Читаем Завещание помещицы: повести и рассказы онлайн бесплатно

Художественная литература об Уфе на русском языке не целика по объему, но достаточно представительна и качественна. Если отбросить поэзию, мемуары, публицистику, а так-же отдельные страницы и главы в романах и повестях, то вся уфимская проза XIX и XX веков уместится в восемь произведений. Родоначальником уфимской прозы в последнее время, благодаря архивным изысканиям уфимского историка М. И. Роднова, стал считаться редактор неофициальной части издававшихся в Уфе «Оренбургских губернских ведомостей» Иван Сосфенов, создавший два интересных рассказа об обороне Уфы во время пугачевского бунта: «Иван Игнатьевич Дюков» (1852) и «Вестник спасения и радости» (1852). К сожалению, по произведения были опубликованы в местной периодике и до недавнего времени были известны лишь узкому кругу специалистов. В эти же годы читающая Россия познакомилась с книгами Сергея Аксакова «Семейная хроника» (1856) и «Детские годы Багрова-внука» (1858). В XX веке Уфа предстала в повестях Бориса Четверикова «Малиновые дни» (1927) и «Синяя говядина» (1929), а также в романах Петра Храмова «Инок» (1992) и Раили Шаяхметовой «Слова и листья» (1999). И паше время эту традицию продолжают современные уфимские прозаики разных поколений: Игорь Фролов, Светлана Чураева, Салават Вахитов, Юрий Горюхин, Сергей Круль, Игорь Савельев, Артур Кудашев, Максим Яковлев и другие.

Сергей Леонидович Круль родился в Уфе 7 июля 1953 года в семье художника Леонида Яновича Круля. С детских лет тяготел к стихотворству и музыкальному сочинительству. В 1970 году мосле окончания средней школы № 1 поступил в Уфимский авиационный институт, который закончил в 1975 году. С 1978 гола работал на моторостроительном заводе. В 70-е годы увлекался русской и советской прозой. Среди любимых авторов были: Достоевский, Гоголь, Лесков, Бунин, Платонов, Булгаков, Бондарев, Айтматов. В 1977 году написал первую песню на стихи Николая Рубцова «Морошка». Первая и единственная среди бардов Башкирии виниловая грампластинка «Все невольно в памяти очнется…» вышла в Москве на фирме «Мелодия» в 1991 году. Свою первую книгу «Мой отец — художник Леонид Круль» начал писать зимой 1995 года, и первый экземпляр книги лег на край отцовского гроба 8 октября 1997 года. Вторая книга «На углу Социалистической и Бекетовской» вышла в 2005 году. В 2006–2008 годах работал в газете «Семейный курьер». В эти годы были изданы еще две его книги: «Богомаз» (2006) и «Там, где дом моей матери» (2007). Пятая книга «Девушка в синем» вышла в издательстве «Вагант» в 2009 году. В марте 2011 года был принят в Союз российских писателей. В эти же годы наряду с литературными увлечениями активно занимается музыкально-концертной деятельностью. Организовал три общегородских музыкально-поэтических вечера, посвященных творчеству поэта Николая Рубцова. Был шесть раз в Вологде, на родине Рубцова, выступал в Уфе и ряде городов России с песнями и романсами на стихи А. Жигулина, Д. Кедрина, Н. Заболоцкого, Б. Чичибабина, В. Соколова, А. Фета, М. Лермонтова, И. Бунина, М. Авакумовой, М. Волошина, А. Несмелова, А. Ахматовой, а также на свои собственные стихи.

Сергей Круль принадлежит к старшему поколению уфимских прозаиков. Особенностью его творчества является интерес к судьбам маленьких, подчас незаметных людей, одиноких в современной городской жизни. В отличие от своих собратьев по перу он не является выразителем чаяний русского народа, как Михаил Иванов, не создает масштабные исторические полотна от революционных событий до мифической «Велесовой книги», как Роберт Паль, не является певцом дикой природы, как Камиль Зиганшин, не погружает в мифологические глубины истории Уфы с помощью сказок и легенд, как Елена Ефимова, не привлекает к себе многочисленных читателей таинствами траволечения, как Рим Ахмедов. Его творческий путь хотя и не пролегает мимо суетных проблем современных мегаполисов, но вся его любовь принадлежит Уфе уходящей, с ее уютными одноэтажными домиками, утопающими весной в цветении черемухи и сирени, с нехитрым бытом простых семей, переживших много невзгод, но сохранивших в своих душах любовь к жизни и неистребимую тягу к творчеству. Во многих его произведениях присутствует живопись и музыка, поскольку его отец был известным уфимским художником, а он сам является автором и исполнителем популярных песен и романсов, в том числе неофициального, но любимого многими уфимцами гимна города Уфы — «Я родился в Уфе».

Эстетически творчество писателя близко к декадансу. В этом плане он находится между писателями старшего поколения, работающими в русле традиционного реализма, и молодежью, тяготеющей к постмодернизму. Декаданс — это не только упадок морали и эстетизированный пессимизм. По мнению современного литературоведа, профессора А. В. Татаринова: «Декаданс может быть идеологией сильных, кто не готов шагать строем, помня о том, что подвиг совершается одиноким сердцам, ищущим свой путь, избегающим затасканных цитат»{Татаринов А.В. Дионис и декаданс: поэтика депрессивного сознания (субъективная монография). Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 2010. С. 10.}.

И большинстве рассказов Сергея Круля действуют герои-одиночки, отличающиеся от окружающих либо несбыточными стремлениями к творческим вершинам, либо физическими или психическими недугами. Его разговорный стиль подкупает своей простотой и естественностью. Во многих рассказах он дополняется живыми диалогами. Язык повествователя и героев чаще всего усредненный городской, что способствует свободному и легкому восприятию широкой читательской аудиторией. Произведения писателя увлекательны и отражают современное мелкобуржуазное сознание в его провинциальном изводе. У героев рассказов нет твердой идеологической позиции или спокойной сознательной веры. Зачастую они стремятся обрести почву с помощью религии или искусства, но подсознательное стремление к свободе, как правило, приводит их к разочарованности и трагическому пессимизму.

Так, в рассказе «Зеркало» (2006) мелкий конторский служащий одержим страстью к музыкальному сочинительству. Однажды в порыве творческого вдохновения ему удалось проникнуть в недоступный ему в земной жизни мир Зазеркалья, где восхищаются его музыкой. Однако все его последующие попытки реализовать свои музыкальные наклонности в реальности не увенчались успехом. И он трагически погиб, разбив головой зеркало. Здесь звучит явная реминисценция из поэмы С. Есенина «Черный человек»: «Я один… И разбитое зеркало…»

О другой судьбе одинокого музыканта говорится в рассказе «Мелодия для новогодней елки» (2005). В этой тонкой лирической истории о современном дяде Ване (опять перекличка с классикой, теперь уже с А. Чеховым) звучит боль о талантливом сочинителе романсов из маленького провинциального городка, проработавшего всю свою жизнь школьным учителем музыки. Образ одинокой елки на городской окраине, где бездетные супруги по традиции праздновали встречу Нового года, подчеркивает их культурную отделенность от местных жителей. Рассказ органично построен вокруг романса на стихи Н. Заболоцкого «Облетают последние маки…». Оставшись в конце жизни без жены, одинокий Иван Петрович повесил на новогоднюю елку ее фотографию, а потом дома сочинил мелодию на стихи Заболоцкого о странствиях одинокой души. Этот романс он исполнил в следующий раз только перед смертью для своей ученицы Лидуси, которая, и свою очередь, спела его на похоронах своего учителя. Печаль по ушедшей жизни в этой грустной истории тонко и незаметно перетекает в катарсис победы высокого строя души, верной себе самой, над прозой холодного и неуютного мира.

Даже два небольших рассказа-анекдота — «Похождения дымчатого кота под Новый год» (2005) и «Путевка в рай» (2006) — связаны с переосмыслением известных литературных произведений. В первом из них просматривается пародия на «Собачье сердце» М. Булгакова, в которой вместо дворняги Шарика действует бездомный дымчатый кот, ненавидящий дворников и собак. С помощью волшебства в последний день уходящего года кот превращается в богатого купца дореволюционной Уфы. А дальше с ним происходят забавные приключения, связанные с кошачьими повадками в теле солидного человека. К сожалению, за этими похождениями не просматривается трагикомизма «нового человека», выплеснутого из революционной пены, поскольку в новом варианте нет ни революции, ни рожденных ею шариковых.

В рассказе «Путевка в рай» анекдот о нелепой смерти от шальной пули городского выпивохи и бездельника Леши Балагурова основан на популярной в русской литературе теме о попадании пьяницы в рай. В свое время К. Аксаков в рецензии на издание древнерусской повести XVII века «Повесть о бражнике» писал о ценимом в народе чистом и безгрешном веселии, славящем жизнь и ее создателя и не имеющем ничего общего с алкогольной зависимостью и религиозным фанатизмом. Леша Балагуров на современном витке истории продолжил эту давнюю русскую традицию, прожив непутевую, но светлую и бескорыстную жизнь.

Одним из наиболее интересных рассказов является «Володя» (2005). В этой внешне незамысловатой истории жизни полоумного мальчика-подростка, которого вынуждена содержать престарелая мать, содержится несколько более глубоких пластов. Один из них связан с христианской традицией блаженства нищих духом. Детское добродушное восприятие окружающего мира главным героем дает повод для подобного толкования этого образа. Другой пласт связан с послевоенной российской традицией, вызванной феминизацией общества, доводящей инфантилизм мужчин до гротескных размеров.

Рассказ «Восстание рабов» (2005) напоминает черно-белое советское кино. В нем представлен конфликт между положительным мальчиком из благополучной семьи Антоном, который любит и понимает музыку и учится играть на скрипке (цитата из первого фильма А. Тарковского «Каток и скрипка»), и злым драчуном Костей, лишенным музыкального слуха. Судя по деталям, Костя лишен еще и отца. Его воспитывает мать, работающая в цветочном киоске. Поскольку времени на воспитание Кости у его матери слишком мало, он растет хулиганом, подобно Мишке Квакину из классической повести А. Гайдара «Тимур и его команда». Злой Костя вымогает у воспитанного Антона деньги, превращая его в своего раба. Чтение романа о восстании рабов под предводительством Спартака (тоже, кстати, классики детского чтения в советские годы) раскрывает глаза Антона на свою незавидную судьбу. Под влиянием чтения и первой любви к девочке Лене он восстает против тирании Кости и в драке с ним обретает чувство собственного достоинства и вожделенную свободу. Сегодня подобные произведения кажутся анахронизмами. Однако этот рассказ по-своему правдив, поскольку он точно передает черно-белое миросозерцание советских людей 50-60-х годов XX века.

Это миросозерцание, лишенное полутонов, чем обладала классическая русская литература даже второго и третьего рядов, оплачено морями крови первой половины XX века, стерших и душах выживших сложное восприятие мира. А потом на смену советскому аскетизму и простоте пришел цинизм С. Довлатова и принципиальный аморализм В. Сорокина и В. Пелевина. Потому-то в эпоху новой постсоветской сложности произведения, подобные «Восстанию рабов», вызывают такую ностальгию по утраченной простоте и ясности ущербной советской морали.

Внешне простой по сюжету рассказ «Герань» (2006) на глубинном уровне представляет собой притчу о природе мещанства. Говорящий цветок, подаренный девушке Саше в день, ее совершеннолетия, являющийся в народе символом мещанства, представляет собой в рассказе образ мудрой и любящей природы. Пока Саша была чиста и наивна, она читала кишу природы и могла разговаривать с цветком, который давал ей мудрые советы. Но потом, закончив школу и поступив и институт, она решила сознательно использовать способности цветка распознавать сущность людей и предвидеть будущее. В этом автор рассказа усмотрел истоки современного мещанства, образно представленные в известном библейском сюжете о древе познания добра и зла. В эпохи Просвещения и Модерна платой за научный и технический прогресс стал разрыв с матерью-природой. Человек, возомнивший себя центром мироздания и царем природы, стал терять смысл своего существования. Одним из печальных результатов этого сложного и длительного процесса стало массовое появление мещанства, понимаемого не только как особое городское сословие, но и, в более широком смысле, как человеческий чин, значительно ограниченный по сравнению с прежними людьми, детьми природы. Прагматичному мещанству стал чужд язык природы, сфера его интересов стала ограничившая сугубо материальными ценностями, и в результате его жизнью стала управлять необходимость. Для таких людей знание будущего стало смертельно опасно, поскольку могло лишить их призрачных надежд на счастливую судьбу. Цветок любил Сашу, поэтому он замолчал навсегда.

Особое место в творчестве Сергея Круля занимают четыре повести: «На углу Социалистической и Бекетовской» (2005), «Девушка в синем» (2009), «Портрет композитора» (2010) и «Завещание помещицы» (2013). Все они, как и большинство рассказов писателя, связаны так или иначе с Уфой. Но в них с помощью исторических фантазий автор, помимо изображения самых обычных людей, решает новую задачу просвещения своих читателей в области нравственного подвижничества в отечественной истории. В XX веке в силу идеологических причин были преданы забвению многие исторические деятели и подвижники русской культуры. В повестях Круля возвращаются из небытия как выдающиеся уфимцы: губернатор Н. М. Богданович, священник Е. В. Еварестов, помещица И. И. Бекетова, так и фигуры общероссийского масштаба: композитор М. П. Мусоргский, художник И. Е. Репин, царевна Софья, купец И. С. Мясников. Все они, по мнению автора, внесли свой посильный вклад в укрепление духовных основ русской культуры, без которых сегодняшняя жизнь не может быть полноценной.