Читаем The Art of Choosing онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Шина Айенгар «Искусство выбора»
Оглавление
Прошлое – это пролог
Все начинается с истории.
-Джозеф Кэмпбелл
Я родился в Торонто, на месяц раньше срока и во время снежной бури, которая засыпала город снегом и затихла. Неожиданность и плохо видимые условия, сопровождавшие мое появление, были предзнаменованиями, хотя в то время они не были осознаны. Моя мать, недавняя иммигрантка из Индии, принадлежала к двум мирам, и она передала эту множественную идентичность мне. Мой отец уже собирался в Канаду, но еще не приехал; его отсутствие при моем рождении было знаком того, что еще более глубокое отсутствие еще впереди. Оглядываясь назад, я вижу все способы, которыми моя жизнь была предопределена в тот момент, когда я в ней родился. Будь то на звездах или в камне, будь то рукой Бога или какой-то безымянной силы, она уже была написана, и каждое мое действие должно было подтвердить ее текст.
Это одна история. А вот другая.
Никогда не знаешь, правда? Это жизнь как ящик в коробке: Ты открываешь ее осторожно, по одной посылке за раз, но вещи так и сыпятся наружу. Так и я появился на свет - внезапно, за месяц до родов, и мой отец даже не смог меня принять. Он все еще находился в Индии, где, как всегда предполагала моя мать, будет находиться и она. И все же каким-то образом она оказалась в Торонто со мной на руках, а через окно она видела, как кружится снег. Подобно этим хлопьям льда, мы переносились в другие места: Флашинг, Куинс, а затем Элмвуд-Парк, Нью-Джерси. Я выросла в анклавах сикхских иммигрантов, которые, как и мои родители, покинули Индию, но привезли ее с собой. Так что я рос в стране внутри страны, а мои родители пытались воссоздать привычную для них жизнь.
Три дня в неделю они водили меня в гурудвару, или храм, где я сидела с правой стороны с женщинами, а мужчины группировались слева. В соответствии со статьями сикхской веры я носила длинные и нестриженые волосы - символ совершенства Божьего творения. На правом запястье я носила кара - стальной браслет - как символ моей стойкости и преданности, а также напоминание о том, что все, что я делаю, происходит под бдительным оком Бога. В любое время, даже в душе, я надевал каччха - нижнее белье, напоминающее боксеры и символизирующее контроль над сексуальным желанием. Это были лишь некоторые из правил, которым я следовал, как и все соблюдающие сикхи, а все, что не было продиктовано религией, решали мои родители. Якобы это делалось для моего же блага, но жизнь способна проделать дыры в твоих планах или в планах, которые за тебя строят другие.
Когда я был маленьким, я постоянно натыкался на предметы, и поначалу родители считали меня просто очень неуклюжим. Но, конечно, парковочный счетчик был достаточно большим препятствием, чтобы его обойти? И почему меня нужно было так часто предупреждать, чтобы я смотрел, куда иду? Когда стало очевидно, что я не обычный неуклюжий человек, меня отвезли к специалисту по зрению в Колумбийскую пресвитерианскую больницу. Он быстро раскрыл тайну: у меня была редкая форма пигментного ретинита, наследственного заболевания дегенерации сетчатки, из-за которого у меня было зрение 20/400. К тому времени, когда я перешел в среднюю школу, я полностью ослеп, воспринимая только свет.
Сегодняшний сюрприз, полагаю, готовит нас к тем, которые еще впереди. Должно быть, преодоление слепоты сделало меня более стойким. (Или я справился с ней благодаря своей врожденной стойкости?) Однако, как бы мы ни были подготовлены, ветер все равно может выбить нас из колеи. Мне было 13 лет, когда умер мой отец. В то утро он отвез мою маму на работу в Гарлем и пообещал сходить к врачу из-за боли в ноге и проблем с дыханием. Однако в кабинете врача возникла путаница со временем приема, и никто не смог принять его прямо сейчас. Раздосадованный этим - а у него уже был стресс по другим причинам, - он выскочил из кабинета и побрел по тротуару, пока не рухнул перед баром. Бармен затащил его внутрь и вызвал скорую помощь. В итоге моего отца отвезли в больницу, но к моменту приезда туда он уже не смог пережить многочисленные сердечные приступы.
Это не значит, что наша жизнь формируется исключительно случайными и неприятными событиями, но, похоже, к лучшему или худшему, она движется вперед по в значительной степени не нанесенной на карту местности. В какой степени вы можете управлять своей жизнью, если вы можете видеть только вдаль, а погода меняется быстрее, чем вы успеваете сказать "Сюрприз!"?
Подождите. У меня есть для вас еще одна история. И хотя она снова моя, я подозреваю, что на этот раз вы увидите в ней и свою собственную.
В 1971 году мои родители эмигрировали из Индии в Америку через Канаду. Как и многие до них, высадившись на берег этой новой страны и новой жизни, они стремились к американской мечте. Вскоре они узнали, что ее достижение сопряжено со многими трудностями, но они упорно шли к цели. Я родился в этой мечте и, думаю, понимал ее лучше, чем мои родители, поскольку лучше разбирался в американской культуре. В частности, я понял, что в центре мечты сияло нечто, настолько яркое, что его можно было увидеть, даже если вы, как и я, были слепы, - это выбор.
Мои родители решили приехать в эту страну, но при этом они решили сохранить как можно больше Индии. Они жили среди других сикхов, строго следовали догматам своей религии и учили меня послушанию. Что есть, что носить, как учиться, а позже - где работать и на ком жениться - все это должно было определяться правилами сикхизма и желаниями моей семьи. Но в государственной школе я узнал, что это не только естественно, но и желательно , что я должен принимать собственные решения. Это не было вопросом культурного происхождения, личности или способностей; это было просто то, что было истинным и правильным. Для слепой сикхской девушки, на которую наложено столько ограничений, это была очень сильная идея. Я могла думать о своей жизни как об уже написанной, что больше соответствовало бы взглядам моих родителей. Или же я могла думать о ней как о череде случайностей, не зависящих от меня, что было одним из способов объяснить мою слепоту и смерть отца. Однако гораздо перспективнее было думать об этом в терминах выбора, в терминах того, что еще возможно и что я могу сделать.
Многие из нас задумывали и рассказывали свои истории только на выбранном языке. Это, безусловно, лингва франка Америки, и его использование быстро растет во всем остальном мире. Мы с большей вероятностью узнаем истории друг друга, когда рассказываем их на этом языке, и, как я надеюсь показать в этой книге, "выбор языка" имеет множество преимуществ. Но я также надеюсь раскрыть другие способы, с помощью которых мы живем и рассказываем о своей жизни, формируя нарративы, более сложные и нюансированные, чем упрощенные альтернативы Судьбы и Шанса, которые я здесь представил.
"Выбор" может означать так много разных вещей, и к его изучению подходят так по-разному, что одна книга не может вместить всю его полноту. Я стремлюсь исследовать те его аспекты, которые показались мне наиболее интересными и актуальными для нашей жизни. Эта книга прочно опирается на психологию, но я опираюсь на различные области и дисциплины, включая бизнес, экономику, биологию, философию, культурологию, государственную политику и медицину. При этом я надеюсь представить как можно больше точек зрения и бросить вызов устоявшимся представлениям о роли и практике выбора в нашей жизни.
В каждой из следующих семи глав мы рассмотрим выбор с разных точек зрения и затронем различные вопросы о том, как выбор влияет на нашу жизнь. Почему выбор имеет силу, и откуда берется его сила? Все ли мы выбираем одинаково? Какова связь между тем, как мы выбираем, и тем, кто мы есть? Почему мы так часто разочаровываемся в своем выборе и как наиболее эффективно использовать инструмент выбора? Насколько мы контролируем свой повседневный выбор? Как мы выбираем, когда наши возможности практически безграничны? Стоит ли вообще позволять другим выбирать за нас, и если да, то кому и почему? Независимо от того, согласны ли вы с моими мнениями, предложениями и выводами, - а я уверен, что мы не всегда будем видеть друг друга - просто процесс изучения этих вопросов поможет вам принимать более взвешенные решения. Выбор, от банального до судьбоносного, как его наличие, так и отсутствие, является неотъемлемой частью наших жизненных историй. Иногда мы любим его, иногда ненавидим, но независимо от нашего отношения к выбору, мы не можем его игнорировать. Я надеюсь, что, читая эту книгу, вы поймете, как выбор повлиял на ваше прошлое, почему он так важен в настоящем и куда он может привести вас в будущем.
Что такое свобода? Свобода - это право выбора: право создавать для себя альтернативы выбора. Без возможности выбора человек - не человек, а член, инструмент, вещь.
-Арчибальд Маклиш,
Американский поэт, лауреат Пулитцеровской премии
Глава 1. Зов дикой природы
I. ВЫЖИВАНИЕ
Что бы вы сделали? Если бы вы оказались в море на маленьком надувном плоту, или застряли в горах со сломанной ногой, или просто оказались в пресловутом ручье без весла, как бы вы поступили? Как долго, скажем, вы бы плыли, прежде чем позволить себе утонуть? Как долго вы могли бы сохранять надежду? Мы задаем эти вопросы за ужином, на вечеринке, в ленивый воскресный день - не потому, что ищем советы по выживанию, а потому, что нас завораживают наши пределы и наша способность справляться с экстремальными условиями, к которым мало кто готовится или прецедентов. Кто из нас, хотим мы знать, выживет, чтобы рассказать об этом?
Возьмем, к примеру, Стивена Каллахана. 5 февраля 1982 года в 800 милях к западу от Канарских островов его лодка "Наполеон Соло" опрокинулась во время шторма. Каллахан, которому тогда было 30 лет, оказался один и дрейфовал на дырявом надувном плоту, не имея практически никаких ресурсов. Он собирал дождевую воду для питья и смастерил самодельное копье для рыбалки. Он ел балянусов и иногда птиц, которых привлекали останки этих балянусов. Чтобы сохранить рассудок, он вел записи о своем опыте и занимался йогой , когда его слабое тело позволяло это. В остальном он ждал и дрейфовал на запад. Семьдесят шесть дней спустя, 21 апреля, судно обнаружило Каллахана у берегов Гваделупы. И по сей день он является одним из единственных людей, продержавшихся в море более месяца в одиночку.
Каллахан - опытный мореплаватель - обладал навыками мореплавания, которые, несомненно, сыграли решающую роль в его выживании, но только ли их хватило для спасения? В своей книге "Дрейф: Seventy-six Days Lost at Sea" он описывает свое душевное состояние вскоре после катастрофы:
На мне лежат остатки Соло. Мое оборудование надежно закреплено, жизненно важные системы функционируют, а ежедневные приоритеты расставлены, и с ними не поспоришь. Я каким-то образом возвышаюсь над мятежными опасениями, страхом и болью. Я - капитан своего крошечного корабля в коварных водах. Я вырвался из путаной суматохи, последовавшей за потерей Соло, и наконец-то получил еду и воду. Я преодолел почти верную смерть. Теперь у меня есть выбор: вести корабль к новой жизни или сдаться и смотреть, как я умираю. Я выбираю пинаться, пока могу.
Каллахан оценил свое положение, каким бы ужасным оно ни было, с точки зрения выбора. Перед ним со всех сторон простирался бескрайний океан. Он не видел ничего, кроме его бескрайней голубой глади, под которой таилось множество опасностей. Однако в шуме волн и свисте ветра он не слышал приговора к смерти. Вместо этого он услышал вопрос: "Хочешь ли ты жить?". Способность услышать этот вопрос и ответить на него утвердительно - вернуть себе право выбора, которого, казалось, лишили обстоятельства, - возможно, и позволила ему выжить. В следующий раз, когда кто-то спросит вас: "Что бы вы сделали?", вы можете взять страницу из книги Каллахана и ответить: "Я бы выбрал".
Джо Симпсон, еще один знаменитый выживший, едва не погиб во время спуска с горы в ледяных вершинах Перуанских Анд. Сломав при падении ногу, он едва мог ходить, поэтому его напарник по восхождению Саймон Йейтс попытался спустить его в безопасное место с помощью веревок. Когда Йейтс, не видя и не слыша Симпсона, невольно спустил его за край обрыва, Симпсон уже не мог ни упереться в склон горы, ни подняться обратно. Теперь Йейтсу приходилось выдерживать весь вес Симпсона; рано или поздно он перестал бы это делать, и они оба упали бы навзничь. В конце концов, не видя другого выхода, Йейтс перерезал веревку, полагая, что приговаривает своего друга к смерти. То, что произошло дальше, было поразительно: Симпсон упал на выступ в расщелине и в течение следующих нескольких дней прополз пять миль по леднику, добравшись до базового лагеря как раз в тот момент, когда Йейтс готовился к отъезду. В книге "Прикосновение к пустоте", где он рассказывает о случившемся, Симпсон пишет:
Желание прекратить спуск было почти невыносимым. Я понятия не имел, что лежит подо мной, и был уверен только в двух вещах: Саймон ушел и не вернется. Это означало, что оставаться на ледовом мосту - значит покончить с собой. Наверху не было выхода, а падение с другой стороны было не более чем приглашением покончить со всем этим поскорее. Я поддался искушению, но даже в своем отчаянии обнаружил, что у меня не хватает смелости для самоубийства. Пройдет немало времени, прежде чем холод и усталость одолеют меня на ледяном мосту, и мысль о том, что мне придется ждать в одиночестве и безумии так долго, заставила меня сделать выбор: спуститься с лестницы, пока я не найду выход, или умереть в процессе. Я скорее встречусь с ним, чем буду ждать, пока оно само придет ко мне. Пути назад уже не было, но внутри я кричал, чтобы я остановился.
Для волевых Каллахана и Симпсона выживание было вопросом выбора. И в представлении Симпсона, в частности, выбор был скорее императивом, чем возможностью; последнюю можно растратить, а перед первой устоять почти невозможно.
