Читаем Сорок апрельских дней онлайн бесплатно

«Нам завещал Спаситель „быть, как дети“.

Одно с тех пор нам удалось на свете:

От образца отделаться; добиться,

Чтоб... сами дети — не были „как дети“!»

Н. Матвеева

«...если свет, который в тебе, — тьма, то какова же тьма?»

Евангелие от Матфея 6:23

Котёнок выпускает когти, и они впиваются в руку. От девчонки исходит запах кислятины... И воздух уже не прозрачен, он тоже воняет. В небе клубятся зловещие чёрные тучи. Тихо шурша, оседает тяжёлая пыль.

Стараюсь не думать о том, сколько в этих острых крупинках активных частиц. Дозиметр я отключил. Теперь на дисплее щёлкают цифры — расстояние до входа: 1543, 1542, 154...

Я чувствую, что не только не устаю, но шагать становится легче.

Девчонка! Она опирается на меня всё меньше и меньше.

Будто услышав мысли, она отстраняется:

— Кирилл! Я дальше сама. Мне уже лучше, только кружится голова.

Я осторожно её отпускаю и стою рядом, пока она делает первые самостоятельные шаги.

— Кирилл, всё нормально, пошли!

На всякий случай, беру её руку.

Какая горячая!

Под ногами хрустит белёсая пыль, вдалеке полыхают зарницы, и до ушей доносится рокот.

Грохочет всё ближе. Молнии режут небо на части, бьют в деревья и скалы.

В пыль падают первые капли. Следующие плюхаются на нас — огромные и тяжёлые. По лицам течёт чёрная маслянистая жидкость, на дождевую воду похожая меньше всего.

Когда дозиметр выключен, жить не так страшно. Поглощённую дозу посмотрим потом...

Ни светло, ни темно — словно обычный пасмурный день. Лес покрыт пеплом, при малейшем дуновении слетающим вниз.

Первым делом смотрю на дозиметр.

15 Грей!

В носу щекочет, и на дисплей капают алые капли.

— Кир... У меня кровь...

Я оборачиваюсь. Сзади стоит перепуганная девчонка.

Что у неё с лицом! Опухло оно не от сна!

— Вот... — она показывает на промокшие шорты. На ноги, залитые кровью.

— Снимай!

— Нет, ты чего! — она стоит, покраснев и насупившись. Смотрит, как на врага. И я понимаю: она не ошибается, это я во всём виноват...

Кир вздрогнул и распахнул глаза. Он сидел, свесив ноги, на арке. От нижней губы до штанины тянулась нитка слюны.

«Снова дурацкие сны!»

Он вытер рот рукавом и угрюмо уставился вдаль.

В тёплом весеннем воздухе разлилось благоухание цветущей степи. К берегу медленно катились тяжёлые волны. Внизу, под обрывом, шумел прибой.

Раньше Кир приходил на Станцию Гипермаяка каждый день: встретить рассвет, проводить закат. Изредка — днём, после обеда.

В последнее время, он просто не уходил.

Гипермаяки моментально перемещали корабли на тысячи световых лет и обеспечивали такую же быструю связь. Помогали кораблям, использующим для полёта двигатель искривления, ориентироваться в пространстве. Но главное, Гипермаяки, а точнее — сеть их нейрокомпьютеров, непостижимым образом связанных между собой, были той силой, что контролировала Галактику.

На Земле руководить было некем: по официальной статистике, население планеты состояло из Кирилла и его отца. Человечество давно переселилось в другие части Млечного Пути, а Земля стала опорным пунктом в сети контроля повстанцев, да циклопическим экспонатом. Раз в несколько лет прилетала экскурсионная группа: взглянуть на радиоактивные пустыни, руины городов, заваленные мусором берега — и поскорее убраться назад.

К тому же, подчинить мальчишку Маяк бы не смог — нейрочип имплантировали только на совершеннолетие, и для такой операции нужно было сначала убраться с Земли.

Маяк был не нужен, и Станция превратилась бы в бесформенное нагромождение бетона, ржавого металла и рассыпающегося под неумолимым южным солнцем белого пластика — умей Маяки умирать.

Кир закинул ноги обратно и осторожно поднялся. Сегодня форма арки была неплохой. Выпадали дни, когда на середину было не пройти — вылезшие наросты преграждали путь. А случалось, на арке невозможно было сидеть из-за чересчур крутого изгиба.

Даже на высоте ветер был слабый, но налетавшие время от времени порывы заставляли шагать внимательно и неспешно. Далеко внизу, под отвесным обрывом, шумел прибой.

«Так, осторожно...»

Шаг, другой...

«А почему, собственно, осторожно? — мелькнула вдруг злая мысль. — Мне разве не всё равно?»

Мальчишка дошёл до конца арки. Развернувшись к океану и ветру спиной, начал спуск по одной из опор, ловко хватаясь за ажурные конструкции из тёплого молочно-белого материала. Отсюда, с высоты тридцатиэтажного дома, была видна вся Станция. Но Кир не особенно любовался — хоть мягкая подошва кроссовок и не скользила, нужно было смотреть, куда ставишь ноги.

Кир обожал свободу, высоту и открытый простор, поэтому почти ежедневно забирался на одну из четырёх арок Гипермаяка. Эта — южная, ближайшая к обрыву, из-за открывающегося с неё вида, была у него любимой.

Когда до поверхности оставалось метра три, он прыгнул — лишь для того, чтобы что-то почувствовать...

Земля ударила по ногам. Кир распрямился и потряс ногами, с шумом втягивая воздух сквозь зубы.

Было больно. Но, как-то не так. Не по-настоящему.

Кир обернулся.

По океанской глади растеклось расплавленное золото солнца. Слепящий свет и мириады жарких сполохов, заполнивших все пространство вокруг — до конца, до неразличимого горизонта. Ни тени движения, ни криков птиц — ничего.

Кир постоял, прислушиваясь к тому, как мягкие потоки тёплого, солёного бриза едва уловимо треплют кончики волос, изо всех сил пытаясь ощутить хоть малейшую связь с окружающим миром...

Увы! Робкая попытка вновь провалилась. Тут, на обрыве — стоял он, а там — далеко-далеко, словно нарисованная на плоском холсте — переливалась, играла разноцветием красок, жизнь.

Лишь резь в глазах, да головокружение. Ни глубины, ни наполненности, ни чувств... А как хотелось бы вобрать в себя небо, солнце и воду!

Кир ощущал себя пойманным в тройную ловушку.

Во-первых, в ловушку тела. Рассудок подсказывал, что «Кирилл» — и есть это самое тело. Но воспринимал ноги, живот и вечно маячивший перед глазами кончик носа, как нечто отдельное, заявляя: «Если я что-то вижу, то это — не я. Ощутить самого себя невозможно!»

Во-вторых, в ловушку планеты. Огромной — когда-то на ней обитали миллиарды людей. Но за ненадобностью, на Станции не имелось транспортных средств, и в распоряжении мальчишки был только окаймлённый горами участок степи. Немаленький, шестьдесят на шестьдесят километров. На нём уместились развалины древней столицы — связанные магистралью маглева с полузатопленными руинами астропорта, сотни покосившихся ветряков и Гипермаяк. Но всё же, он был с трёх сторон ограничен горами, а с оставшейся — океаном.

И, в-третьих, в ловушку Вселенной. Именно так, как бы странно не звучало подобное заявление! Ведь ощутить Вселенную целиком невозможно, в поле зрения всегда только маленькая локация. Даже если переместишься на другой континент или иную планету: всё равно, вокруг будет только она — ограниченная чувствами небольшая тюрьма, но наполненная другими людьми и предметами, будто ты остался на месте, а мир сменил декорации...

Пустота. Тоска и пустота.

И одиночество...

Вдруг, узор солнечных бликов на поверхности океана изменился, превратившись в... чьё-то лицо.

Наваждение тут же исчезло.

Кир вглядывался в огненную гладь, пока не почувствовал, как влага бежит по щекам... Но вода оставалась всего лишь водой.

Он вздохнул и по белой бетонной дорожке зашагал к центру Станции.

Справа, загораживая бухту и домик смотрителя, опутанное паутиной труб и рассеивателей тепла, высилось здание Преобразователя.

Слева расстилалось поле, заполненное тысячами красных многогранников — будто великан опрокинул мешок, рассыпав детали конструктора. Они образовывали сложный, сходящийся к центру кольцевой узор. Изредка рисунок менялся: фигуры теряли форму, перетекали одна в другую — куб превращался в октаэдр, додекаэдр становился икосаэдром. В воздухе висел низкий электрический гул.

В небе над полем реял огромный парус, сотканный из множества чёрных вытянутых в высоту треугольников. Их расположение менялось в зависимости от узора внизу.

Кир был поражён, впервые увидев это гигантское, чёрное пламя, трепещущее в небесах. На резонный вопрос: «Для чего?», отец заявил:

— Расскажу через пару лет. Ты даже в квантовой физике путаешься! Давай-ка повторим цепочку Боголюбова!

Они долго чертили палкой закорючки в пыли. С тех пор вопросов о Станции Кир не задавал...

Бесполезные исполинские конструкции подавляли. Когда-то Кир лазал по территории, представляя себя диверсантом. Ходить на Станцию отец запрещал, только как удержаться? Разве змей-искуситель — пытливый мальчишеский ум, позволит наслаждаться покоем у отчего дома?

Гулять в чудесном саду, вдыхать аромат цветущей степи и купаться в океане?

Скука!

Нарушив отцовский запрет, сын сбегал из сада, и преодолевая зной или холод, дождь или ветер, шагал по степи к Маяку.

Отец, благодаря сотням камер, видел всё, что происходит на Станции. Вернее, ему так казалось.

Кир проползал сквозь проёмы и залегал. Увидев, что камера отвернулась — срывался с места, пулей пересекая открытое пространство.

Прежде, незримое присутствие отца ощущалось всюду. Теперь всё было иначе. Потухшие глаза камер уныло таращились в землю. Отцовский сад дичал, зарастая травой...

Монотонно переставляя ноги, Кир добрёл до центра Станции. Здесь, на бетонной площадке, стоял небольшой чёрный куб — Гиперпространственный Излучатель, сердце Маяка.

Простой скучный куб. Он не светился и не гудел — стояла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в башнях накачки.

Вот они впечатляли! Куб окружали восемь прозрачных колонн, уходящих ввысь на три сотни метров.

Кир задрал голову. Башни светились мягким, почти не заметным в яркий день, алым светом. Возле колонн воздух дрожал, из-за чего их силуэт расплывался.

Вокруг летали мириады фиолетовых мошек. Конечно, это были не мошки — насекомых на Земле давно уже не было: в бесконечных войнах и экологических катастрофах выжили только растения — те, что могли обойтись без опыления насекомыми. Да в океане ещё теплилась жизнь — водоросли, моллюски и фитопланктон. На других планетах, использовав замороженные образцы земной фауны, люди создали искусственные экосистемы. Но, не здесь — Земля была никому не нужна.

Что за создания летали вокруг башен, не знал никто. Разумеется, отсутствие знаний о гиперпространстве не мешало человечеству его использовать.

Кирилл опустился на землю. Он всегда задерживался в центре Станции — сидел на растущей лишь в этом месте, невысокой мягкой траве и смотрел на башни накачки.

Молчаливый куб пугал. Чем именно, Кир не знал. Вероятно, обыденностью. Если бы он гудел и переливался горящими гранями, паря над землёй, то не вызвал бы страха — ведь, по мнению мальчишки, Гиперпространственный Излучатель должен выглядеть именно так. Но от хитрого куба, маскирующегося под обычный предмет, ждёшь любого подвоха!

Кир никогда не приближался к нему и не трогал. Он бы вообще обходил его стороной, но уж слишком красивы были колонны, подпиравшие небосвод. Глядя на них, мальчишка задавался вопросом: почему красота, так часто соседствует ужасом, будто они друг друга притягивают?

С другой стороны, жуткий куб не сделал ему ничего плохого...

Мысли прервал шорох. Реющий над степью парус начинал менять форму, приходить в соответствие изменившемуся узору внизу...

«А я ведь этот узор, я никогда и не видел! — подумал Кирилл. — Если смотреть сверху, с крыши Преобразователя — угол чересчур мал, а снизу — вообще ничего разглядеть невозможно».

Станцию Кир излазал вдоль и поперёк. А то, что было на самом виду, выходит, не замечал!

«Как же подняться на парус? Наверное, нужен какой-нибудь блок».

Что именно, Кир представлял весьма смутно. Но, на Станции проблемы всегда разрешались сами собой, стоило приложить хоть немного усилий.

Мальчишка встал и решительно направился в поле.

Потихоньку настроение улучшалось. Щекотала ноги трава, спину согревали нежаркие весенние лучи. А главное, теперь у Кирилла была цель.

Вверх! Вверх на парус!

На что он надеялся!

Теперь Кир удивлялся своей наивности.

«А ещё — сын учёного, победитель олимпиад! Всерьёз полагать, что над степью колышется парус, прикреплённый тросами к красным штуковинам, которые бегают по каким-нибудь рельсам! Как мне такое вообще взбрело в голову?»

Конечно, в действительности всё было иначе. Никаких рельсов в степи не нашлось. Зато в промоинах виднелись катушки, видимо генераторы поля.

Не зря его всегда так отталкивало это место! Похоже, сработало то, что учёные, за неимением лучших определений, зовут: «интуиция». Ещё неоткрытые органы чувств или животная осторожность, кто знает? Мальчишке приходилось прилагать нешуточные усилия, чтобы попросту не сбежать: казалось, что воздух дрожит, а волосы шевелятся от затопившего степь напряжения.

Многогранники парили в метре над землёй. Тросов к ним не крепилось, да и не за что было бы их зацепить, ведь грани безостановочно двигались. И не было паруса. Даже при неизменном направлении и силе ветра, никакие тряпки не стали бы парить над землёй. А вес тросов? Смех, да и только!

В небе висели треугольники из странного, поглощавшего свет, материала. Они меняли положение, повинуясь танцу многогранников. И только. Какая сила их связывала, оставалось неясным.

Идти среди сотен движущихся объектов было непросто. Давно надо было вернуться, но Кир всё шагал вперёд.

Зачем? Он не знал... Почему бы и нет? Ничем не хуже, чем сидеть часами на арке или валятся в кровати!

Глупое упрямство неминуемо ведёт к катастрофе, но изредка правила нуждаются в исключениях: в центре поля Кирилл обнаружил купол, из которого вверх тянулся туго натянутый леер.

Отлично!

Оставалось найти какой-нибудь электрический блок — и вперёд! Страха сорваться не было, сегодня на арке он добровольно едва не шагнул в пустоту. Только не факт, что на складе найдётся что-либо подходящее. А если найдётся, как он заберётся к тросу? Стенки купола были гладкими и скользкими, из вездесущего белого пластика.

Кир обошёл купол... Никаких удобненьких лесенок!

Рука сама собой полезла чесать затылок. Вот глупость: будто от такого массажа, мозг станет лучше работать!

Как же обидно! Протопать через всё поле, играя в догонялки с гудящими, будто рассерженные пчёлы, штуковинами — и зря!

Бросить затею вот так? Нет!

В отчаянии, мальчишка пошёл на второй круг. И сразу заметил чёрный кружок на девственной белой поверхности.

Подошёл, присмотрелся, потрогал рукой...

Среагировав на прикосновение, пластик поплыл, и на месте кружка появилась ниша с экраном, заполненном символами, а на поверхности стены возникли углубления-ступеньки. В нише лежал свёрток.

Трогать экран Кир не стал. Достал свёрток, раскрыл.

Да! То, что надо. Блок-подъёмник и подвесная система.

Комплект для облуживания «паруса»? Но зачем? Насколько Кир понимал, в персонале Маяк не нуждался.