Читаем Что случилось с Россией онлайн бесплатно
Сергей Буркин
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С РОССИЕЙ
Да все события истории никогда
полностью не понимаются в раскале современных
им страстей - а только на большом расстоянии
охладительного времени.
К читателю
Заняться темой, сформулированной в заголовке, я решился - могу сказать точно – 5 мая 1991 года после прочтения напечатанной в этот день в газете «Советская Россия» удивительно бестолковой статьи Эдички Лимонова (Савенко). Однако вскоре - в день путча ГКЧП - бросил свое исследование, сочтя ход событий чересчур непредсказуемым. Но одиозность протекавших событий требовала все же как-то их осмыслить, и я, неоднократно бросая, возвращался к теме вновь и вновь, хотя и чувствовал, что события опережают меня.
В итоге, за прошедшие годы мои размышления, перенесенные на бумагу, сложились в весьма объемистую монографию, ни один раздел которой я, тем не менее, не могу считать вполне законченным, а выводы ни одного раздела не могу считать вполне доказанными, хотя сам я уверен, что они достаточно близки к истине, поскольку основаны на чисто научном объективном анализе.
А годы летят, и в моем возрасте уже нельзя быть уверенным, что каждая начатая работа будет завершена - приходится считаться с возможностью и иного исхода...
Несколько предварительных замечаний
Рецензенты упрекают меня за то, что я очень часто употребляю частицу КВАЗИ-. Но что поделаешь, если окружающие нас явления политической жизни в действительности оказываются не тем, чем стараются выглядеть!
Для сокращения, объема, а также для живости изложения, из статьи почти полностью исключены всякие ссылки на источники. Прошу читателя поверить мне на слово, что каждую приведенную в статье цифру, каждую цитату, каждый факт я могу подтвердить документом или информацией, опубликованной в печати. Надеюсь, что ссылочный аппарат будет мною когда-нибудь приведен в будущей монографии.
Прошу прощения у читателей старшего поколения за то, что я иногда чересчур «разжевываю» некоторые очевидные для нас положения. Это - для молодежи. Ведь прошло уже более десяти лет после начала так называемой «перестройки», подросло поколение, которое слабо представляет себе жизнь доперестроечную.
В силу ограниченного объема работы из нее пришлось полностью исключить аграрные проблемы России - и прошлые, и будущие.
В событиях последних лет классовые конфликты частенько переплетаются с национальными. Для их разграничения и полного исключения возможности смешения последних с первыми, пришлось начисто абстрагироваться от национально-территориального аспекта и ограничиться анализом событий в одной лишь России, даже без учета так называемых автономий. Исследованием же национальных конфликтов можно будет заняться после монографии. Любой национальный конфликт - это надолго.
1.
Последние полтора десятилетия XX века знаменуют собою удивительно быстрый и исключительно крутой поворот мировой истории:
- распалась и перестала существовать мировая социалистическая система (оставшиеся «социалистические»страны весьма разнородны и системы не составляют);
- разделился на пятнадцать (а фактически - много больше) кусков и кусочков, еще вчера «великий и могучий», Советский Союз, более полувека гордо именовавший себя «первой страной победившего социализма»;
- коммунистические партии «социалистических»стран, как выяснилось, утратили способность противостоять антисоциалистическим силам, сумевшим поднять широкие народные массы своих стран на борьбу, якобы, против искажений и пороков социализма (в частности, против господствовавших здесь тоталитарных недемократических режимов), сумевшим победить в этой борьбе и прийти к власти;
- на смену социалистическим производственным отношениям - как в республиках, составлявших ранее СССР, так и в ряде других стран бывшего социалистического лагеря, где коммунистические партии потеряли власть, открыто провозглашена и полным ходом осуществляется реставрация капитализма;
- как только потеряли власть, немедленно распались, продемонстрировав тем самым свой полный отрыв от своих народов, и сами коммунистические партии тех бывших социалистических стран, где началась реставрация капитализма, что, в свою очередь, крайне пагубно сказалось на всем мировом коммунистическом движении;
- хотя Россия признана постоянным членом Совета Безопасности ООН и, тем самым, правопреемницей СССР в роли мировой державы, но сфера влияния в слаборазвитом мире Россией от СССР не унаследована и полностью утрачена - прежняя роль СССР в «Третьем мире» России просто стала не по карману; в результате, на смену прежней политической биполярности мира быстро идет всевластие американского империализма, беззастенчиво празднующего свою победу над Россией в «холодной войне», - грядет неприкрытый американский диктат в глобальных масштабах.
Нельзя не подчеркнуть, что стержнем всех этих всемирно-исторических катаклизмов является обвальное крушение «социалистического» общества в СССР.
В течение большей части XX века мы считали главным противоречием переживаемой эпохи противостояние и борьбу между миром капитализма и миром социализма, не случайно называемые войной, хотя и «холодной». Вооруженное противостояние двух систем - эту «холодную войну» - мы считали одним из проявлений классовой борьбы, борьбы между пролетариатом и буржуазией. Эти, якобы прописные, истины с апломбом повторяли на научных конференциях академики; эти, якобы прописные, истины «лекторы по распространению» безуспешно пытались вдалбливать своим засыпающим слушателям и т.д. Мы токовали, как глухари, и не хотели видеть, что противостояние с миром капитализма нами уже проиграно, что во всемирной классовой борьбе с буржуазией пролетариат уже потерпел - будем надеяться - временное, но чрезвычайно тяжелое поражение
Поскольку «холодная война» велась не междy армиями, а между экономиками двух систем, в этой «войне» противная сторона изначально будучи сильнейшей, имела целью, не доводя противостояния до войны настоящей, с помощью непрерывной многолетней гонки вооружений истощить светскую экономику, довести ее до развала. И это империалистам удалось.
Начиная послевоенную гонку вооружений, СССР и США стартовали с разных уровней. Догоняя американскую военную промышленность, советская экономика должна была сначала преодолеть глубокую техническую отсталость, унаследованную ещё от царских времен, и залечить раны, нанесенные тяжелейшей четырехлетней войной. За годы напряженного тру- да, сконцентрировав все силы страны в одной точке, нам удалось до6иться примерного паритета с США по основным стратегическим видам оружия, но американская технология воспользовавшись - умело и без предрассудков - возможностями, открывшимися в связи с началом новой научно-технической революции, продолжала наращивать темпы роста военного производства. Чтобы поддерживать вышеупомянутый, жупелом ставший, «паритет», нам приходилось год за годом расходовать на военные нужды сзыше 30% валового национального продукта; американцы же тратили от громады своей экономики лишь 6%, причем их экономисты считали такой уровень военных расходов близким к предельно допустимому.
Ведь не менее двух третей валового национального продукта должны затрачиваться на амортизацию средств производства и новое строительство, последняя треть остается на народное потребление. Угробляя эту последнюю треть валового национального продукта на бесконечную гонку вооружений, на что же существовал сам советский народ? - Отчасти за счет недофинансирования до цивилизованных норм здравоохранения (что подрывало здоровье советских людей, сокращало продолжительность их жизни), просвещения и культуры (что снижало уровень подготовки кадров на много десятилетий вперед), амортизации оборудования (что влекло за собою не только моральное старение его, техническую отсталость, но и прямое дряхление предприятий) и т.д. Во-вторых, за счет расхищения природных богатств страны, выбрасывавшихся на мировой рынок по заниженным ценам - нефть, газ, лес, алмазы, золото на некоторый период затыкали брешь в советском бюджете. Как это ни парадоксально, но бедою для нас оказались наши богатейшие ресурсы, позволявшие год за годом тратить их без оглядки. Даже при самом бесхозяйственном использовании их хватило на несколько десятилетий «холодной войны». Никакая другая страна в мире не выдержала бы долго такого сочетания: дорогостоящий милитаризм в политике внешней и полная бесхозяйственность в политике внутренней. Но когда мировой рынок нашим сырьем пресытился и поток нефтедолларов, газо-, лесо-, алмазодолларов стал мелеть, советская экономика оказалась у разбитого корыта - с бесчисленными прорехами во всех отраслях хозяйства и без сил для дальнейшего наращивания, вдогонку за Америкой, военного производства. Сторонники американского образа жизни, привыкшие выставлять Штаты образцом для всеобщего подражания, презирая Родину сравнивают соревнование СССР с США с ситуацией из басни Крылова про лягушку и вола; обидно, но приходится признать, что исход соревнования в обоих случаях, был одинаков - лягушка лопнула.
Мягче выражается политолог Павлова-Сильванская, сравнивающая Россию с Сизифом, не первый уже век втаскивающим на Голгофу истории неподъемную тяжесть великодержавной фанаберии. Совсем было уже вкатила при Иване Грозном - и вдруг - срыв! - Смутное время... Опять вверх под дубинкою Петра Великого и дальше - за двести лет - в начале XX века совсем было уже вкатила (оступившись несколько раз на крутой тропе - под Аустерлицем, Севастополем, Порт-Артуром и т.п., но все же почти вкатила) - и снова срыв - 1917 год! Снова вверх без передышки, вкатилась в Берлин, истекая кровью, и дальше без отдыха, добавив к прежней тяжести межконтинентальную ракету с атомной боеголовкой, вверх, вверх, через перевалы Афганистана, вверх!.. Но у истощенного до предела Сизифа сил не хватило - и вот снова срыв, снова Россия по территории на уровне времен Ивана Грозного...
В отличие от настоящей войны, во время которой можно назвать день и час начала и конца сражения, дату поражения или победы, в «холодной войне» точную дату нашего поражения указать невозможно. Одним из очевидных признаков поражения СССР в «холодной войне», признаком его военно-экономического истощения была неспособность перехваленной Советской Армии справиться с маленьким полусредневековым Афганистаном.
Но до середины 80-х годов о необратимом поражении СССР в гонке вооружений знал лишь узкий круг самых высших партийно-государственных руководителей страны, многие из которых все еще не хотели верить в безвыходность положения, упорно надеясь на авось. Только потому они и допустили к власти реформатора Горбачева с его тогда еще немногими сторонниками; что почувствовали и осознали (хоть и не все) приближение катастрофы. В отличие от руководящей «верхушки», у широких народных масс, одураченных непрерывной пропагандой, несмотря на постоянное смутное недовольство низким жизненным уровнем, ни малейшего предчувствия катастрофы пока еще не было; высочайшим партократам признаваться, что они довели страну до ручки, вовсе не хотелось. О том, что «холодная война» лагерем социализма уже проиграна, наш народ еще не подозревал.
Смешно ставить крутой поворот мировой истории в вину или в заслугу одному человеку, хотя на Западе сейчас очень модно превозносить Горбачева, «как самого выдающегося человека в истории XX столетия», - по оценки французского президента Миттерана. «Очень немногим людям дано изменить ход истории. Но именно это сделал Горбачев», - утверждает английский премьер-министр Мейджор. В действительности ни Горбачев, ни «вся пpезидентская рать» не смогли бы это сделать намеренно, даже если бы очень захотели. Однако остается фактом, что детонатором событий, обрушившихся на мир, как лавина, была провозглашенная Горбачевым так называемая «перестройка».
Грагедия Горбачева в том, что все его целенаправленные действия не только не достигали поставленных целей, но каждый раз приводили к совершенно неожиданным для него самого результатам. Как неумелый факир, выпустивший джина из бутылки и не способный ни повелевать им, ни загнать назад, Горбачев первоначально подразумевал под «перестройкой» всего лишь реформу административно-командной системы управления экономикой страны; однако совсем другие политико-экономические силы, охотно подхватившие инициативу Горбачева, но поведшие себя гораздо горбачёвистее, довели дело действительно до полной перестройки всего общественного строя на обломках советского государства, не выдержавшего этого испытания и развалившегося на составные части. Но об этом потом.
Михаил Горбачев является, несомненно, величайшим ревизионистом из всех, паразитировавших когда-либо на марксистско-ленинском учении. Подобно тому, как хозяйственный крестьянин, чтобы уничтожить куст чертополоха, вбивает лопату в землю не под самый его корень, а в некотором отдалении, да на как можно большую – для верности - глубину, так и Горбачев тоже постарался копнуть поглубже, аж под известные «источники», особенно под ту самую «английскую политэкономию». Оно и понятно: классическую немецкую философию давно уже не читает никто, даже профессора, преподающие ее студентам; утопический социализм дискредитирован самими марксистами, как наивная маниловщина; остается корень зла - политэкономия...
И вот Горбачев, выступив за «деидеологизацию» и «общечеловеческие ценности», отверг тем самым начисто учение об интересах, положенное в основу социологии еще французскими просветителями XVIII века и развитое затем англичанами, отверг учение о классах, разработанное последними, и классовую борьбу, открытую тоже еще до Маркса - историком Тьерри. Всех их - под корень! Если копнуть под марксизм на всю глубину, да обрубить лопатой корни, - авось этому чертополоху уже не поправиться...
Как полагается всякому ревизионисту, Горбачев, призывая к «деидеологизации», не пытался опровергнуть марксистские представления о классовости всякой идеологии - он как бы делал вид, что знать о них не знает; как будто он не зубрил старательно в Московском университете, что всякая «деидеологизация» (как и всякая «беспартийность») - это ничто иное, как одна из форм идеологической борьбы классов. Подобным же образом Горбачев никогда не пытался опровергнуть существование классов и борьбы между ними. Просто с начала Перестройки он перестал в своих выступлениях употреблять эти термины, ранее ему не чуждые. А вслед за ним и вся его команда тех лет (Яковлев, Шеварднадзе, Ельцин, Вольский и др.), отличавшаяся весьма высокой продуктивностью по части трепа, вдруг забыла слово «класс». Вместо этого термина при необходимости стали говорить «категории», «группы», «части населения», «социально-демографические слои» и т.п.
