Читаем Шкатулка Исмаил-бея онлайн бесплатно

СВЕТЛАНА МУХТАР-кызы КАСУМОВА окончила филологический факультет Бакинского университета в 1967 году, работала редактором в республиканском Госкомитете по радио и телевидению, затем редактором журнала «Советский Азербайджан», в настоящее время работает в редакции журнала «Кенд хаяты» («Сельская жизнь»). Светлана Касумова автор сценариев документальных фильмов «Юные моряки» и «Золотая чаша», ее рассказы не раз публиковались в бакинской периодической печати.

СЕМЕН ДАВЫДОВИЧ ЛИСТОВ (родился в 1915 году) окончил Литературный институт им. М. Горького. По сценариям, написанным им, поставлены художественные фильмы «Твои друзья», «Улица Космонавтов», «Королевская регата», «У заставы «Красные камни», «Озорные братья», «Белая мгла» и др. Семен Листов (совместно с Л. Аграновичем) автор пьес «Летчики» и «Дорогое время».

Фильм по литературному сценарию Светланы Касумовой и Семена Листова «Шкатулка Исмаил-бея» ставит на киностудии «Азербайджанфильм» режиссер Гюльбеиниз Азимзаде,

Пока идут титры фильма, окинем взглядом панораму Баку. Начнем с верхней станции фуникулера, пройдемся по Приморскому бульвару, увидим на проспекте поток автомобилей и мерно цокающих лошадей, запряженных в старомодные фаэтоны (услада туристов!), и остановимся на крепости Ичари-Шехер.

Крепость — заповедное место, где сохранились образцы древнего зодчества. С утра до позднего вечера толпятся здесь разноязычные туристы, азартно целятся объективами во все мертвое и живое.

…Бежит по узкой улочке мальчишка лет тринадцати, смуглый, с лохматой головой и огромными блестящими глазами. Он сразу привел в боеготовность объективы кино- и фотокамер. Туристы загородили мальчику дорогу, показывая, что хотят запечатлеть его на пленке. Парнишка, не раздумывая, сделал стойку на руках, и вместо лица в объективы попала спина. Вращаясь колесом, мальчик миновал назойливых туристов. А те улыбались и что-то одобрительно верещали на своих иностранных языках. Но мальчику это было неинтересно.

Миновав туристов, он огибает Караван-сарай и скрывается в Надвратной башне. Мелькают его ноги по винтовой лестнице. Из арочного проема он сходу выскакивает на балюстраду…

Против балюстрады стоит жилой дом, опоясанный деревянным балконом. Оттуда слышен сердитый женский голос:

— Чтоб тебе, Энвер, провалиться!

— Невозможно, пятьсот лет стоит, — ответил мальчик, при этом он бил кулаком по плитам пола.

— Чтоб у тебя рука отсохла, которую ты поднял на свою сестру!

— Не отсохнет. Еще мало ей врезал.

Позади Энвера появился Мансур, одноклассник и самый близкий друг. Он поставил ногу на спину друга:

— Вызываешь дива из подземелья? С кем разговариваешь?

— С мамой. Слышишь, кричит… Ногу сними, Мансур.

— Зачем колотил Наргис? Девочка…

— Ведьма. Вещи мои трогала. В ящике все перерыла.

— Настоящую ведьму сейчас встретил, опять позирует. Мама спросила ее, зачем она так делает. Скоро, говорит, умру, люди снимут на кино, вспомнят. Значит, жизнь продлится.

— Ты искал меня про бабку Айшу рассказать?

— Нет, дело есть. Не знаю, может, и ерунда, надо выяснить. Вещь одну нашел, ящик железный, вроде сейфа.

— Ерунда, — категорически заключил Энвер. — Сейфы, набитые золотом, никто не теряет. Где он?

…Ребята стояли возле минарета старинной мечети. Перед ними — экскаватор с опущенным ковшом, останки развороченного дома.

— Видишь решетку с оконной рамой, сейф лежит чуть правей, — объяснил Мансур.

— Может, ящика уже и нет, нашли его?

— Там он. Завален досками, его чуть видно.

Экскаваторщик ушел, можно приступать.

Мимо ребят пропрыгала девочка, но вдруг остановилась:

— Я к вам иду, Энвер, хочу у Наргис книжку одолжить. Она дома?

— Дома, дома. Беги быстрей, а то уйдет.

— Куда уйдет?

— Куда, куда! В баню. Чеши отсюда побыстрей, — крикнул нетерпеливо Мансур.

Девочка недоуменно пожала плечами и наконец ушла.

Энвер и Мансур на развалинах. Под ногами у них обломок стены, в котором виден угол замурованного железного ящика.

— Эй, Мансур, что потерял тут? — крикнул парнишка, проезжавший на велосипеде. Он ехал, широко расставив руки и не держась за руль, поэтому голову не поворачивал — боялся упасть.

— Скажи этому придурку, мяч потеряли, — подсказал Энвер.

— Футбольный мяч! Сюда залетел…

Ящик будоражил воображение Энвера и Мансура. Им хотелось немедленно узнать, какую тайну он хранит, но, как назло, все время возникали новые помехи. Теперь это была тетушка Айша. Она неловко ступала по обломкам камней, приближаясь к ребятам. Остановилась рядом и молча, словно завороженная, уставилась как раз туда, где лежал ящик. Затем нагнулась, оторвала с обломка стены клочок выцветших обоев. Старуха поднялась, по лицу ее текли слезы. Прижав клочок обоев к груди, она повернулась и ушла.

— Уф-ф, пронесло. Думал, заметила…

— Нам этот металлолом при свете не вытащить, будут мешать.

— Надо ночью, — заключил Мансур.

Громко звучит музыка, играет оркестр в Караван-сарае. Там сейчас ресторан «Интуриста», от Надвратной башни он в двух шагах.

При свете карманных фонарей Энвер и Мансур молотком и зубилом пытаются вскрыть железный ящик, который они притащили из развалин.

Кончилась музыка, ребята уселись на пол передохнуть. На фоне звездного неба темнеют силуэты Девичьей башни и минарета, глухо доносится шум большого города, слышны протяжные гудки кораблей, покидающих порт.

— Может, в ящике старинный кинжал или пистолет, вот было бы здорово!

— Голубую ленточку не хочешь? — перебивает его Энвер.

— Зачем ленточку?

— Соску-пустышку вешать. Кончай раньше времени слюни распускать.

В конце темной и узкой улочки, примыкающей к Караван-сараю, появился человек. Поравнявшись с входом в Надвратную башню, подозрительно осмотрелся. По движениям огонька сигареты было видно, что незнакомец поднимается по винтовой лестнице. Остановился. Похоже, кого-то поджидая.

Внизу, у входа в башню, вспыхнула крохотным огоньком зажигалка. Раз, два, три. На этот условный сигнал незнакомец ответил двумя вспышками своей зажигалки. В ее свете видны только добротные ботинки-мокасины незнакомца.

Горящие в темноте сигареты сблизились. Незнакомец, пришедший первым, спросил:

— По дороге никто за вами не увязался?

— Не беспокойтесь, полный штиль. А у вас что слышно? Беретесь за это дело? Аванс при мне, можете получить…

— Выяснилось, что профессор хранит эту штуковину на даче, оборудованной телефонной сигнализацией. Надо нейтрализовать блокировку.

— Меня в технику зря посвящаете. Не понимаю и не интересуюсь.

— Вам хорошо.

— Не говорите, у каждого свой риск. Будет у меня эта книга? Я пришел за ответом.

Первый незнакомец, помолчав, спросил:

— Где ваш аванс?

— Держите. Банковская упаковка, можно не пересчитывать.

— Знаю. Может случиться, что трех дней не хватит, как тогда?

— Тогда? Сдадите книгу в макулатуру. Покупатель ждать пе может. Товар на ценителя. Платит «зеленью». Ясно?

— С долларами дела не имею.

— Разочтемся.

— Возвращайтесь тем же путем. Я пройду через балюстраду.

Первый незнакомец поднялся по винтовой лестнице до террасы, огражденной балюстрадой, по отпрянул назад, увидев ребят, возившихся с железным ящиком.

У них работа продвинулась — крышка стала поддаваться. Энвер и Мансур и не подозревали, что на террасе они уже не одни. У Мансура началась такая нервная дрожь, что он с ней с трудом справлялся, — луч фонарика так и прыгал из стороны в сторону.

— Да свети как следует, не видно мне, — прикрикнул на него Энвер.

Замок сдался, и крышка ящика медленно, с ржавым скрипом приоткрылась. Энвер просунул руку и пошарил внутри:

— Пусто. Только вот это, — Энвер вытащил небольшую шкатулку.

Когда ее открыли, под лучами фонарика засверкали драгоценности, аккуратно лежащие на черных бархатных подушечках. В середине шкатулки лежала большая бриллиантовая брошь с турецким полумесяцем из крупных камней, фермуар, перстень, бриллиантовые подвески и свернутая змейкой нитка крупного черного жемчуга.

— Клад! — негромко вскрикнул Мансур и замер.

Радужное свечение бриллиантов в лучах карманного фонаря увидел и человек, затаившийся у выхода из башни. Его темная фигура напружинилась и отделилась от стены, готовая ринуться на мальчишек. Но неожиданно на винтовой лестнице зажглась спичка, послышался грубый голос:

— Свети, свети! Должен быть стакан. Всегда тут стоит.

— На кой он? Давай из горла, — ответил кто-то пропитым голосом.

Появление в башне выпивох помешало незнакомцу. Он вновь затаился.

— Что с этим будем делать? — шепотом спросил Энвер.

— Решим завтра. Домой пора, — сказал Мансур.

Забрав инструмент и шкатулку, ребята направились к башне. Незнакомец отступил назад. На втором витке винтовой лестницы он рукой нащупал нишу, подтянулся и замер.

Светя себе под ноги, ребята ступили на винтовую лестницу.

— Не придумаю, куда спрятать шкатулку. Возьми ты ее к себе, Мансур.

— Лучше ты, Энвер. Мать пристанет — где был, что принес?

— Слышь, кто-то идет. Нигде не дадут спокойно погулять, — посетовал пропитой голос внизу.

— Алкаши, — объяснил Энвер. — Пошли, пошли, они сейчас уберутся.

И верно, снизу донеслось топание ног, выпивохи покинули башню.

Вслед за ребятами торопливо вышел незнакомец, стал их догонять. Но и здесь ему помешали. Послышался шум приближающегося автомобиля. Незнакомец обернулся и увидел автомобиль с синими «мигалками» па крыше. Милиция! Доехав до перекрестка, милицейская машина свернула к Караван-сараю.

Пока незнакомец оглядывался, пережидал машину, Энвер скрылся в своем дворе, исчез и Мансур…

У дома Энвера — незнакомец. Он смотрит на номер дома, светящийся в темноте.

Энвер ужинает на кухне. Мать возится у плиты, сестренка Наргис ей помогает, но при этом играет в стюардессу.

— Пристегните ремни. Чаю, минеральной воды?

Подчеркнуто вежливо, па вытянутых руках, она держит поднос с чаем для Энвера.

— Надеюсь, у тебя хватит мужества самому рассказать отцу, как ты себя ведешь в его отсутствии, — сказала мать, ставя перед Энвером ужин.

— Как руки распускаешь, — добавила Наргис.

— Когда отец вернется, не сказал? — спросил Энвер.,

— Завтра к нему поедешь и спросишь. Взяли манеру по неделям людей домой не отпускать…

— В доке была авария, док голландский… — вмешалась Наргис.

— Я тебе дам голландский! Марш в постель, не встревай в разговор старших.

Не выходя из образа стюардессы, Наргис покинула кухню.

— И ты не засиживайся, нечего, — сказала мать Энверу.

… В своей комнате Энвер долго размышлял, куда бы понадежней спрятать находку. Взгляд его остановился на книжном шкафу. Выбросив несколько томов из второго ряда, он вдвинул шкатулку. Подозрительно скрипнула половица в коридоре. Ои оглянулся — не Наргис ли там за дверью?

Уже лежа в постели, Энвер спросил у вошедшей матери:

— Мама, кому принадлежал до революции дом с колоннами против минарета? Его сейчас сносят.

— Какому-то промышленнику. Его, кажется, звали Исмаил-бей.

— Тетушка Айша ему родственница? Она жила в этом доме?

— Кажется, жила в прислугах. Хозяйка столкнула ее с лестницы — она повредила ногу. Девчонкой молоденькой была. На всю жизнь калекой сделалась. Несчастная одинокая старуха.

— За что ее спихнули с лестницы?

— Барыня в гости собиралась, и Айша уронила ожерелье на пол. Одна жемчужина чуть надкололась. Служанку кто мог тогда защитить?.. — Мать достала из тумбочки коробку с электрической бритвой. — Отец просил привезти, не забудь взять.

Погасив свет, мать вышла.

Энвер, однако, не мог заснуть. Он достал шкатулку с драгоценностями, вытянул ожерелье, стал внимательно осматривать жемчужины. Вот она, с отколотым кусочком!

А что же Наргис? Вместо того, чтобы лечь в постель, она включила телевизор. Шел какой-то конкурс артистов эстрады, и Наргис, не удержавшись, стала двигаться к такт музыке — умело, зажигательно.

Пришла мать, выключила телевизор.

— Время твое кончилось, умывайся и марш в постель.

— Ну, мамочка, ну, пожалуйста, хоть минуточку…

Мать ушла, и Наргис, воровато озираясь, снова щелкнула выключателем телевизора. На экране появилась ведущая:

— …Этой высокой награды профессор Тагиев удостоен за труды по истории искусств Азербайджана и в связи с семидесятилетием. Мы находимся в Шувелянах у дома профессора Тагиева.

Из дверей особняка вышел профессор. Ведущая встретила его на крыльце:

— Исмаил Руфатович, несколько слов для наших телезрителей.

— Праздник славен гостями, сегодня у меня в гостях сотни тысяч телезрителей, я счастлив иметь такое количество друзей. Прошу всех в дом. Пожалуйста.

Профессор распахнул дверь. Но тут послышались шаги матери, и Наргис быстро щелкнула выключателем.

Тревога оказалась ложной, на экране снова возник профессор Тагиев и ведущая закончила фразу:

— …телезрителям рассказать о последнем пополнении вашего замечательного собрания.

Профессор снял с полки небольшую папку.

— Здесь двенадцать миниатюр, двенадцать шедевров безвестного мастера шестнадцатого века. — Тагиев бережно раскрыл папку, достал миниатюру и показал ее зрителям. — К сожалению, имя мастера мы уже никогда не узнаем, но его дивные рисунки, поверьте мне, стоят в одном ряду с творениями нашего великого Кемаледдина Бехзаде. Полюбуйтесь изяществом…

Но тут вошла мать, Наргис схлопотала шлепок, экран погас…

На набережной мигает иллюминированная вышка с часами. Включаются часы и минуты, одновременно вспыхивают показатели температуры воздуха и воды.

Единственное место в Приморском парке, где в столь поздний час еще можно встретить людей, — это площадка игральных автоматов. Днем их окружают дети, вечером нет отбоя от взрослых, желающих на пятиалтынный торпедировать вражеский корабль или убить наповал кабана.

Вот, уткнувшись в окуляр автомата, стоит плотно сбитый Мужчина, короткими очередями атакуя цель.

— Все, гражданин, заканчивайте, мы закрываем, — заторопил его молодой парень в джинсовом жилете. В руках у парня чехол, которым на ночь покрывают автомат.

— Стань ближе, — буркнул мужчина, не отрывая глаз от окуляра.

— Ох, извините, учитель. Со спины не узнал.

На ногах «учителя» — коричневые мокасины. Продолжая стрелять короткими очередями, он как бы между прочим сообщил:

— Рядом с Караван-сараем пацаны живут. Зовут Энвер и Мансур. Дом номер четыре. Повтори.

— Энвер и Мансур. Дом четыре.

— Мне надо о них знать все. С кем живут. Точное расположение квартир. Какие замки в дверях. Номера телефонов. Соседи. С завтрашнего дня не спускай с них глаз. Сдуру могут сдать шкатулку в милицию. Шкатулку я возьму сам.

— Что в шкатулке, учитель?

— Как плохо ты воспитан. Задаешь вопросы. В шкатулке ириски, устраивает?

— Извините.

— «Канарейка» вылупилась?

— Готова. Опробовал — люкс. Она уже на «Корвете». Кстати, подошел срок платить за его аренду.

— Помню. Сунь руку в карман пиджака. Так. Возьми. Уплатишь еще за один месяц, остальное тебе — аванс.

Когда парень в джинсовом жилете наклонился за деньгами, висящий у него на шейной цепочке амулет качнулся и задел «учителя».

— Сними это дикарское украшение. Англичане считают, что выделяться некрасиво. Очень мудрое наблюдение.

— Мне нравится, учитель.

— Надеюсь, из этих денег пошлешь маме перевод.

— Конечно.

— Хвалю. Слушай, а как в эту свинью попадают? Научи.

Утром у водоразборной колонки, стоящей вблизи Караван-сарая, возился со своим велосипедом приятель Мансура (тот самый, который учится ездить на велосипеде без помощи рук). У велосипеда спустило колесо, мальчик безуспешно старался его накачать.