Читаем Небо России онлайн бесплатно
СЕРГЕЙ СИВЕРИН
НЕБО РОССИИ
Посвящается Р. Саул, в память
о короткой, но верной дружбе.
"Но годы идут, вот еще пять
прошло, а светлее не стало. А
еще десять прошло - и снова
какая ж хмарь непроглядная!"
А.И. Солженицын, 1978 год.
Прошло еще десять...
Рассказ - это неразорвавшийся снаряд, который вы держите в руках. Одно неосторожное движение рук, и течение времени остановит разорванный металл.
Прошло еще десять лет и исторические параллели опять пересеклись во времени и пространстве, и вновь на этом пересечении волей сильных был возд вигнут лагерь. Вот об этом строительстве и о людях, которые были брошены на последние мертвые дороги социализма - на дороги Нечерноземья, и пойдет речь в этом коротком рассказе.
А Л Л Е Я С В О Б О Д Ы
-----------------------------
-1
Будучи отчисленным из списка студентов столичного института, я оказался в общем вагоне поезда, который снует между двумя столицами. Вагон сильно тряс ло, но два более счастливых моих сокурсника тихо спали. Дипломы в карманах и выпитое шампанское сделали свое дело. У меня же тогда все перемешалось в го лове. Цветы, поздравления заодно со всеми, музыка, танцы в общем кругу и бес конечные сочувствия, дежурные для говорящего и совершенно ненужные для меня. Трудно быть лишним на большом празднике. Перед глазами мелькали веселые лица, море цветов. Обрывки разговоров, возникавшие в памяти, как удары на стыках рельс, рождали страх перед следующим мгновением.
- Тебе сейчас трудно, но я не мог не подойти. Сегодня стою в очереди, вок руг все наши: дураки, алкоголики, проститутки. Дипломчик, дипломчик, еще один дипломчик. Смотрю, а одного нашего нет и стало даже как-то грустно, - так по пытался поддержать меня один из сокурсников.
Очередь - это великое изобретение социализма. Какая стройность, какая гар мония! И чувствуется постоянное стремление вперед. Именно тогда я в первый раз в жизни пожалел, что не попал в нашу очередь. После праздников наступает похмелье, а с похмелья вновь продолжается жизнь. Поезд набрал хорошую ско рость, видимо, плохой участок пути остался позади. В вагоне было тихо, и только мальчик, постоянно смотрящий в окно, иногда задавал своей матери ко роткие вопросы и, не получив ответа, опять продолжал смотреть куда-то вдаль.
- Мама! Солнышко за нами бежит. Оно нас не догонит? Мама! Если на этом по ле раскопать землю, можно будет найти автомат?
- Павел! Ты только посмотри, какая красивая трава на этом поле. Смотри бе реза! Одна - стройная, высокая. А ты из-за какого-то автомата хочешь уничто жить эту красоту, - ответила молодая женщина своему сыну.
- Березу ведь можно оставить. Мама! Почему береза одна? - Как это одна? Смотри. Все деревья вместе, а красивая береза растет одна, - сказал белокурый мальчик. - Наверное, так получилось у нее, - ответила женщина. Дальше она за молчала, но за нее говорили ее глаза: - Одинокие женщины не так красивы, как одинокие березы, хотя мы же женщины не хотим этого признать. Кто ее поймет, эту одинокую березу? Ведь она тоже плачет весной. Выплачется вволю и стоит себе потом все лето, гордится своей красотой, хотя сама с гнильцой, - монолог женских глаз прервал мальчик.
- Мама! Почему ты молчишь? Может нам повезет. Копнем один раз и найдем ав томат, - не унимался мальчик.
- Павел, опять ты лезешь со своим автоматом. Разве ты не знаешь, что сол даты не бросают своего оружия? Ведь они солдаты! - ответила мать своему сыну.
Мальчик выслушал, опустил свою белокурую голову на плечо матери, и у меня создалось тогда впечатление, что он уже смирился и вот-вот уснет. Я не мог больше подслушивать этот диалог. Поезд прибывал на станцию, где мне пришлось проститься с моими спящими сокурсниками и мальчиком, у которого был удиви тельный, постоянно вопрошающий взгляд. Я подошел к дверям и в последний раз оглянулся на мальчика, который мне почему-то сразу понравился. Оглянулся. Глаза! Какие у него были глаза!
- Мама! Когда немцы отступали, они бросали свое оружие. Или немцы тоже бы ли солдаты? - спросил мальчик.
В этот момент я вышел из вагона и уже на перроне пожалел, что не проехал дальше в Россию. Мне даже теперь очень бы хотелось услышать ответ матери сво ему сыну. Ответ матери на детский вопрос.
-2
Возвращение в город детства. Растерянность и волнение возвратившихся были встречены напором и решительностью отъезжающих. Как и прежде встречали цвету щие каштаны, а старый фонтан приветствовал всех серебром своих брызг.
Пролетела короткая летняя ночь. На следующее утро после возвращения чело век сразу чувствует себя обязанным, и я не был исключением из этого правила. Взяв необходимые документы, я вышел на улицу. Можно очень долго бродить по улицам детства, если никто не прикоснулся к ним своими грязными руками. На одном из домов я увидел табличку, которая гласила: улица генерала Федюнинско го. Табличка была новая, и с нее еще не сошел блеск безумия тех, кто ее пове сил. В моем родном городе теперь есть улица человека, который его уничтожил. Интересно, а в Коветри есть улица Геринга? Но, не ответив на свой же вопрос, я оказался на улице Бела Куна в районе новостроек. Можно подумать, что хотят увековечить имена всех варваров и убийц. Наивные люди. Наш город для этого слишком мал. Этим надо заниматься в столицах. Люди шли мимо, не обращая вни мания на убогие лозунги и названия улиц, и я в общем людском потоке пошел дальше.
Первая моя прогулка закончилась у входа в учреждение, где нас всегда ждут, - у дверей военного комиссариата. Открыв дверь, на которой была надпись: ма йор Карманов, я увидел двух офицеров, бойко раздававших ордена и медали. В кабинете репетировали сцену вручения наград. Майор был здоровый мужик с мощ ной лобной костью. В петлицах блестели позолоченные танки. Они своей броней как бы дополняли лобовую броню офицерского мозга. Из-под нависающего лба смотрели маленькие веселые глазки. Весельчак заговорил:
- Поздравляю вас с очередной наградой, желаю здоровья, долгих лет жизни, приходите за очередной полувековой медалью.
Ветеран взял награду из рук майора. В больных руках старого воина медаль сразу стала смешной побрякушкой. Смущенный ветеран направился к выходу, но майор не успокаивался:
- Приходите на пятидесятилетие, приходите... - Приползем, если сможем, сказал ветеран, уходя. - Кто следующий? - раздалась команда майора-весельча ка. - У вас тоже очередь? - спросил я рядом сидящего ветерана, после чего оказался в коридоре у стенда эвакуации в случае пожара. На плане кабинет ма йора Карманова был отмечен особо. На нем было написано: "Выносить в первую очередь". Майор был из числа первоочередников.
Ветераны выходили с блестящей побрякушкой в руках, лица их были по-празд ничному светлы. Последним вышел мой ветеран-сосед. Проходя мимо меня, он ска зал:
- Парень, ты следующий. Иди и тебя наградят. За наградой было грех не пой ти, но передо мной возник не майор-весельчак, а майор-танк. Я сел перед ним. Где-то внутри него работал мощный двигатель, холеный китель высоко поднимался на груди. Машина продвинулась вперед. Скрип прокуренных зубов был похож на лязг новеньких гусениц. Затем человек-танк стал неподвижен, но через его смотровые щели его можно было видеть, что машина готова к броску.
- Ну, что у вас, молодой человек? - Я пришел встать на воинский учет, вот мои документы, - ответил я на вопрос майора. - Приписное свидетельство. А сколько вам лет? - спросил майор. - Двадцать два. - Вы не служили в армии? Нет, не служил. - Осенью пойдете в армию, - закончил майор. Давайте ваши дан ные. Ваше образование?
- Понимаете, я закончил институт, но без диплома. - Значит, неполное выс шее. - Неполное высшее - это три, четыре курса, а я закончил пять. - Как это? - удивленно спросил майор.
- Полных пять курсов, т.е. всю программу высшей школы. - Непонятно! Поста вим прочерк. - Поставьте, - одобрил я решение майора. - Ваша специальность? Инженер-строитель, но без диплома, я уже вам об этом говорил. До учебы рабо тал электриком. Пишите - электрик.
- Непонятно! Поставим прочерк. - Поставьте. - Где прописаны? - Нигде. Что бы прописаться, нужно сначала встать на учет, поэтому я перед вами. - Поста вим прочерк. - Поставьте. - Где работаете? - Нигде. Чтобы устроится на рабо ту, надо прописаться, а чтобы прописаться, надо встать на учет...
- Ясно! Поставим прочерк! - воскликнул майор. - Поставьте. - Вы комсомо лец? - после вопроса, не дожидаясь моего ответа, майор начал писать первые буквы. - Я не комсомолец. - Ну тогда поставим прочерк. - Ну тогда поставьте. - Женат? - майор опять после вопроса стал что-то писать. - Поставьте прочерк. Я холост, - пришлось остановить поспешность майора. - И не женат! Что же это получается? В анкете одни прочерки в двадцать два года и в армии не служили.
- Чему вы удивляетесь! Бывает, что и в сорок лет в ваших анкетах одни про черки.
- Осенью пойдете в армию, я вам это устрою! - взревел майор-танк. - Только вместе с вами, товарищ майор. Там-то мы и будем на пару гордо писать в анкету "комсомолец". Майор-танк заскрипел зубами, бросив ручку, выстрелил: Осенью... - Цыплят считают, товарищ майор, - оборвал я беседу. Машина сникла, будто ей болванкой в лоб саданули. - Заберите ваши документы.
Устроитесь на работу, сообщите. - Обязательно, товарищ майор, - сказал я, уходя. На улице мои мысли стали мешаться. Одна то сменяла другую, то вновь возникала, задерживалась и преследовала. После этого разговора где-то там, в глубине пространства и времени, повис над моей головой дамоклов меч. Не вкла дывайте волос призрачности своей судьбы в чужие руки и вам не придется слы шать страшный свист над своей головой.
-3
"15 мая на полях проекта Ильич добавил еще шесть статей, по которым также необходим расстрел (в том числе по ст. 69 - пропаганда и агитация... в част ности - призыв к пассивному противодействию правительству, к массовому невы полнению воинской или налоговой повинности)." Налоги я выплачивал исправно, но в армии до двадцати пяти лет не служил.
Майор Карманов сделал вывод: повинен - и выдал мне предписание для прохож дения службы. Сдержал он слово, только во времени года ошибся. Это сейчас придумали альтернативную службу или попросту кладут на нее, а тогда, в дале ком восемьдесят восьмом году, многие из нас помнили статью Ильича, и ехали в лагеря не мыча. Ехали без конвоиров и сопровождающих - с одной только мыслью: выжить.
Город Каунас. Со свободой прощались на Аллее Свободы. Сразу после прибытия полная смена понятий. Паспорт стал билетом, пища - баландой, одежда трансфор мировалась в форму без формы. Вместо вечерней прогулки вечерняя поверка, а вместо человеческих лиц, вокруг - сплошное равнение направо по сто раз в день со страхом в глазах за свою шкуру. Многие покидали Каунас, как только получа ли обмундирование, считая, что в лагере будет терпеть легче. Мои же прогулки по Аллее Свободы были долгими, пока не грянул день и час.
К А У Н А С С К А Я П Е Р Е С Ы Л К А
-------------------------------------------
-1
Формирование части происходило вблизи Каунаса. Палаточный лагерь располо жился в сосновом лесу на берегу реки Нярис. При первом взгляде на происходя щее в лагере можно было предположить, что перед глазами пионерлагерь, в кото ром проводится игра "Зарница". Пионеры вырядились в военную форму, а их вожа тые натянули полковничьи мундиры. Вожаки были довольны происходящим. По их лицам сразу было видно, что они делают большое и нужное дело, которое они же потом гордо называли правительственной задачей, решением которой оказалось дорогостоящее множество дорог, но множество бывает и пустым. Призвали нас строить дороги Нечерноземья. Российское бездорожье решило опереться на могу чие плечи Советского воина. Правда, могучих воинов было немного, вокруг боль ше бегали мальчишки с национальных окраин: грязные, голодные и смешные - это были будущие строители.
Так прибыл я в лагерь и все, что будет рассказано дальше, никакого отноше ния к вооруженным силам не имеет. Только некоторая схожесть может сбить с толку невнимательного читателя, видимо, это кому-то выгодно и по сей день.
- Что ищешь, лейтенант? - Мостостроительный батальон, - ответил я незнако мому офицеру. - Вон он в очередной раз строится, беги быстрей. Построение за кончилось, не начавшись. Из толпы вышел офицер и направился в мою сторону. Лейтенант, ты прибыл в нашу часть? - спросил меня капитан. - Да. Вот только не знаю, куда кости и вещи бросить. - На какую должность? - Помощник началь ника. - Я буду твоим начальником. Капитан Деловани, - представился незнако мец. Познакомившись и пожав руки друг другу, мы стали братьями по оружию, ко торого за два долгих года, так и не увидели.
- Тебе надо представиться командованию части, - сказал мой начальник.
У нашего командира эффектно оканчивалась фамилия, и его звали подполковник Чук. Начштаба за служебное рвение сначала прозвали Гектором, а потом он стал просто майор Гек. Неразлучная пара, подполковник Чук и майор Гек, еще долго будут чудачить на дорогах России.
Капитан Деловани ударил меня по плечу и произнес: - Вот наш командир, иди представляйся. У меня из отнявшихся рук выпали чемоданы, глаза полезли на лоб, шейные позвонки скрипнули, и я чеканя шаг, как будто пять лет дробил брусчатку Красной площади, обучаясь и протирая штаны в одном из политучилищ, предстал перед полковником.
- Товарищ полковник... - Сука, ты где был? - заорал полковник. - Я тебя под суд отдам. Лейтенант, вы будете исполнять свой воинский долг? Пришлось ответить мычанием и топтанием на месте. В моей памяти поплыли литературные образы. Ведь сам Штирлиц был полковник, как утверждает гордый Юлиан. Страх сдавил мое сухое горло и не давал жалким словам оправдания вырваться наружу. С Советским полковником, как с Римом, не шутят.
- Пиджак? - спросил полковник. - Не понял, товарищ полковник. - Пиджак это значит гражданский. - Так точно, пиджак, товарищ полковник. - Идите при нимайте должность. Вот ваш начальник. Капитан Деловани, поставьте лейтенанту задачу, - приказал комбат. Он быстро пошел в сторону, а я как столб, вкопан ный в землю, стоял и ждал, когда мне на уши повесят провода и скажут, зачем же я здесь. Ожидание нарушил капитан Деловани:
