Читаем Под гнетом богов онлайн бесплатно

В круговороте бытия

Живущих душ, Слышны сердцебиения.

Придумав смысл бытия,

***

Заблудшие не знают

Своего предназначения.

В делах своих преуспевая,

***

Наживы жажду утолив,

Живут так, словно смерти не бывает,

Живут как будто и не жив.

***

Не укротить желание заблудших,

Взять все, чего коснется взгляд зениц,

Насытив чрево, до слез они смеются,

***

При этом душу истощив.

И так живут, не зная правды,

Что суть в нутре давно мертва.

***

Ну, а глаза и тело жаждут:

Хотим все больше мы блага.

И стоит только лишь смириться,

***

С отвратной мыслью своей.

О том, что здесь,

Никто не устремится,

***

Найти начало наших дней.

Не вспомнит ни один из старцев,

Что мудрость будто осознав.

***

О том что в детских рвениях прекрасных,

Заложена большая благодать.

Сейчас же вы большие люди,

***

С серьезным делом и лицом.

И голос истины, что трубит повсюду,

Вам не услышать ни ухом, ни нутром.

***

Вдруг поколеблет все основы,

И землю с океаном сотрясёт.

Увидев ослепляющее знамя,

***

В сердцах, прогнивших дрожь пройдет.

Придёт кого все ненавидят,

Вечно взалкающий огнем.

***

И не сгибаемую мыслью,

В душе своей воздвигнет шторм.

И поколеблются основы,

***

Что, так стремитесь вы спасти.

Но от него вы не дождетесь,

Ни капли вашей беспросветной лжи.

***

Огнем испепеляя, пройдет нога его.

В груди сжимая много горя,

Путь к истине найдет душа.

***

Таких как он везде не принимают,

И смертью часто губят их.

Поскольку жар с себя источая,

***

Покоя не дают другим.

Но возрождаясь, словно феникс,

Вслед за одним, идет другой.

***

И вот его встречаю снова,

Наш буревестник,

Наш герой.

Болезнь появилась задолго до рождения нашего героя. И не надо думать о нем то, что он уникален. Таких как он много, но все же недостаточно. Болезнь начала проявлять себя почти сразу. Мне трудно описать её. Нечто едва уловимое, жаждущее разрушения. У этой болезни нет определённой формы или состояние. Это нечто коллективное, что присутствует везде одновременно. И так как это не материальная вещь, и она не имеет определённого значения и не может быть определена. Её действия на вселенную масштабные и разрушительные. Болезнь как яд, пропитывает все и отравляет сознание живого. Искушает и подталкивает на нечто определённо нестабильное. Покоряет сердца слабых и заблудших, воспламеняет их сердца на гнев и несправедливость. Под её влиянием все во вселенной начало отвергать справедливость, назвав ее жестокой и немилосердной. Искажая состояние и суть вещей, болезнь стремится к разрушению. Вначале все живое находилось в естественном балансе, и под словом баланс я подразумеваю не то, о чем вы могли подумать. Баланс – это четкое понимание простоты действий для развития телом и духом. Изначальное понятие баланса было следование определённым наставлениям и правилам, и они не касались сильной коллективизации живых, они были направленны больше к личному развитию. Однако, все меняется. И после того, как все живое во вселенной, начало познавать нечто, как они думали более глубокое, приводящее их к новым горизонтам, в погоне за ложными идеями. Многие не поняли, что все их ценности и стремления – это хрупкие веточки, которые неизбежно ведут к падению. Многие подались влиянию болезни, и не могу сказать, что это сильно огорчило меня. Так как вместе с общим безумием пришло и яркое безрассудство, и жажда истины. Пришли те, кто жаждут познать и осознать нечто нерушимое. Те чьи души не могли принять устои общего безумного порядка. И эти отчаянно смелые и упрямые смельчаки не нуждались в звонком зове горна, что вострубит и призовёт к истине. Стоило только немного подуть ветром озарения, и в их душах просыпалась буря. Этих людей я смело могу назвать буревестниками для всей вселенной. Однако, на сколько тонка грань между истиной и заблуждением? Решайте сами. Ну а Мне же стало безумно интересно за этим всем наблюдать. Итак, послушаем же историю нашего героя.

Будь ты в другом мире, в другом обличии, человек идет по твоим следам, несет в деснице своей награду за ложь твою, отчаяние и смерть.

Меня называют – Туур Гес. На местном диалекте Туур имеет много значений, например: не откуда, пустое, или нечто неодушевленное. Слово Гес- означает бродячий. Так бродячих псов называют гес ит, где ит- это пёс. Говоря точнее, за спиной меня называют туур гес ит, значение думаю вы осознаёте, ну а если коротко в здешних краях я – Гес.

Имени, данного мне с рождения я не помню и о том, как я попал в это место. У меня много воспоминаний про мою жизнь, но они обрывисты и хаотичный, порой это напоминает бред наяву. Мое прошлое впивается ко мне в разум как мигрень, воспоминания причиняют боль, и в то же время дают надежду вернуть то, что у меня было отнято.

Селма, моя жена, пытается пробудить меня взяв за руку, согревая ее. Пусть моя кожа и сердце огрубели после множества битв, но лёгкость и тепло этих рук согреют любое окаменевшее сердце. На ее золотистых волосах отражаются лучи солнца. Лучшее что я могу увидеть, открыв глаза – это ее светлое лицо.

–Вставай, ты уже спишь полдня, надо снова промыть твои порезы, они очень глубокие.

–Меня мало волнуют незначительные ссадины, когда ты рядом.

–Я рада твоему возвращению, когда ты уходишь меня не покидает мысль, что это наша последняя встреча.

–Тем не менее я всегда возвращаюсь.

Селма обняла меня крепко прижав к себе:

–Как бы я хотела остановить тебя и больше никуда не отпускать.

–Ты знаешь Селма, у меня есть долг не только перед вами, в жизни не все так просто.

–Надеюсь, я дождусь, когда ты выполнишь все свои обязательства, и мы вместе сможем насладится жизнью. Пообещай мне, что ты не бросишь меня одну, пообещай, что не умрешь, – Сельма не смогла сдержать слез. Убрав слезы с ее лица, я поцеловал сою супругу.

–Я буду возвращаться к тебе всегда, даже смерть не сможет меня остановить.

Из обеденного зала разнесся звонкий смех моей дочери, и ее рассекающий воздух голос:

–Отец, ты проснулся? Солнце уже давно встало, пора играть.

–Агнет, дай отцу еще немного времени.

–Твоя дочь порой невыносимо навязчива.

–Ты прав, это мне напоминает тебя во времена, когда ты меня обхаживал.

–Разве не ты бегала за мной? Могу поспорить что так и было.

Селма сквозь слезы подарила мне улыбку:

–Мне до сих пор трудно представить, как ты смог дыбиться моего расположения?

–Это было самое утомительное из моих сражений, однако, награда была весьма хороша.

В комнату с возмущённым лицом вбежала Агнет:

–Отец, сколько можно тебя ждать?

Я взял одеяло и накрыл им себя:

–Агнет, я еще даже не завтракал.

–Уже скоро обед, отец.

–Тем более, могу я хотя бы поесть.

Агнет начала стаскивать с меня одеяло, но я отчаянно надеялся скрыться от ее настойчивости:

–Селма, ты родила мне маленького тирана.

–Нет, не вмешивайте меня в ваши дела, это твоя дочь.

–Моя дочь была милым ребенком, который помещался у меня в ладони, а сейчас это что-то невыносимо жестокое.

Я схватил Агнет, завернул в одеяло и начал раскручивать ее вокруг себя, смех заполнил комнату. Селма пыталась остановить наши игры, так как знала что обычно они заканчиваются не очень удачно, но когда это нас останавливало?

Это воспоминание самое четкое из всех, я помню все его детали. Память играет со мной злую шутку, будто намеренно оставив четкими те воспоминания, что приносят мне больше всего боли. Временами во сне я вижу битвы, в которых я участвовал. Предсмертные агонии и стоны людей, с застывшим на лице ужасом. Убиенные не верили до самого конца в скорую погибель, в глазах сверкала жажда жизни и огонь надежды. Все знают про смерть, но мало кто может осознать ее неотвратимость, и бессмысленность стремления прожить на мгновение дольше перед нависшем над тобой мечем. Великие дела человек может сделать за короткую жизнь, но и долгая жизнь может быть прожита в пустую. Однако имеют ли наши дела хоть какой-то вес перед временем, что стирает в пыль всё сотворенное нами? И какой смысл в заведомо обреченной жизни? Много воинов просили пощады перед смертью, но милосердию нет места в битве. Смерть позади всех, мы лишь ждем ее объятий. Мой меч пролил много крови, но жалости к врагам я не чувствовал, ибо свято верил, что бьюсь за что-то истинно подлинное, но кто же знает где эта истина? Быть может, я ошибался.

Меня нашли в Долине Забытых, местные приносят туда увядающих. Это люди, у которых тело перестало подавать признаки жизни от старости, либо было убито насильственной смертью. Люди, которые доживали до глубокой старости походили на дряхлое подобие скелета, на который была натянута высохшая кожа, тела бальзамировали соком дерева Миса, дабы паразиты не доедали остатки плоти. Выглядело это весьма скверно. Души в этом мире не покидали тело, а проявлялись рядом с ним, немощные и полные надежд они могут говорить, могут слышать и видеть, правда и это происходит в их случае весьма необычно, так как слушают и видят они не органами чувств, а душою. Звуки души слышат через колебания рядом с ними, а речь словно проявляется у человека в голове, так и обречены они на нескончаемые думы возле своих тел. И единственным занятием остаётся созерцание мира вокруг себя. Так разговоры проходящих путников для увядающих становятся чем-то безусловно важным. Раскат грозовых туч над бушующим океаном и волны с пеной, разбивающееся об скалы, все это обретает новый смысл в мире, где ничего не происходит. Но вряд ли это может полностью скрасить одиночество этой огромной армады душ, которые ждут второго шанса. Каждый из них может отказаться от вечного ожидания и пойти в неизведанное, но на такой шаг решались немногие.

Надежда на воскрешение дает им сил ждать вечно, а быть может страх неизвестного. Многих родные держат у себя дома, дабы украсить бремя одиночества, но большинство со временем отдают их для упокоения в Долине Забытых. Здесь им подбирают место, и навеки оставляют ждать пророчества, когда бог жизни и разложения Хелеем даст их телам второй шанс. Хелеем – главное божество. Местные люди почитают его культ превыше всего. По приданию когда-то этот мир был наполнен созданиями, появляющимися из черной полужидкой почвы, но тела их были бесформенны и слабы потому и век их был недолог, сама черная почва не была пригодной к жизни. Хелеем первым вышел из черной почвы с очертаниями похожими на человеческие, и смог сохранить свою форму. Набравшись сил и осознав себя, осознав, что он существует обрел силу, с помощью которой мог манипулировать черной почвой. Так Хелеем начал создавать материю для этого мира. Создав все живое, Хелеем создал малых богов для правления по разным частям света. После этого Хелеем исчез, но оставил пред своим уходом свой завет что, вернувшись он воскресит всех достойных. Интересно то, что перед воскрешением он поглотит плоть избранных. Храмы Хелеему не воздвигались, так как считалось что весь мир это и есть его храм. Возводились лишь обелиски, где собирались люди на проповеди его жрецов. В жертву же, принималось практически все, основной целью было пожертвовать дорогим для себя. Особо фанатичные последователи приносили в жертву пальцы рук или вовсе отрубали себе конечность полностью, культ поощрял физическую боль для очищения души.

Хелеем первородный, ты сотворил жизнь ради славы Своей.

Молим тебя поглотить плоть нашу в чрево твое.

И как земная мать наша исторгла несовершенную плоть нашу, Ты создай плоть не знающею тлена.

Даруй нам второй шанс, и не будет у нас Бога почетнее Тебя.

Ты покинул нас, дабы проверить преданность нашу, и мы верны тебе.

Мы ждем Тебя, дабы пасть в милость и благодать твою.

Молим Тебя, и Тебе одному истинно служим.

Местные говорят, что время от времени, такие как я появляются здесь, но дальнейшая их судьба им неизвестна, и не особо интересна.

Я лежал во рву возле дороги. Я помню этот день. Губы, иссохшие от жажды и сломанные ребра, обрекшие каждый мой вздох на мучительную боль, но несмотря на это, я не переставал искать выход из этого ада. Так прошел день, мои попытки преодолеть ров были тщетны, силы были на исходе. Люди не хотели отзываться на мои стоны и просьбы о помощи. Умирая от жажды, я прокусывал себе губы, в надежде утолить жажду кровью. Лежа на спине, не в силах даже век поднять я, уже смирившись, ждал смерть и неожиданно мое лицо почувствовало капли дождя, и они усиливались с каждым мгновением, начался проливной дождь. Открыв рот, я пытался утолить жажду, и когда вода наполнила дно рва водой я, припав к земле лицом, жадно отхлебывал воду, в этот момент я услышал голос:

–Эй бедолага! Что же с тобой случилась, если ты как бродячий пес пьёшь из лужи?

Мне нечего было сказать этому человеку, я и речи его не понимал, обернувшись, я молча смотрел в глаза предполагая, что и этот человек пройдет мимо.

–Я Агвит, кузнец в этом треклятом городе, ты кто будешь? Что разлегся в яме?

Единственное внятное слово что я понял было Агвит. Мне показалось, что он издевается надо мной, в его голосе было слишком много насмешки как мне показалось, да и сил на бестолковые разговоры у меня не было.

–Плохо дело, твой обречённый взгляд говорит о том, что ты уже смирился со смертью в яме из грязи, хотя ты вроде похож на нормального человека, точно не бродяга.

Я не понимал речи, однако, решил ответить путнику:

–Если хочешь помочь – помоги, в противном случае сгинь с глаз моих. Не хочу видеть твое ухмыляющееся лицо последним перед смертью.

Это выражение забрало все мои силы, я завалил голову на бок и тяжело дышал.

–Что ты бубнишь? Мне тебя не понять, ты бредишь? Тебя, наверное, застали врасплох разбойники, они часто здесь околачиваются. Ладно, я помогу тебе хоть и это, наверное, плохая идея, – Агвит достал меня из ямы и окликнул человека, проходящего мимо с конной повозкой:

–Погоди, давай отвезем его ко мне в кузню. Я оплачу тебе сколько понадобится.

Погрузив меня в повозку, Агвит пригляделся ко мне внимательно:

–Хорошо тебе досталось. Что ж, быть может, выживешь.

Присев рядом со мной на повозке, Агвит открыл кожаную флягу, висевшую на ремне через плечо, сделал пару глотков:

–Хочешь Кипящего Эля? Мне просто сейчас больше нечего предложить тебе. Между прочем, это лучший напиток что ты найдешь в нашем забытом богами городе. Его делают в таверне Черная Рука, хозяин там Борл- тот еще брюзга, но рецепт его эля весьма неплох.