Читаем Четыре сестры-королевы онлайн бесплатно

Маргарита Прованская  – королева Франции (супруга короля Франции)

Людовик IX  – король Франции

Бланка (умерла совсем маленькой), Изабелла, Людовик, Филипп, Жан-Тристан, Петр, Бланка, Маргарита, Роберт, Агнесса  – их дети

Бланка Кастильская  – вдовствующая королева Франции

Ингеборга Датская  – вдовствующая королева Франции, вдова короля Филиппа Августа

Роберт  – брат Людовика

Матильда  – жена Роберта

Альфонс  – брат Людовика

Жанна Тулузская  – жена Альфонса

Изабелла  – сестра Людовика

Карл  – брат Людовика

Жизель  – служанка Маргариты

Тибо  – граф Шампани и король Наварры, кузен Бланки

Жан де Жуанвиль  – сенешаль Тибо, фаворит Людовика и близкий друг Маргариты

Жизель  – фрейлина Маргариты

Жоффрей Больёский  – духовник Людовика

Бартоломё Ле-Руа  – камердинер Людовика

Раймунд Тулузский  – граф Тулузы и кузен Бланки

Пьер Моклер  – граф Бретани, предводитель неудавшегося восстания против Людовика

Гуго Лузиньянский  – граф Ла-Марша и Ангулема, муж королевы Изабеллы Ангулемской, матери короля Генриха III, и предводитель, вместе с Пьером Бретонским, заговора с целью свержения короля Людовика

Изабелла Ангулемская  – мать короля Генриха III, бывшая королева Англии, потом графиня Ла-Марша и Ангулема

Сен-Поль, Ги II Шатильонский  – граф Сен-Поля и грозный рыцарь

Элеонора Прованская  – королева Англии (супруга короля Англии)

Генрих III  – король Англии

Эдуард, Маргарита, Беатриса, Эдмунд, Екатерина  – их дети

Гийом Савойский  – дядя Элеоноры, епископ Валенса, князь-епископ Льежа

Томас Савойский  – дядя Элеоноры, граф Фландрии

Питер Савойский  – дядя Элеоноры, граф Ричмонда, позже граф Савойи

Бонифас Савойский  – архиепископ Кентерберийский

Элеанора Маршал  – сестра Генриха, графиня Лестер

Симон де Монфор  – граф Лестер, сенешаль Генриха, муж Элеаноры Маршал

Ричард Корнуоллский  – брат Генриха, граф Корнуолла

Маргарет Бисет  – служанка Элеоноры

Гилберт Маршал  – граф Пембрук

Хьюберт де Бург  – граф Кент, юстициар (главный политический и судебный чиновник) Англии и Ирландии

Роджер де Куинси  – граф Винчестер

Роджер Мортимер  – барон, сторонник короля Генриха III

Леди Мод Мортимерская

Гилберт де Клер  – граф Глостер

Джон Монселл  – канцлер

Роберт Уэйлранд  – канцлер

Амо Лестранж, Роджер де Клиффорд, Роджер де Лейбурн, Генрих Германский  – товарищи Эдуарда

Эбуло Монтибус  – протеже Питера Савойского, Элеонориного дяди, товарищ Эдуарда

Беатриса Савойская – графиня Прованса

Раймунд Беренгер  – граф Прованса

Маргарита, Элеонора, Санча, Беатриса  – их дети

Ромео де Вильнёв  – графский сенешаль

Маделина  – кормилица девочек

Гастон  – сокольничий

Сордель  – трубадур

Беатриса Прованская  – графиня Прованса

Карл Анжуйский  – граф Прованса

Санча Прованская  – королева Германии, графиня Корнуолла

Ричард Корнуоллский  – король Германии, граф Корнуолла

Генрих Германский  – сын и наследник Ричарда

Жюстина  – служанка Санчи

Г-н Арнольд  – сенешаль Ричарда

Авраам Беркхамстедский  – сборщик еврейского налога

Флория  – жена Авраама

Жанна де Валлетор  – баронесса Трембертонская, любовница Ричарда

Я, Беатриса Савойская, мать четырех королев. Кто еще в мире мог хоть когда-то заявить то же самое? Никто, уверяю вас, и никогда не сможет.

Да, я хвастаюсь. А почему нет? Думаете, мои дочери так возвысились по воле случая? В этом мире господствуют мужчины, и женщине ничего не достичь без тщательного расчета. Я начала строить планы еще до того, как взяла мою старшую, Маргариту, на руки. Она была не простым ребенком. Ей годика не исполнилось – а уже складывала фразы из слов. Впрочем, она из Савойской династии, а мы – не обычный род. Иначе не контролировали бы альпийские перевалы, не расширяли свои владения и не водили дружбу с королями, императорами и римскими папами. Как же мы всего добились? Не путем кровавых сражений и завоеваний, а благодаря дальновидным союзам и стратегическим бракам. Я твердо решила удачно выдать замуж дочерей, чтобы влияние нашего рода стало сильным, как никогда доселе. И вот как выполнялся этот обет: я воспитывала дочерей, словно сыновей.

Ага! Вижу по лицу: вы поражены. А еще я звала их «мальчики». У меня самой было восемь братьев – вместе с ними осваивала философию, латынь, астрономию, математику, логику, дипломатию, риторику, училась охоте, стрельбе из лука, даже владению мечом. Я понимала: знания – ключ к власти. Иначе почему, вы думаете, мужчины приберегают все это для себя, оставляя нам пустяки и жалкие крохи? Реверансы, вышивка, рисование картинок – что с них проку? А притворный интерес к мужскому бахвальству? Эти занятия – суть женского обучения – служат возвышению мужчин и принижению женщин. А я желала успеха моим девочкам и вырабатывала в них, как в мальчишках, настоящую силу – ту, которая идет изнутри.

Когда Марго пришел срок, я поручила моим братьям подыскать ей в мужья какого-нибудь короля. Будучи членами Савойской династии, мы действовали с тщательным расчетом. Амадей, Гийом и Томас расхваливали ее красоту, ум и благочестие во всех окрестностях, ближних и дальних. Тем временем я вскружила голову Сорделю, трубадуру, чтобы он посвятил ей песню, и щедро отблагодарила – золотом и, да, поцелуями, но не тем, о чем ему мечталось, – и он спел эту канцону перед Людовиком IX. Очарованный, король Франции попросил руки Марго – и в скором времени четыре дочери стали королевами всего мира. А будь моя воля – стали бы королями. Это лучшее, что я могла сделать для них и для Савойского дома (нашей семьи) – ныне и когда-либо.

Семья – это всё. Остальное не имеет значения. Дружба, брачный союз могут рухнуть, даже королевская власть уязвима – но только не узы родства. Вот еще один урок, который я преподала моим дочерям: семья – прежде всего. Однако, к великому сожалению, мои слова отскакивали от их ушей, как горох от стенки.

Ах, если бы они вняли моим предостережениям и помогали друг дружке! Так нет – как нарочно, грызутся и разваливают нашу семью. А я? Уговариваю, советую, поучаю – и отвожу глаза, прячу слезы. О, как разрывается мое сердце, когда я вижу страдания моих дочерей!

Экс-ан-Прованс, 1233 год

Возраст – 12 лет

Она медленно поворачивается.

В большом зале стоит чад, освещение тусклое, все расплывается в едкой дымке. Месье де Флажи, с белым шелковым платком у длинного носа, отмечает про себя дешевые сальные свечи, пятна на скатерти, потертые манжеты на перчатках графини. Маргарита медленно кружится перед ним, подавляя зевоту. Она участвовала в соколиной охоте c monsieur , скакала верхом, исполнила на виоле деревенский танец, спела три chansons Бернара де Вентадура, обыграла monsieur в шахматы, подекламировала Аристотелеву новую логику на древнегреческом и обсудила на латыни, есть ли у времени начало, – и согласилась с Философом [2] , что нет, поскольку Бог, источник времени, вечен. Месье де Флажи, закашлявшись, спешит из зала и не слышит каверзного вопроса ее отца:

– Значит, время не имеет и конца? Существует ли оно в царстве вечности? или время – земное явление? Если земное, то как оно может не иметь начала, раз Бог создал землю?

Наконец, последним номером программы, Маргарита выносит пристальный взгляд незнакомца на ее лицо, бедра, грудь, выпирающую из-под слишком тесного платья. Ее mère [3] уже сказала, что королеве Франции будет не к лицу носить плохо пригнанную одежду.

Его рука вытягивается по-змеиному.

– Выглядит безупречно, но я не проверил ее зубы.

Маргарита пятится:

– У меня крепкие зубы, monsieur . И больно кусаются.

Папа осклабился, но мама сохраняет серьезность. Ее глаза спрашивают: «Чему я тебя учила? Все напрасно?» В зале вдруг становится жарко, и Маргариту бросает в пот.

– Ей всего двенадцать лет, – сетует мама. – Еще не научилась держать язык за зубами.

Графиня кладет руку в перчатке на запястье месье де Флажи и ослепляет его натренированной улыбкой. Monsieur обнажает свои гнилые кривые зубы:

– Ваша дочь имеет характер, non? Très formidable [4] . Ей это пригодится, чтобы общаться с его матерью, если выйдет за короля Людовика. – Он подмигивает Маргарите: – Ma belle [5] , и твои острые зубки окажутся нелишними.

Снизу доносится музыка: ребек, гитара мориска, дудки, маленькие барабаны. Рыжебородый менестрель в яркой одежде поет Kalenda Maya, желая доставить графине удовольствие словами о любви к другой Беатрисе – но, шепчет она гостю, его резкий голос только напоминает ей о другом, более памятном представлении, когда здесь же пел сам создатель этой песни Рембо де Вакейра. Она не добавила, что это было много лет назад, до нападений и осад, истощивших казну. Тогда трубадуры и тробайрицы [6] еще толпами бродили по Провансу в бесконечных празднествах, вино лилось рекой, и его было слишком много, чтобы разбавлять водой, а зал сиял в свете роскошных восковых свечей.

Едва трубадур с пронзительным голосом допел до конца, мама спешит к своему чаду и взволнованно сжимает руки дочери.

– Ты очаровала его! Молодец, Марго! Став королевой, ты спасешь Прованс.

Няня Маделина, раздевая девочку, цепляется пальцем за дырку в ее платье. Мама пожимает плечами: конечно, месье де Флажи не заметил этого мелкого изъяна. И все же, когда к ней в кресло забираются другие дочери, на лбу ее появляются морщинки. Похоже, она хочет королевской короны для своей дочери сильнее, чем сама Маргарита.

– Он смотрел на платье Маргариты или на то, что под ним? – спрашивает Элеонора.

Слишком большая, чтобы сидеть у мамы на коленях, она тем не менее устроилась там, выпихнув Санчу на пол. Маленькая Беатриса ковыляет рядом на пухлых ножках, хватая соринки с пола и бросая их обратно с радостным смехом, как будто делает что-то умное.

Маделина заплетает Маргарите косы, пока графиня рассеянно гладит золотистые Санчины волосы и рассказывает:

– Ваша сестра была спокойна, как весенний туман, и дерзка, как Ланселот. Король Людовик и его мать услышат о Маргарите Прованской одни похвалы.

Почему, ну почему Маргарита не укусила monsieur!

– Вот из меня бы точно вышла королева! – говорит Элеонора. – Я сильнее, чем Марго, и бегаю быстрее. И охотник из меня лучше.

Как же Элеонора хочет уехать из Прованса! И она не презирает французов, как Маргарита.

– Потерпи, Нора! – успокаивает ее мама. – Тебе всего десять лет – рановато для замужества.

Маргарита смеется:

– Просить Нору потерпеть – как велеть ослу пуститься в галоп.

– Мама! Ты слышала? Она назвала меня ослом!

– Ты упряма, как осел, – соглашается Маргарита.

– А что мне делать, если я права!

– Если хочешь стать королевой, Нора, ты должна властвовать собой. Сестра твоя уже научилась. – Она не упомянула грубую реплику Маргариты, когда месье де Флажи поинтересовался ее зубами.

– Мамочка, – ластится Санча, подкатившись по полу, чтобы ухватиться за мамин подол.

– Только пока ей не захочется съязвить. Тогда она не может утерпеть и сразу выплевывает свое слово, – возражает Элеонора.

– Откуда ты знаешь, как хочется съязвить? – укалывает ее Маргарита. – Ведь из твоих уст звучат одни похвальбы. Конечно, их ты не сдерживаешь.

– Мама! – Санча снова дергает графиню за подол. – А Нора тоже станет королевой?

– Мальчики! – Такое обращение раздражает Маргариту. Зачем она разговаривает с ними, как с мальчишками? Хочет, чтобы у нее были сыновья, а не дочери? – Время препирательств и соперничества, Нора, подошло к концу. Марго вот-вот станет королевой. Причем королевой Франции – самой богатой и могущественной страны. Мы должны ей помочь, а не пререкаться с ней. – Маргарите адресуется улыбка, подобно солнечному лучу. – И она в ответ поможет нам.

– А мне нравится соперничать с Марго, – говорит Элеонора. – Я всегда побеждаю.

– Тебе всегда так кажется, – отвечает Маргарита.

– Я тоже часто ссорилась с вашими дядюшками, – говорит мама. – Но с тех пор как вышла за вашего père [7] и стала графиней Прованской, мы заодно. Так принято в Савойе. Теперь, когда Марго выйдет за короля Людовика, Савойский дом поднимется, как сверкающая звезда на самый верх небосвода. И с ним возвысимся мы, и вся наша семья, и ваши дети и внуки, если будет на то воля Божья. И если мы будем помогать друг дружке.

– А Нора тоже станет королевой? – не может успокоиться Санча.

– Я буду королевой всего мира! – Элеонора соскакивает с маминых колен и встает на ноги. – Меня не устроит маленькое королевство вроде Франции. У меня будет целая империя. – Она скрещивает руки на груди. – И не беспокойся, мама, я подарю замки и поместья всему нашему семейству.

Маргарита смеется:

– И кто же будет твой император? Пойдешь в гарем к Ступору Мунди? «Изумление Мира» – это прозвище очень подходит Фридриху II. А его образ жизни?! Разве не кощунство – назвать Христа обманщиком? От всего этого папа римский цепенел с отвисшей челюстью – правда, не столько от изумления, сколько от возмущения.

– За какого бы короля я ни вышла, он станет великим. Я об этом позабочусь.

– Мама, ты собираешься и Нору сделать королевой? – спрашивает Санча.

– Не я, а твой дядя Гийом.

Элеонора удивленно открывает рот. Мама улыбается.

– Он и Ромео видят короны на головах у вас всех. Они поклялись сделать так.

– Четыре сестры-королевы! – Элеонора пускается в пляс. – Кто-нибудь слышал такое?