Читаем История зарубежной литературы XVII―XVIII вв. онлайн бесплатно

Допущено Министерством просвещения СССР в качестве учебника для студентов педагогических институтов по специальности № 2101 «Русский язык и литература»

Москва • «Просвещение» • 1978

Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор Б. И. Пуришев;

доктор филологических наук, профессор В. Н. Богословский.

© Издательство «Просвещение», 1978 г.

Адрес этой книги — студенческие аудитории. Она написана для начинающих филологов, которые завтра понесут свои знания в школьные классы, — и не только знания, но и мысли, идеи, чувства и, что особенно важно, — нравственные принципы, ибо из всех областей культуры наибольшую нравственную нагрузку несет в себе литература художественная, которую они будут преподавать в школе. Объектом литературы всегда была и остается, говоря словами Пушкина, «судьба человеческая, судьба народная». О человеке и народе художник рассказывает языком живых образов и живых картин, обогащая их дарами своего сердца и достигая тем самым огромной силы эмоционального воздействия.

Раскрывать нравственное богатство литературы — значит формировать личность. Поэтому учитель-словесник больше всех своих коллег ответствен за нравственную полноценность тех миллионов наших юных граждан, которые ежегодно, окончив школу, вливаются в армию активных созидателей материальных и духовных ценностей общества, он тот сеятель «разумного, доброго, вечного», о ком так пламенно писал в прошлом веке Некрасов. В педагогических институтах формируют кадры этих «сеятелей». К ним обращена эта книга. В ней излагается история художественной литературы стран Западной Европы — сравнительно небольшого отрезка времени — XVII и XVIII вв. Но в сочинениях авторов этой исторической эпохи — а среди них есть немало великих имен — раскрывается широкая панорама жизни личности и общества. Здесь много найдем мы пищи для ума и сердца. И главное — примеры высоких гражданских чувств (трагедии Шиллера, Корнеля, «Брут» Вольтера, «Фуэнте Овехуна» Лопе де Вега и др.). Вольтер называл театр Корнеля «школой величия души». Как бы далеко мы не ушли от времен и идей Корнеля, в «школе величия души» мы нуждаемся не меньше его современников.

История народов совершалась в напряженных и острых классовых конфликтах. Писатели не могли не отражать их. В поэме Джона Мильтона «Потерянный рай» мы слышим бурю революции, в пламенной прозе Руссо — негодующий голос французского плебея, бросившего вызов аристократам, в речи испанской крестьянки Лауренсии — призыв к бунту против притеснителей народа.

Но не только гнев, протест, революционный пафос найдем мы в литературе двух этих веков, но и картину интимной жизни человека, его чувств, страстей, заблуждений, его сердечных бед, его личных трагедий («Федра» Расина, «Принцесса Клевская» г-жи де Лафайет и др.). И в этих трагедиях есть своя великая нравственная сила, они учат понимать чужую боль, рождая в сердцах то благородное чувство гуманности, которое становится одним из элементов целого комплекса идей и чувств, называемого нами гуманизмом. В таких картинах особенно сильно ощущается тот очистительный синтез «страха и сострадания», который Аристотель называл «катарсисом».

Много несходных мотивов, эстетических концепций, школ, противоборствующих художественных направлений найдем мы в литературе указанной поры. В комедиях Мольера — философские раздумья («Мизантроп»), смех над нелепостями мод («Смешные жеманницы»), негодующая сатира на лицемерие («Тартюф») и — веселость, веселость, заражающая, бодрая. А за Пиренеями, где только что замолк голос великого жизнелюбца Лопе де Вега, — «космическая скорбь» Кальдерона, диссонансы барокко. Контрасты! Это — XVII век.

В Германии юношеская страстность свободолюбивых драм Шиллера и спокойная, глубинная мудрость «Фауста» Гете. В Англии — бодрая, не знающая страха и отчаяния жизнестойкость Робинзона, лукавый и добрый юмор Филдинга, скорбный сарказм Свифта, со слезами смешанная насмешка Стерна и чистая, как горный хрусталь, поэзия Бёрнса. Во Франции — вездесущий, беспокойный, насмешливый «возмутитель» века Вольтер, печальный и пламенный Руссо, праздничная, предреволюционная победность комедий Бомарше. Век XVIII!

Огромное духовное богатство сохранили нам книги. Образованность не есть простая начитанность. Ее формирует система знаний, которая дает понимание преемственности времен, логики исторического развития, борьбы и движения идей. Она обостряет духовное зрение, придает крепость и верность мышлению. Эту систему знаний дают лекционные курсы и учебная литература.

Меня бесконечно радует мысль, что мою книгу будут читать молодые и пылкие умы. Право, это великое счастье быть для них одним из первых истолкователей шедевров мировой литературы!

XVII и XVIII вв. открыли новую эру в мировой истории. Они явились тем рубежом, который отделил две социально-экономические системы — феодальную, просуществовавшую со времен падения Римской империи, и буржуазную, началом которой послужили две мощные по размаху и всемирно-историческому значению революции, — английская в XVII в. и французская — в XVIII в.

В ходе революционных боев, в сражениях армий, в актах кровопролитий и жестокостей, в столкновениях партий, в публицистических изданиях, в борьбе философских, политических, религиозных и эстетических идей, в стихах поэтов, в речах ораторов решался, в сущности, один вопрос — быть или не быть феодализму. Победа буржуазных революций ответила на этот вопрос. Феодализм пал, уступив место новому строю, более жизнеспособному, более соответствовавшему возросшим материальным и духовным возможностям общества.

Революции произошли в двух европейских странах — в Англии и Франции, но значение их не было локальным. Экономические и социальные перемены, произошедшие в этих странах, имели решающее значение для всей Европы. Об этом убедительно писал К. Маркс, раскрыв существо происшедших перемен: «Революции 1648 и 1789 годов не были английскою и французскою революциями; это были революции европейского масштаба. Они представляли не победу одного определенного класса общества над старым политическим строем; они провозглашали политический строй нового европейского общества. Буржуазия победила в них; но победа буржуазии означала тогда победу нового общественного строя, победу буржуазной собственности над феодальной, нации над провинциализмом, конкуренции над цеховым строем, дробления собственности над майоратом, господства собственника земли над подчинением собственника земле, просвещения над суеверием, семьи над родовым именем, предприимчивости над героической ленью, буржуазного права над средневековыми привилегиями… Эти революции выражали в гораздо большей степени потребности всего тогдашнего мира, чем потребности тех частей мира, где они происходили, т. е. Англии и Франции».[1] Для всемирной истории огромное значение имела и американская революция, свершившаяся за 13 лет до французской и оказавшая на нее значительное влияние.

Вне этих событий нельзя себе представить содержания духовной жизни тогдашней Западной Европы. Исторические события XVII столетия подготовил Ренессанс. Он начал наступление на феодализм, борьба с которым развернулась в Западной Европе с особой силой в XVII и XVIII столетиях. Грандиозные открытия эпохи Возрождения пробудили сознание народов и поколебали традиционные нормы средневековой жизни, средневекового мировоззрения, основанного на идеологии христианства.

Открытие Америки в конце XV в. внесло переворот в представление людей о географическом положении Земли, открытие Коперником гелиоцентрической системы изменило их взгляды на вселенную, возрождение античной культуры, которому так энергично содействовали ученые-гуманисты, перевернуло их представление о человеческой истории. Этому способствовали и технические нововведения. «Изобретение книгопечатания, пороха и компаса оказало такое влияние на человеческие отношения, какого не оказывала ни одна власть, ни одна секта, ни одна звезда», — писал английский философ Фрэнсис Бэкон.

Растущие производительные силы требовали от науки новых дерзаний, новых открытий, изобретений. Усилилась роль буржуазии в жизни общества. Буржуазия, растущий и крепнущий класс, возглавила торговлю, развитие внутренней экономики, взяла в свои руки вооружение войск, мореплавание. Она поняла практический смысл науки и материалистического мировоззрения и потому поддержала научные дерзания ученых. Заинтересованная в свободном рынке труда и в освобожденной от каких-либо регламентаций торговле, буржуазия поддержала гуманистические идеи равенства, национального строительства (территориальное объединение, объединение культуры, языка, освобождение от областничества). Ее идеологи, великие деятели Возрождения, а потом деятели Просвещения прокладывали дорогу всему человечеству. Их идеалы, их благородные цели были, конечно, значительно шире классовых задач буржуазии, но в тот исторический период эти идеалы были прежде всего связаны с буржуазией и ее практическими интересами.

Европейские монархи, нашедшие в буржуазии поборницу сильной централизованной королевской власти, в XVI столетии покровительствовали развитию наук и искусств, ласкали художников, снисходительно прощали им дерзостные нападки на церковь. Даже Рим, цитадель католицизма, попал под общее влияние времени, не ведая, какие опасности несет ему новая идеология, слепо веря в свои несокрушимые силы. Лев X окружал себя учеными, художниками, скульпторами и позволял себе шутки по поводу «мифа о Христе».

Выступление буржуазии против феодализма приняло в некоторых странах форму борьбы за церковные реформы. Англия, Нидерланды, Скандинавские страны, Женева, часть германских княжеств откололись от католического Рима. В Германии забушевала Великая крестьянская война. Во Франции разгорелись кровавые междоусобные религиозные распри. Движение за церковные реформы, развернувшееся в Западной Европе в эпоху Ренессанса, получило в исторической науке наименование реформации или протестантизма. Во главе его стояли Мартин Лютер и Жан Кальвин. Религиозная борьба, всколыхнувшая огромные народные массы, в сущности, была одной из форм социальной борьбы и предвещала буржуазные революции. Революционный шторм грозил смести уже в XVI столетии все здание феодального общества, сокрушить веками сложившуюся экономическую и социально-правовую его систему.

И тогда европейские монархи, римский папа поняли, с каким огнем они играли. Началась феодально-католическая реакция, или, как иногда ее называют, контрреформация.

В 1542 г. по инициативе кардинала Караффы, ставшего впоследствии папой (Павел IV), в Риме было создано верховное судилище инквизиции.[2] В 1559 г. основана так называемая «конгрегация», призванная осуществлять контроль над умами и ведать списком запрещенных книг — «Индексом». В этот «Индекс» заносились названия печатных сочинений, противоречащих духу и букве католического христианства.

Мы находим здесь имена прославленных авторов, которыми гордится человечество, — Эразма Роттердамского, Монтеня, Дидро, Вольтера, Гюго. В «Индекс» попала даже карта Луны, составленная в XVII столетии английским астрономом Джоном Уилкинсом, вместе с его трактатом «Открытие нового мира». «Индекс» сохранял свою силу вплоть до XX века и только на вселенском соборе, проходившем в 1962―1965 гг. в «век атеизма», как с горечью констатировал один из епископов, «Индекс» был наконец отменен.

Ватикан признал, что времена переменились, и объявил «аджорнаменто» (обновление). Вселенский собор на своих 168 заседаниях принял 139 важных решений, смысл которых, в сущности, сводился к стремлению как-то приспособить христианство к веку космоса и атома. Однако тогда, в XVI веке, церковь была еще сильна и, напуганная реформацией, пошла на крайние репрессивные меры и еще большее усиление централизованной духовной власти (папы римского). Вселенский собор в городе Трнденте (1545―1563) признал непогрешимость папы, вручив ему тем самым неограниченные полномочия.

В 1540 г. папа Павел III официально признал новый духовный орден иезуитов,[3] незадолго до того организованный испанским монахом Игнатием Лойолой для борьбы с протестантизмом (реформацией). Орден иезуитов — самое чудовищное, что могла породить католическая церковь. Строжайшая дисциплина, четкая иерархия в отношениях между его членами, беспрекословное выполнение всех приказов «черного папы», генерала ордена, который подчас бывал могущественнее самого римского папы, полнейший аморализм в средствах достижения цели (шпионаж, подкуп, убийства) превратили орден в страшнейший орган репрессий и террора — своеобразную католическую мафию, перед которой трепетали не только простые смертные, но и короли и папы. Орден сосредоточил в своих руках огромные богатства. Он существует и по сей день, насчитывая в своем составе не один десяток тысяч членов, осуществляя и ныне тайные акции международной, самой экстремистской реакции. Иезуиты сыграли огромную роль в истории западноевропейских государств XVII и XVIII столетий. Они взяли под свой контроль систему воспитания молодежи, организовали в ряде стран иезуитские школы (в иезуитском коллеже учился даже самый яростный противник духовенства — Вольтер).

Феодально-католическая реакция не уничтожила основных завоеваний Возрождения, но она сдержала стремительное развитие истории, внесла известное смятение в ряды борцов за прогресс, оттянула время окончательного разгрома феодализма в Западной Европе, дала атакуемому классу — феодальному дворянству — некоторую передышку. Она внесла разлад, трагическую разорванность, идейный надлом в сознание людей. Она физически уничтожила многих гениальных сынов человечества, столкнула с правильной дороги некоторые недостаточно стойкие умы.

Однако поступательное движение истории не остановилось. XVII век проделал огромную работу в области научного мышления и познания законов природы, подошел вплотную к пониманию «неразрывной… связи материи и движения» (В. И. Ленин),[4] разработал принципы математической логики и внес большой вклад в становление таких наук, как математика (дифференциальное исчисление), физика, биология.