Читаем Сет из Хада онлайн бесплатно

Роман

«И разделился мир на две части – одна была отдана Свету, другая Тьме, ибо нет одного без другого, как нет реки без берегов, а жизни без смерти…

«Книга Суккуб»

Часть первая

– Метатрон! – Спокойный, полный глубины и величия голос гулко раздался в пустой комнате.

Стоящий на коленях серафим поклонился невидимому собеседнику.

– Я здесь, Владыко!

– Ты все сделал?

– Суккуб оказался умнее, чем мы думали, Владыко, – Метатрон снова поклонился.

– Хочешь сказать, он понял? – Голос Иерарха звучал спокойно, но Метатрон легко уловил скрытое напряжение.

– Не все, но…

– У нас нет права на ошибку, Метатрон, – в голосе послышались резкие нотки, – может, тебе нужен помощник?

– Нет, Владыко, – Метатрон покачал головой, – это вызовет подозрения…

– Возможно, – снова перебил голос, – хорошо, надеюсь, ты справишься. Что с амулетом? Ты можешь забрать его?

– Не думаю, что хранитель отдаст его добровольно, – Метатрон покачал головой.

– Найди способ, иначе…

Голос умолк. Не дождавшись продолжения, Метатрон негромко сказал:

– Я знаю, Владыко.

– Действуй, время не на нашей стороне! – Иерарх вновь замолчал, словно опасался даже словами навлечь опасность.

– Да, Владыко, – смиренно произнес Метатрон.

Голос не ответил. В наступившей тишине было слышно, как громко бьется сердце старого серафима. Выждав несколько мгновений, Метатрон негромко произнес:

– Владыко?

Никто не ответил. Вздохнув, Метатрон осенил себя священным полукругом, и тяжело, словно обремененный непомерным грузом, поднялся с колен…

Глава первая

…Старший следователь по особо тяжким грехам граф Сет Раум не спеша поднимался по древней каменной лестнице, чувствуя легкую радость при виде знакомых до трещинок стен родного Департамента мертвых душ. Свалившая его несколько ночей назад болезнь еще напоминала о себе приступами боли в пояснице, но в целом он чувствовал себя неплохо. Настолько, что был безмерно рад сменить уютную обстановку дома на кабинетную строгость, а капризную любительницу городских сплетен Прозерпину на тяжких грешников, чья исповедь изумила бы даже демонов Хаоса.

Ночь едва началась и, если не считать «обращенных», убиравших последствия очередного землетрясения, Сет был единственным, кто поднимался по истершимся ступеням старого здания. Лежащий у входа в Департамент двухголовый Ахерон – один из немногих оставшихся в живых созданий, помнивших самого Денница, оглядел всеми четырьмя глазами на кивнувшего ему Сета, и отвернулся. Это было узнавание и разрешение на проход. Несмотря на то, что голов у Ахерона было две, разговаривать не умела ни одна из них. Пройдя мимо молчаливого чудовища и, поднявшись еще на несколько ступенек, Сет подошел к широкой двери, за которой открывался коридор шестого круга. Не успел он сделать несколько шагов, как почувствовал чей-то скользнувший по спине взгляд.

– Граф Раум! – Шорохом падающей листвы прошелестел по пустому коридору бесцветный голос.

Сет обернулся. Это была «обращенная» Трупикова. На ней было красивое и дорогое на вид платье, черный цвет которого так шел бледному цвету лица «обращенной», и ожерелье из черных камней.

– А, это вы, – Сет улыбнулся, – или я вас давно не видел, или вы сегодня и вправду такая…, – он на мгновение запнулся, подыскивая подходящий эпитет, – светящаяся. Вас легко принять за…

– Демоницу? – Сету показалось, что в ее тоне скользнула тень неудовольствия, – Ну, это вряд ли, – ответила Трупикова и без всякого перехода, добавила, – я только что была у вас в кабинете…

– Я тоже иду туда, – усмехнулся Сет.

– …Вас хочет видеть директор. Срочно, граф!

Сет нахмурился но, взглянув на бесстрастное лицо «обращенной», произнес:

– Забавно. Еще не вошел, а меня уже ищут. Что ему нужно, не знаете?

– Откуда мне знать? – Трупикова посмотрела своими бесцветными глазами, и добавила, – Я лишь курьер.

Сет подумал, что она лукавит – по Департаменту ходил осторожный слух о связи директора с Трупиковой. Настолько осторожный, что Сет услышал об этом не от служащих, а от всезнающей Прозерпины, в очередной раз получившей повод обозвать все мужское население Хада ненасытными кобелями. Что, впрочем, за редким исключением, было чистой правдой.

Трупикова ушла, не прошелестев больше ни звука. В очередной раз, отметив ее воздушную походку, Сет мрачно вздохнул и пробормотал:

– Чёрт!

Он уже собирался продолжить свой путь, но не успел сделать и шага, как снова почувствовал на себе чей-то, на этот раз куда более неприятный взгляд. Еще не оборачиваясь, Сет уже знал, кто это – поговаривали (и не без оснований), что у графа Раума и на спине есть глаза. Передернув плечами, словно скидывая ненужный груз, Сет негромко произнес:

– Не пялься мне в спину, Мертвецов, – сделал шаг, и закончил, – а то… сожгу ненароком.

– Как ваше здоровье, граф? – Тон Мертвецова, как и голос, был также неприятен Сету.

– Не дождетесь! – С иронией, призванной скрыть раздражение, ответил Сет.

– Да мы-то как раз дождались, – без особой радости сказал Мертвецов, – вы, наконец, вышли на службу. И вас ждет директор. Давно.

Сет обернулся и посмотрел на похожего на тень Мертвецова. Худой и высокий, он был немногим ниже ростом и совсем не уступал в полномочиях – Саван Мертвецов был помощником директора, по совместительству его глазами и ушами. И у Сета, и у Мертвецова были свои отделы в Департаменте, но Сет был демоном, а Мертвецов «обращенным», и одно лишь это обстоятельство, не говоря уже о взаимной неприязни, огромной пропастью лежало между ними.

– С каких пор ты стал посыльным? – Сет пристально смотрел в бесцветные глаза Мертвецова, в которых невозможно было что-либо прочесть.

– Если этого требует мой долг перед Департаментом… – высокопарно начал Мертвецов, но Сет перебил его.

– Или перед директором?

– Для меня это одно и то же! – С вызовом ответил Мертвецов.

– Что ж, передай директору…, или Департаменту, раз уж это одно и то же, что я приду, как только смогу.

И пошел, не оглядываясь. Секунду посверлив мрачным взглядом спину уверенно вышагивающего графа, уже через мгновение помощник директора бесследно растворился в одном из бесчисленных коридоров Департамента.

Сет так и не обернулся – мог и вправду не совладать с нервами, и спалить зарвавшегося «обращенного». Граф не принадлежал к числу тех, кто ратовал за полное отстранение «обращенных» от всех дел – больше того, он считал, что без них Хад очень быстро превратится в «помойку» и прямом, и в переносном смысле, но Саван Мертвецов это отдельная тема. Сет мог поклясться, что при жизни Мертвецов был воплощением кого-то очень влиятельного. Кого-то, кого Сет, скорее всего, знал и, возможно, очень даже неплохо. Например, того же директора Саргатанаса. Иначе, как объяснить его нежное покровительство этого неприятного типа? Не зря же директор пару раз, самолично вытаскивал своего помощника из лап судейских, готовых развеять его без суда и следствия – кому понравится, когда во время важного разговора у тебя за спиной вдруг появляется неизвестно откуда взявшийся «обращенный»? Но Саргатанас всякий раз умудрялся договориться с неуступчивыми судейскими, и Сет подозревал, что в ход шло не только личное обаяние директора.

Это было понятно – Мертвецов, или как там его звали в другом мире, «послужил на славу», добавив своему хозяину еще пару сотен лет жизни, а хозяин, кто бы он ни был, помогал ему в этом мире, куда тот попал, каким-то чудом минуя обязательное для всех Чистилище. От оправданности такого рода сотрудничества всегда отдавало превышением служебных полномочий, с чем Сет боролся, как мог. Директор Саргатанас был ему, конечно, не по зубам но, зная принципиальность Сета, даже он старался не афишировать свои не вполне законные действия.

Сет вдруг подумал, что еще неизвестно, как повел бы себя сам, воспользуйся он правом иметь «воплощения» в том мире. Может, также помогал бы ему здесь всячески, а может…. Впрочем, думать было не о чем – за всю жизнь Сет лишь однажды согласился на такое, после чего навсегда зарекся это делать…

Прежде чем явиться пред грозные очи всесильного директора (правда, очей было всего одно – потеря другого была окутана плотной завесой тайны), Сету хотел проверить, как обстоят дела в родном отделе. В последнее время число совершаемых в городе грехов значительно возросло, и он вполне резонно полагал, что за время его отсутствия лучше не стало. К тому же участившиеся землетрясения вызывали настоящую панику у населения, и совсем не способствовали улучшению настроений в городе. Хорошо, не было жертв – старые, крепкие здания Хада пока еще выдерживали тряску, но даже слепой мог заметить, что с каждым разом сила подземных толчков становилась все ощутимей, и уже раздавались голоса с требованием к правительству принять решительные меры. Это было нелепо – что мог сделать премьер со всем своим кабинетом против стихийного явления? Многие всерьез полагали, что именно премьер-министр Люцифуг Рофокал ответственен за все, что происходит в древнем городе. А раз так, ему и думать, как это прекратить…

Отдел Сета находился в самом начале шестого круга. Погруженный в раздумья, граф даже не заметил, как оказался у знакомой двери, возле которой теснилось несколько тысяч смиренно ожидающих своей участи душ. Лишь единицам из них посчастливится стать «обращенными», и продолжить жизнь в новом качестве. Всех остальных ждали долгие, унылые века бесконечного, а зачастую и безнадежного ожидания.

Взглянув на трепещущие души, Сет прошептал короткое заклинание, и сделал шаг вперед – дверь отворилась, открывая ожидаемую картину безделья.

Секретарь Эмма Разлагаева кокетливо улыбалась флиртующему с ней младшему следователю Черепкову, а в углу приемной жались друг к другу еще несколько тысяч перепуганных душ. Увидев шефа, Разлагаева мгновенно изменилась в лице и, ткнув в тощую грудь продолжающего фискалить Черепкова, быстро встала.

– Сет Плутонович! Доброй ночи! Как ваше здоровье?!

Она несколько раз сменилась в лице, ожидая справедливого выговора, но Сет молчал, глядя на метнувшегося через приемную Черепкова. Добежав до своего стола, Черепков схватил какие-то бумаги и, повернувшись, наконец, к Сету, выпалил:

– Бесконечно рады приветствовать, шеф!

– Черепков, – Сет прошел на середину приемной и, еще раз взглянув на испуганно жавшиеся друг к другу души, продолжил, – почему они здесь?

Черепков нервно задергался – он боялся не грозного, в общем-то, шефа, понимая, что когда-нибудь большая чаша его долготерпения может переполниться. Понимал, но никаких выводов из этого не делал. Возможно, потому что просто был неспособен на столь сложный мозговой процесс.

– Так, эта, Сет Плутонович, ща оприходуем, грехи перепишем и отправим, эт самое, дальше! – Черепков озабоченно нахмурил лоб, зачем-то посмотрел в бумаги, и добавил, – Как полагается, эт самое!

– Эмма, зайди ко мне, – Сет подошел к двери в свой кабинет и, остановившись, вновь посмотрел на Черепкова, – чтобы через минуту все были отпущены. Им и так…, – помедлив, подыскивая слово, – ждать! Ясно, Черепков?

– Так точно, эт самое, шеф, все ясно! – Вытянувшись в струнку, Черепков поедал начальство белесыми глазами, всем своим видом выражая полную готовность сию же секунду отправить несчастных хоть в Чистилище, хоть в Тартар, хоть во Тьму Внешнюю.

Отвернувшись, Сет провел рукой вдоль двери, мысленно снимая охранное заклинание, и дверь распахнулась, приглашая хозяина в прохладную кабинетную тишину.

Уютный кабинет служил предметом гордости графа. Здесь не было ничего помпезного, как в кабинете директора Саргатанаса но, в то же время помещение не отличалось скупым аскетизмом конуры Мертвецова. Небольшой, искусной резьбы стол, несколько кресел, ряд стеллажей с редкими, ценными книгами, старинные подсвечники с торчащими в них черными свечами, которые он зажигал лишь по праздникам либо уступая просьбам кокетки Прозерпины, любившей неожиданно заскочить к нему, чтобы помурлыкав, выпросить себе какую-нибудь безделушку. Большой камин, где всегда горел огонь, чудесным образом разгорающийся всякий раз, когда Сет входил в кабинет, и стихающий, как только он покидал его…

Сет любил, сидя камина, поразмышлять о расследуемых им грехах. Украшавшие каминную полку фигуры, были выполнены известными мастерами Хада, и изображали сцены давно канувших в зиму ночей, по которым можно было рассказать практически всю историю города. Сам директор, посетив однажды кабинет Сета, возжелал иметь такой же орнамент, и был крайне огорчен, узнав, что полка сделана еще во времена Ушедшего, а изготовивший его мастер погиб в Последней войне.

Увидев, как медленно, словно просыпаясь, взметнулись лепестки огня, Сет улыбнулся – не камин был живым, а огонь – последний подарок отца. Такой же огонь горел и у него дома, такой же горел и на могилах родителей…

Подойдя к столу, Сет открыл верхний ящик, и вынул оттуда коробку с табаком и небольшую трубку. Набив ее, он обернулся к замершей у двери Разлагаевой.

– Эмма, – щелкнув пальцами, что вызвало целый сноп искр, Сет быстро раскурил трубку, – меня не было всего полдюжины ночей, а у вас уже всюду очереди.

– Сет Плутонович…, так их прибывает и прибывает! – Разлагаева попыталась изобразить обиженного в лучших чувствах работника, – уже не знаю, что там такое творится! Может, трясет как у нас, может, что похлеще!

– Эмма, – он не любил распекать подчиненных, но время от времени все же приходилось это делать, – я знаю, что прибывает, но ваша задача от этого не меняется. Работать надо, а вместо этого вы флиртуете с этим…, – досадливо махнув рукой, Сет сделал длинную затяжку.

– Сет Плутонович…, честное слово, я не…, – Эмма снова попыталась что-то вставить, но он поднял руку, прерывая очередную попытку оправдаться.

– Вы меня поняли?

Он посмотрел на взволнованную секретаршу, ожидая ее ответа.

– Да, я все поняла, – пролепетала Разлагаева, опровергая общепринятое мнение об отсутствии эмоций у «обращенных».

Эмма была неплохим работником – особенно если помнить, что она также из «обращенных». Но общение с Черепковым, который любил все, кроме работы, явно не шло ей на пользу.

– Я надеюсь, – Сет уселся в свое кресло, оглядел привычно стоящие на столе предметы, – где Велиар?

– Я как раз хотела сказать…

Разлагаева мгновенно открыла папку, которую держала за спиной, и начала читать:

– На Багровой улице случилась поножовщина – трое раненых. Все «обращенные». Их доставили в клинику Ксафана, одного в очень плохом состоянии. Следователь Велиар уже взял с них показания.

– Из-за чего произошла драка?

– Говорят, выпили, празднуя встречу, после чего стали резать друг друга.

Сет усмехнулся.

– Праздновали, значит?

– Они так сказали. От судейских приезжал Эфиппас, допрашивал их…, – Разлагаева испуганно посмотрела на шефа.

– Эфиппас? – Удивленно перебил ее Сет, – С каких пор главный обвинитель стал выезжать на банальную поножовщину?

– Велиар сообщил, что один из участников драки, Надгробный, последнее воплощение Эфиппаса.