Читаем Лафкадио, или лев, который отстреливался онлайн бесплатно
Шел Силверстайн
ЛАФКАДИО,
или
ЛЕВ, КОТОРЫЙ ОТСТРЕЛИВАЛСЯ
РИСУНКИ АВТОРА
Перевод с английского
Григория и Дарьи Кружковых
А теперь, ребята, дядюшка Шелби расскажет вам про одного очень странного льва — пожалуй, самого странного, какого я только встречал. Итак, с чего же начать мой ррыссказ? Я хотел сказать, мой рассказ. Думаю, надо начать с того, как я в первый раз увидел этого льва. Ну-ка, ну-ка… ага, дело было в Чикаго, в пятницу 17 декабря. Я очень хорошо запомнил этот день: снег под ногами превратился в слякоть, и машины на Дорчестер-авеню двигались еле-еле. Лев искал парикмахерскую, а я как раз возвращался домой из…
Нет, надо начать не с того. Ведь эта история началась не в Чикаго, мои дорогие. Расскажу-ка я сначала о временах, когда лев был еще очень юным, можно сказать, подростком.
Итак, слушайте.
1.
Жил-был львенок, и звали его… Хм, честно говоря, я даже не знаю, как его звали: жил-то он в джунглях, вместе с другими львами; имя у него, конечно, было, но уж точно не Джо, и не Эрни, и не что-нибудь в таком духе. Нет, это было львиное имя — вроде Гроагр, или Грммфф, или Ррымф, или даже Грыгрр.
В общем, звали его как-то так, и жил он в джунглях с другими львами, и жил по-львиному: прыгал, валялся в траве, купался в речке, ловил кроликов, играл в догонялки, спал на солнышке и был очень счастлив.
И вот однажды — помнится, это был четверг, — когда все львы славно пообедали и дремали на солнышке, похрапывая своими львиными храпушками, а небо было синим-пресиним, и птицы кричали «куир-куир», и ласковый ветерок шевелил траву, и все было спокойно и чудесно…
Как вдруг…
Раздался такой громкий звук, что львы разом проснулись и подскочили на месте. А потом ка-ак побежали! Цок-цок-цок! Цок-цок-цок! — или, погодите, так, кажется, бегают лошадки? Нет, они побежали по-львиному: пум-пупум! пум-пупум! — что-то вроде этого. Короче говоря, рванули со всех ног (точнее, лап). Рванули — но не все.
Был один лев, который не рванул, — тот самый, чью историю я собираюсь вам рассказать. Этот лев слегка приподнял голову, моргнул, зевнул, размял лапы, потом протер глаза и спросил: — Э, куда это всех понесло?
Старый лев ответил ему на бегу:
— Спасайся, малыш, это идут охотники.
— Охотники? Какие такие охотники? — удивился этот неопытный юный лев, все еще моргая.
— Помолчи! — рыкнул старый лев, — нашел время болтать! А ну, бегом марш, если тебе дорога твоя шкура!
Тогда львенок встал, лениво потянулся и припустил за другими львами. Пум-пупум, пум-пупум… или цок-цок-цок, как там у нас было? В общем, неважно.
Пробежав совсем немного наш лев притормозил и оглянулся.
— Охотники, — сказал он сам себе. — Интересноинтересно, что это за охотники такие?
И стал повторять на разные лады:
— Охотники… о-хо-хо… охотники…
Видите ли, ему очень понравилось это слово: так же, как другому нравится слово «Мадагаскар», или «альбатрос», или «каратэ», — вот так ему понравилось слово «охотники».
Он пропустил мимо себя всех бегущих львов, остановился и спрятался в высокой траве, чтобы получше рассмотреть охотников: они двигались на задних лапах, на головах у них были замечательные красные кепки, а в руках они держали непонятные палки, которые делали громкое «бууммм».
Льву очень понравились охотники.
Просто-напросто очень понравились. Так что когда один такой симпатичный охотник с зелеными глазами, без одного переднего зуба и в смешной красной кепке (чутъ-чутъ испачканной птичкой) прошел мимо высокой травы, — юный лев поднялся из укрытия.
— Привет, охотник! — сказал он.
— Боже праведный! — заорал охотник. — Лев, зверь рыкающий! Жуткий, свирепый, кровожадный, людоедский лев!
— И вовсе я не людоедский, — обиделся лев.— Я ем кроликов и ежевику.
— Не оправдывайся, — отрезал охотник. — Сейчас я тебя застрелю.
— А я добровольно сдамся, — нашелся лев и поднял лапы вверх.
— Ой, не смешите меня! — хохотнул охотник. — Быть такого не может, чтобы лев сдавался. Львы не сдаются, львы дерутся до последнего! Львы едят охотников! В общем, так: сейчас я тебя застрелю, сделаю из тебя красивый коврик и в холодные зимние вечера буду сидеть на тебе перед камином и кушать вкусные мармеладки.
— Но, боже мой, зачем же меня убивать! — испугался лев. — Я и так согласен быть твоим ковриком, я буду лежать перед камином не шевелясь, а ты сможешь сидеть на мне и кушать вкусные мур-рмеладки сколько угодно. Я тоже люблю мур-рмеладки.
— Ты что! — удивился охотник.
— Ну, если уж быть честным до конца, я не знаю, нравятся мне мур-рмеладки или нет,— признался лев, — ведь я их никогда не пробовал. Но думаю, что понр-р-равятся, особенно если они на вкус так же хороши, как на звук — ммммммурр!
— Ерунда какая-то! — воскликнул охотник. — В жизни я такого не видел, чтобы лев сдавался.
В жизни не слышал, чтобы лев ел мармеладки. Я тебя сейчас пристрелю, и точка. — И он приставил свою непонятную палку к плечу.
— Но почему? — расстроился лев.
— А вот потому, — ответил охотник и нажал на спусковой крючок. И палка сделала «кряк!».
— Что это за кряк? — спросил лев. — Меня уже застрелили?
Можете себе представить, какой глупый вид сделался у охотника; в один миг он покраснел, как его собственная кепка.
— Боюсь, я забыл зарядить ружье, — промямлил он. — Вот так шутка: ха-ха-ха! Пожалуйста, погоди секундочку, я только заряжу пульку, и мы начнем все сначала.
— Не-а, — сказал лев. — Не погожу. Не буду я дожидаться, пока ты зарядишь пульку. Не буду я дожидаться, пока ты в меня пульнешь. И чего-то мне расхотелось быть твоим ковриком — тем более не такой уж ты милый. И знаешь что, я, пожалуй, тебя съем.
— Но почему? — спросил охотник.
— А вот потому, — ответил лев.
Так он и сделал.
Сперва он слопал охотника, потом — его красную кепку, хотя она была шерстяная и очень невкусная (представьте себе, что вы съели шерстяную кепку и что после этого вы чувствуете во рту!). Потом он еще хотел съесть непонятную палку и пульки, но они оказались слишком жесткие.
— Ладно, возьмем на память, — решил лев и отнес добычу другим львам.
2.
А в это время другие львы, убежавшие от охотников, отдыхали, развалившись на траве, и рассказывали друг другу, кто убегал быстрее всех, кто убегал храбрее всех и кто убегал свирепее всех, — в общем, хвалились кто как умел. Но едва появился наш львенок, несущий в пасти свою палку, все разом подпрыгнули и закричали:
— Ого-го!
— Ух, ты!
— Вот это да!
И еще:
— Откуда у тебя это Ружье?!
— Ружье? Какое такое ружье? — удивился львенок.
— Да вот эта самая палка, из которой они в нас пуляют, — сказал старый лев. — Убери ее с глаз долой и выкинь куда-нибудь подальше! У меня от нее мурашки по спине бегают. (Странное, между прочим, выражение: мурашки бегают. Вообразите себе большого льва, у которого по спине бегают маленькие мурашки. Смешно, правда?)
Ничего не понимая, львенок отошел, унося прочь свое ружье.
— Все-таки интересно, — сказал он сам себе. — Как это они так стреляют?
Лев взял в зубы пулю, засунул ее в ружье и затолкал поглубже носом. Потом он попытался ухватить спусковой крючок левым клыком, чтобы выстрелить, но у него ничего не вышло: помешала твердая медная скобка.
Тогда он попытался ухватить крючок правым клыком, но снова ничего не вышло.
Тогда он взял ружье в лапы и попробовал подцепить крючок носом, но только исцарапал нос; тогда он просунул в скобку хвост, завязал его узелком вокруг крючка, дернул что было сил, и вдруг ружье сделало
Все львы разом подскочили и бросились наутек.
— Эй! — закричал им львенок. — Не бойтесь! Стойте! Это я, я стрельнул!
Ну, скажу вам, и разозлились же львы!
— Вот что, — сказали они. — Прекрати свое глупое стреляние раз и навсегда. Займись нормальными львиными делами!
Но львенку стрелять очень понравилось! И знаете, что он придумал?
С этого дня каждый раз, когда львы задремывали после сытного обеда, он удирал за гору и тренировался там часами, пока, наконец, не научился держать ружье правильно: лапами.
Через много дней он все-таки научился стрелять, хотя, конечно, на первых порах он попадал только в небо.
Но после многих недель упорных тренировок ему наконец удалось попасть в большую гору. Еще через месяц он попал в гору поменьше. Потом — в отдельную скалу. А уж дальше пошли цели помельче: деревья, орехи на деревьях, ягоды в кустах, мушки на ягодах, ушки этих мушек, пыльца на ушках, солнечный свет на пыльце. И как вы думаете, какой из него получился стрелок?
Скажем так: лучший в мире! Просто-напросто лучший стрелок во всем целом мире.
А где же он доставал пули и порох, спросите вы? Что ж, отвечу. Каждый раз, когда у него кончались боеприпасы, он отправлялся на поиски охотников, съедал какого-нибудь из них, забирал его снаряжение и снова тренировался.
3.
В один прекрасный день, когда лев как раз собирался на тренировку, из глубины джунглей донеслись выстрелы. Вы, конечно, уже сами догадались, что было дальше: львы бросились наутек.
— Куда это вы все побежали? — спросил их львенок.
— Опять начинается! — вздохнул на бегу старый лев. — Давай договоримся: больше никаких вопросов. Все бегут — и ты беги!
Юный лев так и сделал. Но, пробежав совсем немного, остановился.
— Стоп, — сказал он сам себе. — А я-то зачем бегу?
Он уселся прямо там, где стоял — посередине джунглей, — и давай отстреливаться от охотников!
БУММ, БУММ.
И представьте себе, в две минуты с охотниками было покончено!
Понемногу остальные львы стали выбираться из своих укромных местечек. Сперва они не поверили собственным глазам: — Что это было?
— Что тут произошло?
И еще:
— Ого-го!
Они так воспряли своим львиным духом, что на радостях пообедали второй раз и, довольные, уснули на солнышке, с улыбками на мордах и красными шерстинками, запутавшимися в усах. (Вы ведь поняли, откуда взялись шерстинки? От красных шерстяных охотничьих кепок.)
А наш львенок? Уж он-то точно был самый счастливый: ему перепала куча новых боеприпасов, и старые львы сказали, что он самый великий лев, какого они только встречали, а уж они-то видели немало львов.
С этого дня началась по-настоящему беспечная львиная жизнь: они спали, сколько спалось, играли на солнышке, бултыхались в речке, ни о чем не заботились, в общем, жили-были в свое удовольствие. И все потому, что всякий раз, когда охотники приходили пулять, выходил наш лев и отпуливал их обратно: БУМ! БУБУМ! БУМ-БУРУМ! — пока вообще не осталось никаких охотников.
Когда же в джунгли пришли другие люди узнать, куда подевались охотники, — БУМ, БУМ, БУМ-БУРУМ — очень скоро не осталось никаких искателей охотников.
А когда еще другие люди пришли искать искателей охотников, то — БУМ, БУБУМ — очень скоро исчезли и они.
С тех пор ни один человек уже не появлялся в джунглях.
Стало как-то безохотнично, птично, кролично и преотлично.
Львы были толстые и счастливые.
И у каждого был собственный коврик из охотника.
4.
Однажды, в чудесный дождливый день, когда лев оттачивал приемы художественной стрельбы — например, стоя на голове, или держа ружье зубами, или дергая крючок хвостом, или левой лапой из-за спины, или вслепую (то есть с закрытыми глазами), — так вот, в этот дождливый день по джунглям шел маленький толстенький лысый человечек с вислыми усами и круглым брюшком, которое колыхалось при ходьбе, словно малиновое варенье в банке.
На нем была высокая смешная шляпа, цветной жилет с золотыми часами на золотой цепочке, трость с золотым набалдашником и лакированные башмаки. Как видите, одет он был не самым подходящим для джунглей образом, да и вообще, явно был чужаком: он цеплялся за ветки, спотыкался о корни, шлепался в лужи и непрерывно восклицал: «Ой, батюшки!», «Ужас, какая жара!», «Ай!», «Ужас, какие комары!», «Уфф!» — и все в таком же духе.
Как ни странно, весь этот шум и гам, которые сопровождали нежданного гостя, ничуть не потревожили послеобеденной дремы львов: а ведь слух у львов необыкновенно чуткий, особенно если у них хорошо промыты уши. Если же уши у них не очень чистые, они слышат ничуть не лучше, чем вы.
И сказать по правде, я не думаю, чтобы они так уж часто мыли свои уши: в джунглях не так-то просто раздобыть мочалку, а мыло и вовсе стоит целых десять центов! Где же львы найдут десять центов?
Но даже если и найдут — кто же продаст мыло льву?
Вы только представьте себе льва с зажатыми в лапе десятью центами, который стучит в вашу дверь и спрашивает: «Можно ли купить кусочек мыла?» Что, продадите вы ему?
Теперь вы сами понимаете, почему эти львы слышали неважнецки. Зато они сразу увидели смешного толстяка. Должен вам сказать, львы всё отлично видят, даже когда дремлют — потому что они всегда дремлют вполглаза. И скажите мне честно, вы когда-нибудь встречали хоть одного льва в очках?
Итак, когда львы увидели маленького человечка, они не бросились наутек — нет, они просто толкнули львенка в бок: — Обед пришел!
И перевернулись досыпать на другой бок.
Юный, но уже не такой неопытный лев зевнул и поднял свое ружье.
— Думаю, я пристрелю его, стоя на голове, одной левой лапой, завязав остальные узлом за спиной, — прикинул он и начал целиться.
— Стой, погоди, не стреляй! — крикнул ему человечек.
— Почему это? — удивился лев.
— Потому что я не охотник, — ответил человечек. — Я владелец цирка, и я хочу, чтобы ты пошел со мной и работал у меня.
— Цирк, фырк! — буркнул лев. — Неохота мне сидеть в клетке в каком-то там цирке.
— Да не будешь ты сидеть ни в какой клетке! — воскликнул хозяин цирка. — Ты будешь выступать на арене, ты будешь моим Великим Суперстрелком.
— Супер, пупер, — проворчал лев. — Я и так великий стрелок. Самый великий стрелок в джунглях! — и снова прицелился.
— Но ты станешь самым великим стрелком во всем мире! Ты заработаешь кучу денег, будешь знаменит, будешь есть самую вкусную вкуснятину, будешь носить шелковые рубашки и желтые башмаки, курить пятидолларовые сигары, ходить на вечеринки, и все будут гладить тебя по спинке и чесать за ушками, и все такое прочее, уж и не знаю что.
— Ушки, плюшки, — протянул лев. — Скучно! Ничего я этого не хочу.
— Все этого хотят! — возразил директор. — Идем со мной, у тебя будет все, что ты только пожелаешь!
— Интересно, — спросил лев. — А если я пойду, у меня будут мур-рмеладки?
— Мур-рмеладки? — спросил человечек, помахивая тросточкой и крутя цепочку от часов. — Мур-рмеладки? Ну конечно, мой друг, у тебя будут тысячи мур-рмеладок. Ты будешь получать мур-рмеладки на завтрак, на обед и на ужин!
…А знаешь, что будет на полдник?
— Мур-рмеладки? — догадался лев.
— Вот именно! — воскликнул директор цирка. — Я куплю тебе мармеладный дом, с мармеладными шкафчиками и мармеладным ковриком, сошью тебе мармеладный костюм с мармеладной шляпой, а когда ты будешь принимать душик, он будет из самого нежного топленого мармелада. Ах, какая у тебя будет счастливая мармеладная жизнь! Хочешь, я спою тебе Мармеладную Песнь?
— Слыхал я песни и получше, — заметил лев.
