Читаем На южных рубежах онлайн бесплатно

Иллюстрация 1. Герб Верного Х Флаг Кокандского ханства

В середине XIX века Большая Казахская Орда была раздроблена. Не стало мира и покоя на этой земле. Племена Старшего жуза, хоть и происходили от одного корня, являлись представителями одного народа, были разобщены. У родов имелись свои правители – султаны-чингизиды, которые настолько часто сменяли друг друга, грызлись между собой и ходили войной на соседей, что перестали представлять из себя сколько-нибудь серьезную силу. Никто уже и не помышлял объединить Орду под своей властью и быть поднятым на белой кошме.

Помимо султанов, огромным влиянием пользовались представители степной аристократии – знатные или богатые вельможи, которые владели бесчисленными табунами, лучшими пастбищами и обширными торговыми связями, могли сосредоточить в своих руках большую власть, притягивая тысячи людей к своим капиталам. В бранные же времена, на арену выходили военные лидеры – батыры, способные объединить вокруг себя семьи, роды и племена, чтобы повести их на внешних врагов, покусившихся на земли предков.

Со времен седой древности, эпохи ханов, прошло много времени и теперь отличить внешнего врага от внутреннего, своего от чужого было все труднее. Степняки откочевывали целыми родами в чужеземные государства, укрываясь от своих жестоких, бестолковых и слабых правителей, которые, в свою очередь, хладнокровно проливали братскую кровь и предавались власти сильнейшего, пусть и иноземного государя.

В таких условиях, ближайшие соседи ордынцев, кокандские ханы, едва закрепившись на шатком престоле, объединяли вокруг себя беков и воинственных кочевников, шли опустошительными войнами на Семиречье с целью покорить благодатный край, увеличить число своих подданных единоверцев, а главное, боевыми успехами окончательно закрепиться на троне Коканда.

Во главе огромных войск ханы и их военачальники вторгались в земли Большой Орды, покоряли роды, огнем и мечом проходили по этому многострадальному, но изобильному краю, бывшему желанной жемчужиной еще для воинственных джунгар, которых уже смыли с лица земли волны Истории.

Как и в тех героических войнах, сопротивление захватчикам оказывали не столько знатные и влиятельные султаны, коим заветами предков было предписано защищать свой народ, сколько народные батыры, рядовые пастухи, совсем юные джигиты, ремесленники, певцы-акыны, шаруа и прочий невоенный люд. Представители всех сословий объединялись под знаменами батыров и давали временный отпор захватчикам, изгоняли их полчища из благословенного Семиречья.

Однако, мелкие кокандские правители, беки, прикрытые своими мощными крепостями Аулие-Ата, Пишпек и Токмак ежегодно нападали на мирных кочевников, угоняли скот, подвергали людей насилию и поборам. Часто это происходило при попустительстве или даже сговоре с ордынскими султанами, которые предпочитали единожды присягнуть хану в Коканде, уплатить дань и удовлетворить его гордыню, чтобы при помощи его сарбазов ослабить внутренних противников.

Впрочем, гордые казахские султаны, ведшие свое происхождение от Чингисхана, не могли воспринимать кокандских ханов из династии Мингов, являвшихся всего лишь потомками хромого Тимура, своими повелителями. Так что, союзы эти и присяги легко забывались, как только внутренние дрязги султанов улаживались, а враги повергались униженными, и через малое время, эти же повелители могли выступить против кокандцев, если таково было их личное устремление.

Таким образом, правители Большой Орды непрерывно теряли свой авторитет среди подданных, свободолюбивых казахов, которые более всего страдали от господских распрей. Но, если в степи нет авторитетов, если правители становятся врагами своего народа, блюдя лишь шкурные интересы, тогда начинается анархия. Многие следуют примеру господ и сами для себя становятся властителями: каждый, кто может держать в руках оружие, волен его применять. Когда уважается только одно право – право сильного, власть родоправителей слабнет, судебные приговоры не исполняются, биям перестают доверять. Процветает кровная месть, барымта почитается за подвиг, подати не выплачиваются. Султаны уже не смеют являться в середину Степи и бросать клич родам, как то делали их великие праотцы, а сидят у себя в аулах и строят козни друг против друга. Бии пренебрегают обязанностями разъезжать по Орде и вершить правосудие, междоусобные распри становятся всеобъемлющими. Законы мудрого Тауке-хана больше не имеют силы.

Кокандским ханам представлялось делом времени покорить этот разрозненный край, не имевший сильного правителя, и даже батыры уже не сумели бы объединить вокруг себя сколько-нибудь значимую силу в условиях, когда один казах почитает недругом другого казаха.

Кроме того, пребывая в постоянных междоусобицах, Большая Орда была со всех сторон окружена могучими соседями. Кокандское и Хивинское ханства, Бухарский эмират, султанаты Восточного Туркестана, часто выходившие из-под опеки своих Цинских сюзеренов, были готовы при любом проявлении слабости – вторгнуться.

Такое положение не способствовало ни процветанию, ни торговле, ни тем более укреплению власти порядка и закона. Тогда, взоры некоторых дальновидных правителей Орды обратились на север.

Многие баи и крупные дельцы давно приглядывались к исполинскому соседу, вели переписку с родичами из Средней или Малой Орды, которые жили под властью империи не один год. Стада их тучнели, и они не испытывали ежедневного страха за свою жизнь, честь и благосостояние.

Со времен гибели последнего хана, пламенного Кенесары, сумевшего объединить почти всю Большую Орду, прошло немного времени, и не появилось человека, равного ему способностями. Поэтому большеордынские султаны и аристократы стали заключать союзы с представителями империи и присягать на верность белому царю, добровольно переходя под протекторат великого соседа.

Империя расширялась на юг.

После занятия русскими войсками Ак-Мечети на реке Сырдарье, отбитой у кокандского хана и впоследствии именованной фортом Перовским, образовалось пространство в тысячу верст между этим новым завоеванием по Оренбургской линии до заложенного в 1854 году форта Верного – самого южного укрепления линии Сибирской. То были ворота в Азию.

В этих просторах правил Коканд по линиям своих собственных крепостей от Джулека на западе до Токмака на востоке, и с центром в священном Туркестане. Владычество его было тяжким бременем для местного населения. Беки чинили беззакония, облагали непосильной данью казахов, кочевавших в этих просторах, в том числе и подданных империи, которая не могла не реагировать на подобные притеснения.

В первой половине 1860 года была предпринята экспедиция под командованием полковника Циммермана, целью которой было очищение территории Большой Орды от кокандских войск, что и было выполнено блестяще. Стояли перед экспедицией и второстепенные задачи, такие как демонстрация коренным обитателям Заилийского края – казахам Большой Орды и дикокаменным киргизам – своего военного превосходства перед войсками азиатских ханств. В ходе экспедиции были взяты считавшиеся неприступными в здешних краях крепости Токмак и Пишпек. Виктория была однозначной.

Таким образом, империя постепенно взяла под свою протекцию многие роды Большой Орды и противопоставила себя все еще могущественному Кокандскому ханству.

Иллюстрация 2. Фрагмент карты Туркестанского края из книги "Туркестанский край в 1866 году. Путевые заметки» П.И. Пашино

Здравствуй, мой хан, виновник моего счастья!

Предстал твой верноподданный пред тобою,

Выслушай же его просьбу,

Которая, если ложной окажется, –

Вот на отсечение моя голова!

Посланный тобою в наше общество

Закятчи, твой Жузбай,

Тиранством своим всюду

Вызвал в народе плач и вопль1.

По Алатавскому2 округу, в землях казахских кочевников, прошел тревожный слух. Купцы, путешественники, бродячие дервиши3, в частных беседах и при скоплении народа, как это водилось у последних, наперебой шумели о грядущем вторжении орд кокандского хана, предрекая наступление Судного дня.

Начальник округа, подполковник Колпаковский, получил схожие сведения от пленных, после чего поспешил уведомить о тревожных известиях генерал-губернатора в Омске. Тот, впрочем, не придал донесению должной серьезности. Стояла середина осени, и губернатор предполагал, что южане не рискнут вторгнуться крупными силами в преддверии холодов, и оставался в убеждении, что имело место подстрекательство со стороны пленных, либо, речь шла об обычных в этих местах барымте4 и мелких пограничных стычках.

Учитывая успехи только что завершенной экспедиции полковника Циммермана, в которой, оставленный теперь начальником округа Колпаковский принимал деятельное участие, никто не мог предположить, что кокандский хан так быстро соберется с силами, чтобы нанести ответный удар в том же году.

Укрепление Верное5, где располагался штаб начальника, было заложено шесть лет назад в удачнейшем месте Заилийской долины, с целью оборонять край от набегов азиатских ханов. Кроме того, местность эта была выбрана еще и потому, что все кочевья большеордынских казахов, были здесь на виду.

Крепость представляла собой обнесенное стеной укрепление с казармами, конюшнями, арсеналом, госпиталем и плацем. Вокруг нее развернулось бодрое строительство двух казачьих станиц, была возведена церквушка, отведены земли под кладбища. В станицах процветала торговля, была заложена татарская слобода, а татары, как известно, являлись самыми бойкими купцами, тем более, когда речь шла о традиционно мусульманских, южных регионах империи, где они имели исключительные привилегии. Приезжали в укрепление и местные казахи-кочевники, которых именовали то киргизами, то киргиз-кайсаками, а некоторые офицеры незатейливо – туземцами.

Казахи вели кочевой образ жизни в Большой Орде6, пожалуй, менее фундаментально, нежели в других регионах Великой степи. Здесь, на юге, в предгорьях Алатау, они соседствовали со среднеазиатскими ханствами и эмиратами, где вели, в основном, оседлый образ жизни. Были в южной части степи свои славные города, богатые и густонаселенные, ведущие свою историю из домонгольской древности.

Несколько родов Старшего жуза кочевали в тучных краях Алатауских предгорий, где русские военные и обосновали свое укрепление, а казаки были наделены здесь участками земли, на которых они строили деревянные курени, разбивали огороды, занимались животноводством и, в общем, пускали корни в своем новом пристанище на краю империи. Вокруг Верного, к югу от реки Или, властями создавались и другие колонистские поселения, куда в те годы перевозились крестьяне из внутренних частей империи. Селились они бок о бок с казаками, которые несли военную и пограничную службу, основывали свои выселки.

Многие казахи проявляли интерес к новым поселенцам, к самому форту, его вооружению, к чудному образу жизни, который вели северяне. Некоторые обездоленные и изнуренные люди даже решались бросить вековечное свое скотоводческое занятие и принимались обрабатывать землю, нанимались на сельскохозяйственные работы, выращивать овощи или зерновые культуры, дотоле им чуждые. Те местные обитители, что побогаче, отправлялись в станицы, дабы разузнать, как ведется торговля, чем там можно поживиться и чего подглядеть. Влиятельные же баи состояли в сношениях с местным русским командованием, хотя и не забывали о своих связях на юге, еще полностью не доверившись новому укладу.

Подполковник Герасим Алексеевич Колпаковский был назначен начальником Алатавского округа два года назад, в 1858 году, и теперь, после успешной экпедиции Циммермана пребывал в своем доме близ Верного.

Среднего роста, со статной военной выправкой, полполковник восседал в кресле у рабочего стола в своем кабинете. Посеребренные брови его были сдвинуты, подбородок он положил на сцепленные руки, что выдавало глубокую задумчивость. Он носил густые и пышные усы по моде времени, переходившие в бакенбарды до висков. Остальная часть лица была гладко выбрита. Шапка волос его начинала редеть на лбу, что к сорока годам придавало его лицу интеллигентный и ученый вид, хоть сам подполковник переживал по этому поводу и был склонен считать это началом неизбежного процесса старения.

В начале осени пошли слухи о большой активности в пределах Кокандского ханства. Позже, из речей татарских купцов, стало известно о мобилизации большого войска в Ташкенте. Слухи полнились, растекались и множились. Подполковнику казалась невероятной столь скорая подготовка ответного удара азиатов, обычно тягостно медлительных, а сбор войск для решительных действий – тем паче. Но скоро, один из татарских мулл, живший в слободе под Верным, верноподданный империи и имевший крепкие связи среди мусульман в азиатских крупных городах, вроде Ташкента, Хивы и Бухары, а также среди российских, казанских и сибирских татар, рассеял нерешительные думы начальника округа. Он тайно сообщил Колпаковскому о том, что хан и его имамы объявили Священную войну, газават, и призвали всех правоверных под свои знамена, дабы истребить и прогнать гяуров7, а заодно вернуть под свой контроль все Семиречье.

Тогда подполковнику стала понятна столь быстрая мобилизация, ведь под знамена пророка спешили вставать все: и стар и млад, и бедный, и богатый, так что даже после сокрушительных весенних поражений, хан мог располагать многочисленным войском. Делал Колпаковский и иные выводы из полученной информации, а тем временем, он разослал разведчиков за более подробными и точными сведениями.