Читаем Легионы Рима на Нижнем Дунае. Военная история римско-дакийских войн (конец I – начало II века н. э.) онлайн бесплатно

Эта небольшая книга не претендует на строгую научность, хотя ни одного вымышленного героя в ней нет. Она написана на основе ряда статей, часть из которых публиковались за последние двадцать лет в различных региональных и центральных изданиях (см. библиографический список), а часть по разным причинам не увидели свет, оставшись лишь в рукописных вариантах. Автор старался по мере сил «оживить» древнюю историю, показать людей в их жизненной динамике, в том реальном мире, который их окружал. Отсюда, наверно, увлечение эпиграфикой, археологией, появившееся сразу после поступления на первый курс Барнаульского государственного педагогического института. Автор очень благодарен своему первому наставнику Алексею Павловичу Уманскому, который многое сделал для того, чтобы это увлечение не пропало, а превратилось в предмет научного интереса.

Даки же появились гораздо раньше. В начале уже далеких 70-х гг. на экраны кинотеатров вышел одноименный румынский фильм Сержиу Николаеску. Помню, как мы, провинциальные мальчишки из далекого сибирского города, удаленного за многие тысячи километров от Нижнего Дуная, с замиранием сердца в который уже раз смотрели на противоборство римских легионов со свободолюбивым и гордым народом. Величественная фигура царя Децебала, роль которого талантливо сыграл Амза Пелля, коварный и хитрый Домициан произвели сильное впечатление не только на нас, но, судя по сохранившимся с тех лет вырезкам из «Иностранной литературы», и на кинематографических критиков. Не знаю, вряд ли авторы сценария С. Николаеску и Т. Попович могли себе представить, что где-то «на краю ойкумены» двенадцатилетние мальчишки, понаделав щитов и деревянных мечей, будут играть в даков и римлян…

Сначала это был просто дилетантский интерес — вырезки из издававшегося тогда журнала «Румыния». Затем прочитанная от корки до корки книга Ирины Тимофеевны Кругликовой. Диплом «Скифо-фракийские отношения в V-IV вв. до н. э.». Стажировка в МГПИ им. Ленина после окончания института и выбор: фракийцы или скифы. Первые победили. Затем работа над диссертацией по военно-политической истории Мезии под руководством Василия Ивановича Кузищина. Корпуса и корпуса надписей. Тысячи далеких судеб ауксилариев, легионеров, воевавших с даками на Дунае. Постепенно стали рождаться строчки, где слышится звон мечей и воинственный клич римских легионеров, покоряющих Дакию. Рельефы монументальной колонны Траяна, метопы «Трофея», установленного на месте давно отгремевших сражений, делают, несмотря на всю свою панегиричность, уходящую от нас все дальше и дальше вглубь веков античную историю живой.

Мне хотелось бы выразить особую благодарность: за внимание как ответственного редактора серии и за помощь в подборе специальной литературы — старшему научному сотруднику Института истории материальной культуры РАН кандидату исторических наук Валерию Павловичу Никонорову, без инициативы которого эта книга не увидела бы свет; за оказание мне в прошлом большого содействия в отборе эпиграфических памятников — кандидату исторических наук Николаю Ивановичу Соловьянову; за прекрасно выполненные иллюстрации — моему старинному другу, члену Союза архитекторов России Александру Васильевичу Сильнову.

Автор

Обширные пространства от Вардар-Моравского бассейна на западе до Черного моря на востоке, от Прутско-Днестровского междуречья и Карпат на севере до побережья Эгейского моря на юге населял в древности народ, называемый античными географами фракийским. К северу от Тема (Балканских гор) по нижнему течению Истра (Дуная) и в Трансильвании жили северные фракийцы, а по южным склонам Балкан и в Родопах — южные. Обе ветви были составлены исконными обитателями этой страны, говорили на похожем языке, имеющем, однако, территориальные диалекты. Древнефракийский язык имел много общего с древнемакедонским. Фракийцы делились на многочисленные племена, которые часто враждовали между собой, тем самым создавая благоприятную почву для завоевателей.

На крайнем северо-западе у границ с паннонскими племенами жили трибаллы. По сообщению Геродота, в начале V в. до н. э. они занимали сравнительно небольшую территорию низовьев реки Бронг (совр. р. Морава в Сербии), впадающей в Дунай[1]. Однако постепенно сила трибаллов росла. В 424 г. до н. э. они нанесли тяжелое поражение фракийскому царю Ситалку, который сам сложил голову в решительном сражении. Границы племени расширяются, достигая на востоке реки Эск (совр. р. Искыр в Болгарии), а на западе правого притока Дуная — реки Савы. Дальнейшие территориальные притязания сталкиваются с интересами все более крепнущей Македонии.

Пик могущества трибаллов приходится на первую половину IV в. до н. э. В это время у них начинается процесс разложения первобытно-общинного строя и формирования раннего государства. Выделяется знать, зарождается институт царской власти. Трибаллам удается, где мирным, где военным, путем, объединить ряд более мелких северофракийских и соседних иллирийских племен. На правом берегу Савы возникает столица племенного союза — город Сирмий, получивший название от самого известного из трибалльских царей — Сирма. Армия этого грозного, воинственного племени достигала, по уверениям античных авторов, 30 тысяч воинов, представляя серьезную опасность для соседних государств. В 339 г. до н. э. трибаллам даже удалось нанести ощутимое поражение Филиппу II, уставшее войско которого во время возвращения из «скифского» похода было внезапно атаковано ими в горных теснинах. Трибаллы лишили Филиппа II захваченной добычи, а самого тяжело ранили в правое бедро. До конца жизни отец Александра Великого остался хромым, тяготясь положением калеки.

Со второй половины IV в. до н. э. начинается постепенный упадок трибалльского объединения. С севера, переправляясь через Дунай, его начинают теснить более многочисленные и не менее воинственные кельтские племена. С юга решительный удар наносит Македония. В 335 г. до н. э. Александр Македонский совершает стремительный поход против северных фракийцев. В большом сражении ему удается разбить трибаллов. Как отмечает римский историк Арриан, битва носила упорный характер. Варвары ни в чем не уступали македонцам, пока в дело не вступила фаланга. Только тогда трибаллы обратились в бегство, потеряв 3 тысячи убитыми[2]. Правивший в это время Сирм с остатками своего племени укрылся на неприступном острове Певка в дельте Дуная, но после непродолжительного сопротивления явился к Александру и признал себя побежденным.

Трибалльский царь, несмотря на поспешность своего бегства, успел зарыть значительную часть своих сокровищ, и они совершено случайно были обнаружены в 1986 г. на севере Болгарии в селе Рогозен крестьянином во время уборки картофеля. Клад состоял из 165 великолепных серебряных сосудов, как повседневного, так и ритуального назначения. Судя по надписям на кувшинах и фиалах, они собирались трибалльскими царями в течение почти столетия различными путями. Многие из сосудов были подарены предшественникам Сирма фракийскими династами, желавшими заручиться поддержкой грозного северного соседа. Так поступил Котис I, стоявший во главе одрисского объединения южных фракийцев с 383 по 359 г. до н. э., а затем его преемник Керсеблепт, подаривший роскошный серебряный фиал трибалльскому царю Дидюкаймосу. Клад наглядно подтвердил свидетельство античных авторов о ведущей роли трибаллов среди северофракийских племен в первой половине IV в. до н. э.

Однако к III в. до н. э. положение изменилось. Теснимые со всех сторон трибаллы не выдерживают конкуренции с более сильными соседями. С востока надвигаются скифы. На западе Сирмий захватывают иллирийцы бревки, а вглубь исконных владений в начале III в. до н. э. вторгаются полчища кельтов. Территория расселения некогда могущественного племени резко сокращается, численность трибалов падает.

Кельтское нашествие затронуло практически все древние народы на севере Балкан, докатившись до Греции. Только здесь, получив серьезный отпор, завоеватели вынуждены были повернуть назад. После длительных кровопролитных столкновений с фракийскими племенами часть кельтов скордисков обосновалась по берегам реки Моравы, оттеснив своих соперников на восток. Другая часть во главе с вождем Батанатом поселилась у впадения реки Савы в Дунай близ г. Сингидуна (совр. Белград). В течение II-I вв. до н. э. победители в значительной степени смешались с побежденными. Однако в социально-политическом развитии кельты опережали фракийцев и иллирийцев, что объясняется их более тесными контактами с Македонией. Скордиски часто служили в македонской армии в качестве наемников. Показателем их превосходства считается также наличие собственной золотой и серебряной монеты, до римского завоевания имевшей широкое хождение на Среднем Дунае. Были у этого могущественного кельтского племени и города, о которых упоминает географ Страбон: Георта и Капедун[3]. В конце I в. до н. э. скордиски, истощенные борьбой с иллирийцами и фракийцами, под ударами римлян переселяются в соседнюю Паннонию.

У северных границ Македонии античные историки и географы помещают дарданов. В отличие от кельтов, дарданы не сливались с фракийцами, но часто действовали с ними заодно, предпринимая грабительские набеги на Македонию и Грецию. Как отмечает Тит Ливий, во II в. до н. э. это иллирийское племя представляло серьезную угрозу для соседей[4]. Македонские цари принимали всевозможные меры, чтобы обезопасить свои владения от их рейдов. Традиционной являлась тактика «выжженной земли», когда широкие приграничные полосы полностью опустошались, что лишало противника провианта и фуража. Персей накануне решительного столкновения с Римом совершил в Дарданию успешный поход, значительно ослабив ее. На грозного врага натравлялись и другие, не менее воинственные, племена, ищущие места для поселения. Среди последних особенно выделялись бастарны.

По поводу этнического происхождения бастарнов уже у античных авторов имелись существенные расхождения. Страбон и Тацит склонны считать их германцами, однако Тит Ливий, Аппиан и Плутарх упоминают о них как о кельтах. Вероятно, последние ближе к истине. Испытывая сильнейшее давление с запада германцев, а с востока сарматов, бастарны в начале II в. до н. э. двинулись к Дунаю в поисках пустующих земель. Один поток, обогнув Карпаты, докатился до устья, заняв остров Певку. Другой, обойдя горы с запада, продвинулся до среднего течения реки. В I в. до н. э. под натиском скордисков, а затем сарматов бастарны ушли отсюда к северо-восточным границам Дакии в верховья Днестра и Тиссы.

В течение многолетних скитаний они в значительной степени восприняли обычаи своих соседей, а также частично смешались с ними, образовав племенной союз. Практически все античные авторы называют бастарнов конным народом, подобно сарматам. Однако в бою всадника сопровождал пехотинец, способный в случае необходимости заменить павшего товарища. Как замечает Юлий Цезарь в своих «Записках о галльской войне», такой же метод ведения военных действий практиковали германцы[5]. С фракийцами бастарнов объединяла не только общая территория расселения, но и одинаковая ненависть к Риму. На протяжении всей своей истории, а одним из последних о бастарнах упоминает Аммиан Марцеллин, они неоднократно вступали в различные антиримские союзы или самостоятельно прорывали лимес империи на Нижнем Дунае. Их высокий рост, сила и воинственность наводили ужас на когорты римлян. Союз с бастарнами во II в. до н. э. вселил надежду в сердце македонского царя Филиппа V во время его борьбы с Римом. Испуганные многочисленностью бастарнов дарданы, не надеясь собственными силами отстоять родные земли, послали в «вечный город» посольство с просьбой о помощи. Лишь только жадность Персея, не пожелавшего выплатить бастарнам обещанного отцом вознаграждения, спасла Эмилия Павла от неприятностей, связанных со столкновением с этим племенем. В I в. до н. э. бастарны, возглавляемые несколькими вождями, продолжали играть на Нижнем Дунае значительную роль.

Вдоль реки Цибрус (совр. Цибрица в Болгарии) жило племя мезов. Сведения античных источников о них очень скупы. Если верить краткому сообщению Флора, римляне до конца I в. до н. э. имели о мезах лишь смутное представление[6]. Однако, исходя из того, что, начиная со времени правления Тиберия, их именем стала называться вся римская провинция на Нижнем Дунае, специалисты делают вывод о значительной силе и влиятельности этого племени во фракийском мире.

Наиболее известным среди нижнедунайских племен было северофракийское племя гетов, занимавшее с древнейших времен низовья и устье Дуная. К северу от реки до Тираса (совр. Днестр) тянулась обширная засушливая «гетская пустыня». В конце VI в. до н. э. Дарий I прошел здесь, преследуя отступающих скифов. Геты после непродолжительного сопротивления вынуждены были подчиниться царю царей. И в V-IV вв. до н. э. они все еще не имели достаточной сплоченности и силы для отражения вражеских нашествий, и им вновь пришлось покориться нахлынувшим завоевателям. На сей раз это были скифы. В конце V — начале IV в. до н. э. в степях Северного Причерноморья сформировался крепкий племенной союз, возглавляемый царем Атеем, который начал наступление на юг. Скифы захватывают дельту Дуная, а затем заставляют ряд греческих колоний признать свою власть. Каллатис даже чеканит в это время серебряную монету с изображением бородатого всадника-скифа. Продвигаясь дальше, Атей разбивает воинственных трибаллов, отбрасывая их на запад. К середине IV в. до н. э. его власть простиралась уже до Византия, платившего царю дань. Один из центров племенного объединения Атея, находящийся на территории между излучиной Дуная и Черным морем, получил название Малой Скифии (совр. Добруджа в Румынии).