Читаем Рождество Северуса Снейпа онлайн бесплатно

Рождество Северуса Снейпа

Sever_Snape

Первая Рождественская ночь

— Цвет формы согласно правилам. Вы же Отец Рождества, а не вампир… и не лепрекон… красный, пожалуйста. Вот так — очень хорошо.

Под скучающим рассеянным взглядом молодого сотрудника Департамента празднеств моя одежда изменила цвет из черного в зеленый и наконец в положенный красный.

— Вы что, тоже новенький?

Я ничего не ответил, косясь на разбросанные по столу разномастные пестрые открытки. Интересно, что думает этот юнец на мой счет? Да, собственно, какая мне разница. Я машинально сгреб в мешок несколько открыток. Взгляд неожиданно уперся в одну, перевернутую картинкой вниз, оставшуюся на столе среди прочих. Не очень хорошо понимая, что именно привлекло мое внимание, я взял жесткий глянцевый кусочек картона и пробежал глазами по строчкам. Мистер и миссис Поттер для Джеймса Сириуса Поттера; возраст: два года; заказ: первичный; подарок … адрес… желательное время…

Джеймс Сириус Поттер.

Поколебавшись секунду-другую, я швырнул открытку в свой мешок.

— Я могу идти?

— Да-да, пожалуйста, — с вышколенной доброжелательностью ответил юнец, привстал и протянул мне ладонь для рукопожатия. — Счастливого Рождества!

Проигнорировав протянутую ладонь, я развернулся и вышел из тесного душного кабинета прямо в поздний декабрьский вечер.

Первая звезда мигнула голубоватым слабым светом на низком непогожем небе и тут же скрылась за снеговой тучей.

***

Джеймс Сириус Поттер. Два года. Заказ — первичный. Два года — оптимальный возраст для первого знакомства с Отцом Рождества с целью получения подарков от оного в качестве воспитательной меры, определяющей поведение ребенка в течение всего года. Ну и чушь. Джеймсу Сириусу Поттеру не хватает магии в обычной жизни, и ему необходимо знакомство с каким-то ряженым дедом в красных тряпках, платные услуги по вызову, отказ невозможен в принципе, всё для полнейшего удовольствия клиента? Далеко не все маги приглашали в дом Санту. Не все — но некоторые приглашали. Теперь вот в числе некоторых мистер и миссис Поттер. Наверное, это идея и инициатива Поттера. Вспомнил сиротское детство, еще до Хогвартса, когда к его кузену наверняка являлось ряженое чучело с туго набитым мешком, а самому Поттеру дарили исключительно дырку от бублика. Ну, пусть Поттер. Плевать я хотел.

И плевал чуть ли не десять лет. Не интересовался. Даже в мыслях не держал. Так какого черта я забрал себе эту открытку? Неужели сочетание «Джеймс-Сириус-Поттер» подействовало? Другой Джеймс, другой Сириус, быльем поросло, я и не помню уже ничего, ничего толком не помню, кроме смутного ощущения непокоя и какой-то сладкой, как сахарная вата, морозной хрусткой тоски.

Снег лепил беспросветно, крупный, рыхлый, оседая на плечи влажными сугробами. Я изрядно вспотел в этом идиотском наряде, отороченном лебяжьим пухом, и шел, чертыхаясь сквозь зубы, хотя пора уж было привыкнуть за столько-то лет. Кажется, теперь нужно свернуть налево и пройти еще сотню ярдов. Как раз успею ко времени, заказанному мистером и миссис Поттер, если конечно, каждый встречный и поперечный не будет при виде меня скалиться во весь рот и тут же бросаться петь прямо мне в ухо “Merry little Xmas”. В такую погоду лучше бы дома сидели, а не шлялись по улицам с блаженно-добродушными лицами, все на одно лицо: дети, мужчины, женщины, старики, старухи, все на одно лицо чьего-то там рождества.

С каким бы удовольствием я сам сидел бы где-нибудь, а не месил мокрый снег пудовыми красными сапогами, подбираясь к дому.

Последний заказ на сегодня. Долго я здесь не задержусь, это уж точно.

Мне не было даже любопытно, когда я колотил молоточком в дверь, изуродованную огромным зеленым венком. Я понятия не имел, как мне было. Я знать не знал, чего меня сюда принесло. Просто делал свою работу, вот и все.

За дверью раздались шаги — и мне открыли. Сам Поттер. Я его узнал, конечно, хотя не видел примерно десять лет.

Высокий, худой, нескладный. Взъерошенный. Очки. Ничего не изменилось. Да и что, собственно…

— С Рождеством, — буркнул я. — Войти-то можно, раз уж пригласили?

— Да-да, проходите, — он распахнул дверь пошире и поманил меня рукой, будто сомневаясь в способности Отца Рождества понимать человеческую речь. Я ведь, кажется, только что сказал ему обычную фразу на английском! Логика по-прежнему в большом долгу, но кто бы сомневался…

Дальше прихожей идти не следует. Сухой рыжеватый коврик для ног тут же превратился в мокрую половую тряпку. Издержки визита Санты. Скорей бы уж все кончилось. Ну, где там двухлетний Джеймс Сириус, почему до сих пор с гиканьем не вынесся в коридор встречать Отца Рождества? В доме было тихо-тихо, словно в нем никого не было, кроме Поттера, стоявшего сутуловатым столбом и, похоже, не знающего, что говорить и что делать. Словно он стоял где-то совсем не здесь. Высокий, худой, нескладный. Взъерошенный. Очки. Ничего не изменилось. Да и что, собственно…

Сугробы на моих плечах подтаяли — и красная шуба набрякла влагой.

— Где ребенок?

— Джеймс… он… видите ли…

Какого черта мямлит? Заболел, заснул, помер — знать ничего не желаю, не нужно ничего говорить, просто дай мне сделать мою работу.

— В детской? Я могу пройти к нему. Грязи только нанесу.

— Да нет, не в детской… Он… его сейчас нет. Нет дома. Он, собственно…

— Зачем же заказали именно на это время? Когда ребенка нет дома?

— Это не специально, просто так… так… получилось.

Все-то у него просто так получается. Я мельком взглянул в растерянные глаза. Очки, спасительный барьер, природа или кто там — Бог? — иногда швыряется благодатью направо и налево, очки, видеть всегда только через стекло, предохранительный клапан, средство от ожога сетчатки и мозолей на правой руке, ну что там у них случилось, способности к легилименции не пропьешь… ну вот. Просто, как односоставное зелье. Поссорился с женой из-за вопиющей ерунды, та схватила ребенка… двоих детей, оказывается, уже двоих, второй — совсем еще маленький… схватила — и гордо удалилась к матери, завтра утром придет — и прыгните в постель, и все будет хорошо, мне ли не знать, я же Отец Рождества, все будет хорошо, разве что Джеймс Сириус отстрочил свое знакомство с Сантой еще на один год, ну уж на следующий год пусть придет кто-нибудь другой, не я. Не я.

— Подарок.

Я небрежно взмахнул палочкой, и Поттер оказался в кругу, оцепленном рельсами. По рельсам помчался Хогвартс-экспресс, плюя паром и сигналя пронзительными свистками.

— Здорово… совсем, как настоящий.

Я хмыкнул и взялся за ручку двери. Больше мне здесь делать нечего.

— Погодите! Может быть, чаю? Вы, наверное, замерзли.

Чаю?

Просто не хочет оставаться один. Первый раз поссорился с женой — и сам не понял, как это произошло. Если первый раз происходит только на энном году брака, то этот брак, безусловно, можно назвать счастливым. Чаю… Последний заказ на сегодня. Собственно, почему нет, если все равно никакой разницы.

— Виски, если вас не затруднит.

Он совершенно ребячливо выпрыгнул из рельсового круга и улыбнулся.

— Хорошо, пусть будет виски. Пойдемте в гостиную.

Хогвартс-экспресс плюнул очередной струей белесого дыма и остановился.

***

Янтарная жидкость в пузатой бутылке опустилась до половины. Проброс ничего не значащими фразами скользил мимо сознания; кажется, мы обсудили погоду, финансовый кризис, достоинства национальной сборной по квиддичу и что-то еще.

— Никогда не пил с Сантой, — вдруг констатировал он с веселым удивлением.

— А я никогда не пил с Гарри Поттером.

Его расслабленное и скучающее лицо неожиданно напряглось, и он глянул на меня с раздражением и неприязнью, словно ожидая, что прямо сейчас я начну возлагать цветы к живому монументу героя. В кухне повисло молчание, тяжелое и неприятное. Наверное, пора уходить.

Пора куда-то уходить.

Лоб вдруг моментально взопрел, и я стащил дурацкий жаркий колпак с головы, машинальным движением заложил за ухо прядь волос. Мокрые.

— Чем вы занимаетесь, когда вы не Санта? — спросил он таким тоном, что было очевидно: его ни в коей мере не интересует ответ.

— Ничем не занимаюсь, — ответил я максимально откровенно.

— Вы, наверное, очень хороший человек, раз…

Ну вот. Поперла обычная гриффиндорщина. Раз я подрабатываю на Рождество Сантой, значит, я хороший человек. И паника по поводу возможного возложения цветов к живому монументу откладывается. Ну да. Хорошие люди умеют быть тактичными и не беспокоить героев войны ни расспросами, ни рукоплесканиями, ни попытками взять автограф.

— Знаете что, интересоваться мной из вежливости вовсе не обязательно. Да и ничего тут интересного. Заказов у меня больше нет, на улице и в самом деле холод собачий, поэтому я согласился с вами выпить, мистер Поттер. Большое вам спасибо за компанию. Виски был неплохой. Я, пожалуй, пойду. Жаль, что ваш сын так и не встретился с Сантой. Но у него еще все впереди.

Я весь взмок, пока лепил эту бесконечную тираду «хорошего человека».

— Спасибо вам. Надеюсь, в следующем году…

Ну уж нет. В следующем году пусть кто-нибудь другой. Я опять нахлобучил колпак на мокрые волосы, намереваясь подняться и закончить этот никчемный (не более никчемный, чем всё остальное) вечер.

— Простите, а как вас зовут, э-э… сэр? Весь вечер не могу отделаться от странного ощущения. Вы мне напоминаете… кое-кого.

Надо же, какая наблюдательность. Уж наверное, напоминаю, в той степени, в какой внук может напоминать собственного деда. То есть, в нашем случае, дед может напоминать внука.

— Если ты будешь хорошо себя вести, Северус, то Отец Рождества принесет тебе в подарок все, что захочешь!

— А как он узнает, что я захочу? Ты ему скажешь?

— Нет, не я. Отец Рождества сам все знает.

— Все это сказки, дед, нет никакого Отца Рождества, я нашел в твоей комнате красную куртку и бороду, не надо меня обманывать, я уже не маленький!

Я долго не мог простить деду вранья. Наверное, так и не простил. Наверное, в отместку собственному деду я шляюсь по сугробам, приняв именно его облик и обманывая десятки других детей. Ну не мог же я разносить подарки в своем настоящем обличии, нацепив фальшивую бороду. Детям-то все равно, но вот большинство родителей узнали бы меня даже в фальшивой бороде. Вот и Поттеру я кого-то напоминаю. Надо же. Никогда бы не подумал. Не подумал бы, что он до сих пор помнит.

— Я не имею честь принадлежать к числу ваших знакомых, мистер Поттер, так что мое имя вам ни о чем не скажет, — вежливо, в рамках «хорошего человека», ответил я и неожиданно для себя уточнил: — А кого я вам напоминаю?

— Да так, — он пожал плечами. — Он умер. Давно. Лет десять назад.

Что-то мелькнуло там, за защитным барьером, за предохранительным клапаном из стекла, что-то слишком интимное, не предназначенное для постороннего престарелого ряженого, хорошего человека, любящего халявный виски. Мелькнувшее показалось личным настолько, что я поспешил отвести взгляд и смотрел теперь в сторону, просто в сторону, сотканную из подступающей сонной тьмы.

— Мне жаль, — брякнул в никуда «хороший человек», уверенный, что в этом «жаль» отыщется хоть малейший смысл.

— Ничего. Это было давно. И он… он даже не был мне другом. То есть, я думал, что он мне не друг. И я не успел ему сказать…

Видимо, не настолько личное, раз готов обсуждать с первым встречным. Или просто слишком много выпил, если ничтожные грамм двести — это много. Должно быть, в самом деле много для человека, который вообще не пьет, он ведь не пьет, а вот Джеймс Сириус когда-нибудь… Слишком уж многозначительное сочетание «Джеймссириус», потенциальный алкоголик, потенциальный гриффиндорец, потенциальный олень (или пес), потенциальный король квиддича и просто Король, потенциальный ниспровергатель всех мыслимых и немыслимых правил, слишком, вечное недосягаемое «слишком», вечный выбор зеленоглазых рыжеволосых девочек, если б она могла — она взяла бы в мужья сразу двоих.

— Мне пора идти, спасибо за все, мистер Поттер, с Рождеством вас и вашу жену и вашего сына! — выпалил я одним махом, вскочил и ринулся в прихожую.

— У меня два сына! — зачем-то уточнил он, просто выкрикнул прямо мне в спину, то ли попыткой задержать (зачем?), то ли попыткой оставить за собой последнее слово.

Два сына. Да хоть десять! Мне-то какое дело?

Я оперся спиной о входную дверь и уставился на него. Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Что-то ухнуло в животе, неприятно заворочалось, завозилось, словно в кишках неожиданно завелось живое существо.

Не надо было сюда приходить.

— Может быть, в следующем году… — повторил он бессмысленно, с виноватой улыбкой. — Мой младший к тому времени подрастет, пусть познакомятся с Сантой оба сразу. Мне жаль, что вы потратили на меня столько времени. Вот… возьмите.

Золотые кругляши галеонов на протянутой ладони. Я машинально соскреб монеты с узкой холодной ладони и опустил в карман.

— И как зовут вашего младшего? — спросил только потому, что непременно надо было хоть что-то сказать. — Сириус Джеймс?

— Его зовут Альбус. Альбус Северус.

Альбуссеверус, какое странное имя.

Может быть, он говорил что-то еще, но я не разобрал ни слова больше. Хлопнула входная дверь. Я сошел с крыльца и побрел вперед, не разбирая дороги. Снег кончился, резко похолодало, и на улице не было видно ни единой души.

Тишина — густая, черная — обрушилась на меня и, обняв, поволокла прочь.

Вторая Рождественская ночь

— Вы что-то ищите, сэр?

Я лихорадочно рылся в разбросанных по столу открытках. Ничего я не ищу. Просто рассматриваю картинки, я поклонник оленя Рудольфа, остролистов, омел, елок, венков и всей прочей красочной бессмысленной мишуры. Наверное, кто-то другой забрал. Вот и прекрасно. Вот и замечательно. Я уверен, что забрал кто-то другой. Или они и вовсе не прислали заказ, зачем в доме посторонние, грязи от них, проще купить красную куртку, колпак и фальшивую бороду, быть может, Джеймсасириуса провести не удастся, но Альбуссеверус такой доверчивый.

На маленьком картонном прямоугольнике, конечно, красовался олень с дурацкими лампочками, запутавшимися в рогах, лампочки подмигивали зелеными и красными огнями, олень тоже подмигивал вытаращенными буркалами и вилял хвостом. Мистер и миссис Поттер для…

Только сейчас я заметил, как дрожат руки.

Олень был отправлен в мешок к остролистам и парочке венков. Время то же самое, что и в прошлый раз. Значит, опять последний визит.

— Счастливого Рождества!

Я посмотрел сквозь подросшего на год сотрудника Департамента празднеств и вывалился в декабрьский снег.

***

— А я знал, что это окажетесь опять вы.

Из-за прикрытой двери раздавались ликующие детские голоса и резкий посвист взрываемых фейерверков. Те еще близнецы Уизли. Урезонивающему голосу миссис Поттер удавалось прорваться сквозь праздничный шум на короткие промежутки времени, однако ни смех, ни гомон, ни визг хлопушек не прекращались.