратившегося в государство.

Тот, кто ставит сионизм в зависимость от антисемитизма, в сущности, утверждает, что причина сионизма лежит исключительно вне еврейства: нет антисемитизма — нет и сионизма. Истинная картина, конечно же, гораздо сложнее. Кроме того, по-прежнему остается без ответа вопрос: почему в XIX веке сложилась ситуация, давшая части евреев — небольшой, но исторически важной — возможность ответить на антисемитизм не самооправданием и не бегством в более удобное место, а обращением к исторической родине своего народа.