Читаем Фальшивая империя онлайн бесплатно
Информация
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети интернет.
Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях! Публикация данного материала не предназначена для этого!
Книга является ОДИНОЧНОЙ!
Автор: Ш. У Фарнсуорт / C.W. Farnsworth
Пара: Крю Кенсингтон и Скарлетт Эллсворт / Crew Kensington & Scarlett Ellsworth
Книга: Фальшивая империя / Fake Empire
Перевод сделан: tg. Amour Illimité
Аннотация
Есть богатые семьи.
А есть такие, как Эллсворт. Или Кенсингтон. Американские королевские семьи.
Благодаря деньгам можно купить власть, а у власти всегда есть цена. Боятся ли они тех, у кого есть и то, и другое? О таком даже думать не стоит. Лучший способ сохранить нажитое? Создать альянс. Элита не скрепляет себя узами брака с низшими слоями общества — они выбирают равных себе.
Для Скарлетт Эллсворт и Крю Кенсингтона существует один вариант: брак. Принять неизбежное не значит смириться с ним. Это единственное, с чем они оба согласны.
Это должен был быть союз во благо обеим семьям и ради бизнеса.
Но вместо этого их брак бросает вызов всему, что Скарлетт и Крю, как они думали, знали о себе, своих семьях и что более важно… о друг друге.
Эпиграф
«Великие империи не держатся на робости».
1. Скарлетт
Взгляд моего жениха встречается с моим через переполненный клуб. Я выдерживаю его пристальный взгляд. Не собираюсь отступать ни перед кем, в том числе перед ним.
Особенно перед ним.
Избавиться от привычки труднее, чем сформировать ее.
Десять метров, разделяющие нас, не позволяют точно разглядеть его напряженные глаза, но я знаю, они — голубые. Парящие в оттенках где-то между ледяным и темно-синим. Манящие, как ровная вода, окружающая тропический остров. Один взгляд, и вы можете точно ощутить, как входите в эту воду.
Когда я впервые увидела Крю Кенсингтона, меня так и подмывало сказать ему:
— У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видела.
Мне было пятнадцать. И, в конце концов я не сказала ему ни слова, потому что эти глаза — единственная его черта, которую можно было бы назвать манящей. Потому что они не были — не являются — его единственной привлекательной чертой, и это пугало меня, лишая дара речи.
Крю не отводит взгляда, даже когда грудастая блондинка в платье, едва доходящем ей до середины бедра, решает потереться о него. Рыжеволосая, которая уже висит на его левой руке, бросает на новую соперницу раздраженный взгляд. Ни то, ни другое зрелище меня не удивляет. Поищите в словаре слово «Игрок», и вы найдете двухстраничный разворот с изображением миллиардера, прислонившегося к длинной стойке бара, словно он ее владелец.
Отсюда я чувствую исходящую от него уверенность. Дерзкую уверенность, которая исходит от фамилии Кенсингтон, а также содержит в себе что-то уникальное, излучаемое Крю. С тех пор как он появился несколько минут назад, он превратил каждого богатого, влиятельного, красивого мужчину здесь в подделку. Все они обычные. Далеко не так великолепны. Бедны по сравнению с ним.
Все здесь уже знают, кто он такой. Но даже если бы у Крю была другая фамилия и менее внушительный банковский счет, думаю, я все равно пялилась бы на него.
Назовите это обаянием, или харизмой, или хорошими генами. Мне приходилось бороться за привилегии, с которыми я должна была родиться. Крю получает их все, даже не стараясь, и все же люди по-прежнему из кожи вон лезут, чтобы убедиться, что ему ни за что не придется работать.
И он это знает. И использует.
Блондинка прилагает все усилия, чтобы привлечь его внимание, проводя рукой по его руке, накручивая волосы и хлопая ресницами. Крю не отводит от меня взгляда. Рыжая следит за ним. Ее красивые черты искажаются от отвращения, когда она видит меня.
Меня не беспокоит ее пристальный взгляд.
Меня беспокоит пристальный взгляд Крю.
Это превратилось в соревнование между нами. Игру. Мы соревновались друг с другом в течение многих лет. В старших классах мы посещали разные школы-интернаты. Оба закончили Гарвард. Он поступил в Йельскую бизнес-школу; я же два года училась в Колумбийском университете.
Все это время мы знали, что брак — неизбежен. Не нужно бороться с этим — или признавать. Все скоро изменится. Удобное избегание друг друга разобьется так же легко, как тонкая стеклянная ножка бокала, которую я держу в руках.
Я поднимаю свой мартини в его честь в молчаливом приветствии. Я сразу же жалею об этом. Это все равно что опрокинуть первую костяшку домино. Ход первой пешки. Я не играю в игры, пока не узнаю правила. Когда дело касается меня и Крю, я даже не уверена, существуют ли какие-то границы.
Один уголок его рта приподнимается, прежде чем он, наконец, отводит взгляд, перерезая невидимую нить, временно соединяющую нас. Впервые за, казалось бы, целую вечность, я выдыхаю. Затем глубоко вдохнула прохладный воздух, наполненный ароматом дорогих духов и элитного алкоголя. А за ним последовал здоровый глоток коктейля.
Эти чертовы глаза цвета океана. Я чувствую их на себе, даже когда он не смотрит.
— Черт, кто это?
Я не отрываю взгляда от завитка лаймовой кожуры, балансирующего на краю моего напитка. В основном потому, что знаю, о ком говорит Надя. Мы сидим за столиком в «Пруф» уже сорок пять минут. За это время я заметила только одного человека, который мог бы заслужить благоговейный тон, который она использует. Поскольку я за столиком одна, это неизбежно обернулось вокруг меня.
— Кто? — спрашивает Софи, отрываясь от телефона. Возможно, она более предана своей работе, чем я, а это о чем-то говорит.
— Красавчик с темными волосами, — отвечает Надя. — У бара с двумя присосками.
Софи смотрит, потом смеется.
— Серьезно? Ты не знаешь?
Надя мотает головой.
Взгляд Софи останавливается на мне.
— Это будущий муж Скарлетт.
Я снимаю завиток лайма с ободка малиновым ногтем, прежде чем прислониться спиной к кожаной спинке.
— Пока ничего официального. — «Пока» звучит более зловеще, чем обычно. Наверное, потому, что я знаю, что мой отец встречался с Артуром Кенсингтоном на прошлой неделе.
Надя вытаращила на меня глаза.
— Подожди. Ты хочешь сказать, что ты действительно выходишь замуж? За него?
Я пожимаю плечами.
— Возможно.
— Ты его вообще знаешь?
— Знаю достаточно.
Я не удивлена, что Надя выглядит шокированной неожиданным открытием, что я, скорее всего, выйду замуж за человека, о котором даже не упоминала. Точно так же, как я не была так уж удивлена, что Софи узнала Крю с первого взгляда, поскольку у нее нездоровая одержимость постоянно растущей нью-йоркской мельницей сплетен. Я ожидала, что она знает о слухах о помолвке. Насколько мне было известно, любая опубликованная сплетня сошла на нет после нескольких лет полного молчания со стороны обеих наших семей. Перешептывания в нашем кругу общения — другое дело, но Софи не была посвящена в них.
Надя и Софи — подруги по бизнес-школе. Они обе выросли в богатых пригородах Манхэттена, разъезжали на новеньких машинах и никогда не обращались за финансовой помощью. Они относятся к комфортному типу состоятельных людей, для которых забота об оплате аренды или приготовлении еды на столе — чуждое понятие.
Я выросла, летая на частном самолете между моей школой-пансионом с шестизначной оплатой в семестр и многомиллионным пентхаусом с видом на Центральный парк.
Есть богатые, а еще есть я. Крю. Каждому из нас суждено унаследовать империи, включая суммы денег, в которых много нулей. Больше, чем кто-либо мог бы потратить за всю жизнь — или за тысячу жизней. Если бы Федеральная торговая комиссия имела право голоса в институте, известном как брак, это слияние ни за что не состоялось бы. Это слияние активов сродни браку Рокфеллера с Вандербильтомами.
Хочу я выйти замуж за Крю или нет, по большей части не имеет значения. Я приняла это как неизбежность давным-давно. У меня есть выбор. Это мой выбор. Брак по любви — не вариант, даже если бы я когда-нибудь встретила кого-то, кто заставил меня так думать, а я этого не сделала бы. Мой мир проглотил бы его и выплюнул. Не говоря уже о том, что в моей голове всегда будет звучать голос, спрашивающий, нужна ли ему я или деньги.
С Крю мне не нужно беспокоиться об этом. Он черствый, самоуверенный и холодный. Он вырос в этом мире, как и я; он знает, чего от него ожидают. Он известен тем, что развлекается с женщинами, всегда сохраняет полный контроль и получает именно то, чего хочет.
Мой отец оказал мне услугу, устроив этот брак.
Это не делает его менее чуждым, устаревшим понятием для людей, которые живут в нормальном мире. Последние два года Надя встречается с одним и тем же парнем. Финн — милый, скромный коренной житель Нью-Йорка, который учится на последнем курсе юридического факультета Нью-Йоркского университета. В настоящее время Софи встречается с сердечно-сосудистым хирургом по имени Кайл, который, похоже, настоящий профан. По ее словам, его ловкость компенсирует все, чего не хватает его личности.
Мой разум блуждает в глупых мыслях, пока я пристально смотрю на свой стакан. Например, хорош ли Крю в постели. Он похож на парня, который ожидает минета, не думая о взаимности, и всегда кончает первым.
Скорее всего, я это выясню.
Мой коктейль заканчивается за один присест.
— Я сейчас вернусь, — я встаю и иду в направлении туалетов.
Я уверена, что Надя воспользуется этой возможностью, чтобы допросить Софи о моей предстоящей помолвке. Как только я услышала, что мой отец встретился с семьёй Крю, я поняла, что у меня нет ни малейшего шанса скрыь это от них — от кого бы то ни было — еще долго. Ни одна из наших семей никогда не подтверждала помолвку. Слухи нужно подпитывать, чтобы они распространялись.
Мой отец сам уже много лет не обсуждал со мной эту тему. Он предполагает, что я без вопросов сделаю то, что он хочет, когда придет время, и на этот раз он прав.
Проходя по клубу, я чувствую на себе пристальные взгляды. Мини-платье с золотыми блестками, которое на мне, не должно сливаться с обоями. В последнее время работа отнимала у меня большую часть времени. Единственная причина, по которой я ушла из офиса до одиннадцати вечера, — это то, что сегодня у Андреи день рождения. Никто из сотрудников редакции моего журнала, включая ее, не уходит раньше меня.
Я ушла в семь, что для меня неслыханно. Я встретилась с Надей и Софи за суши в новом месте в Виллидж, и мы оказались здесь, как я и предполагала. Прийти в «Пруф» и пообщаться с молодыми, богатыми и знаменитыми Нью-йоркцами — в новинку для двух моих компаньонок. И в меньшей степени для меня, учитывая, что я посещала подобные места задолго до того, как мне это было разрешено по закону.
Коридор, ведущий к туалетам, пуст и освещен приглушенными колоннами через каждые несколько метров. Мои туфли на шпильках отбивают ритмичную мелодию по расписанной вручную плитке и ведут в гостиную, которая служит входом в уборные. Я прохожу мимо обтянутых бархатом кресел, едва удостоив мебель взглядом, прежде чем запереться в одной из кабинок, расположенных как отдельные комнаты. В каждом туалете есть своя раковина и унитаз. Одну стену украшают рамки с сухоцветами, а другую — длинная полка с множеством дорогих спреев, мыла и лосьонов.
Я мою руки, когда слышу характерный стук приближающихся каблуков и приглушенный ропот женских голосов. Я выключаю воду и вытираю руки одним из пушистых полотенец из корзины рядом с раковиной, прежде чем бросить его в другую корзину. Одна из женщин жалуется на свои волдыри. Другая говорит бессмысленно и быстро, давая понять, что уже переборщила с выпивкой. Напиться в таком месте, как это, стоит немалых денег, так что я, вероятно, знаю ее.
Я открываю клатч и достаю тюбик помады, чтобы нанести на губы свой фирменный оттенок красного. Даже если бы у меня не было ничего общего с названием оттенка, мне нравится думать, что я все равно была бы той женщиной, которая ходит с алыми губами.
Это моя отличительная черта.
— Ты видела, что Крю Кенсингтона здесь? — спрашивает третий голос. Моя рука застывает на полпути к нижней губе.
— Его трудно не заметить. Анна Сент-Клер подошла к нему через несколько секунд. — Это удивительно трезвое предложение исходит от женщины, которая несколько секунд назад несла какую-то чушь о премьере какого-то фильма.
— Я удивлена, что он здесь. Он нечасто выходил в свет. «Кенсингтон Кансалдид» только что купила новую компанию по производству электроники. Разве он не берет управление ею на себя ради своего отца, вместе со всем остальным? Это как пощечина Оливеру.
— Думаю, это обычные сплетни. Например, как помолвка со Скарлетт Эллсворт.
— Нет, я слышала, что это правда. Он действительно собирается на ней жениться.
— Тогда почему он до сих пор этого не сделал? — спрашивает женщина, которая раньше жаловалась на свои каблуки.
— Может быть, Крю пытается выбраться из этого. Она не совсем в его вкусе. Он любит, чтобы его женщины были немного... свободнее, — она смеется. — Не как принцесса с Парк-авеню.
— Кого это волнует? Он по-прежнему будет спать со всеми подряд, только с несколькими лишними миллиардами в кармане.
— Боже, ты можешь себе представить, что у тебя столько денег? Скарлетт так повезло.
— Она же так же богата, как и он, — уточняет одна из них.
Я улыбаюсь. Я богаче. Крю должен разделить свое наследство со своим старшим братом Оливером. Я же единственный ребенок в семье.
— Насколько жадной она может быть? Разве у нее и так недостаточно денег?
Они ревнуют, и пьяны. Но все же я хочу прочитать им лекцию о лицемерии. Крю не жадный? Только я?
— Она даже не настолько хорошенькая. Я никогда не видела, чтобы она улыбалась или флиртовала, никогда. На праздничной вечеринке у Вальдорфов она весь вечер говорила о делах. Маргарет сказала, что ей было безумно скучно с ней.
— Маргарет всегда скучно. Я бы тоже была такой, если бы была замужем за Ричардом.
— Я просто говорю, что она, вероятно, не сможет заставить кого-то другого жениться на ней. Ее отцу нужно было размахивать миллиардами, чтобы поймать добычу. Жалкий.
Я закрываю колпачок помады и бросаю ее обратно в клатч, засовываю сумку под мышку и открываю дверь, чтобы направиться в гостиную. Быть предметом сплетен для меня не в новинку. У всех есть нездоровая одержимость богатством и властью — и у тех, у кого они есть, — даже если они говорят себе, что это не так.
Толстокожесть и притворство, пока вы не сделаете это чертой характера, являются необходимыми условиями для выживания в этом мире — особенно если у вас есть более высокие стремления, чем тратить трастовый фонд, что я и делаю. Никто не хочет иметь дела с трусом. Женщины не принимали большего участия в высших эшелонах общества. Бизнес — мужское дело.
