Читаем Себастьян Маас. Эдгар Юлиус Юнг и метафизические основы Консервативной революции онлайн бесплатно
Себастьян Маас. Эдгар Юлиус Юнг и метафизические основы Консервативной революции
Наука, Образование / ФилософияОб авторе:
Себастьян Маас родился в 1981 году, изучал политические науки, педагогику и историю в университетах Констанца и Тюбингена, уделяя основное внимание новейшей истории идей и истории философии. Занимался исследованиями таких тем, как Консервативная революция и Новые правые. Основное исследование Мааса о жизни и творчестве немецкого консервативного революционера Эдгара Юлиуса Юнга (1894-1934) вышло в 2009 году под названием «Другая немецкая революция» в академической серии «Кильские идейно-исторические исследования» (KIGS) в качестве первого тома серии и обратило на себя внимание широкой публики. В 2010 году последовали публикации об Артуре Мёллере ван ден Бруке («Борец за Третий Рейх») (KIGS 2), и об Отмаре Шпанне («Третий путь и истинное государство») (KIGS 3), в 2011 году вышла монография о консервативном революционере Вильгельме Штапеле, «Сильное государство и Тевтонская империя» (KIGS 4).
О книге:
Когда в ходе подавления Путча Рёма 1 июля 1934 года был застрелен Эдгар Юлиус Юнг, в его лице погиб выдающийся теоретик младоконсервативного направления Консервативной революции.
Юнг стал особенно известен, в частности, благодаря своей острой критике парламентаризма и эгалитаризма в его основном труде «
В конце 1933 года Юнг и группа младоконсервативных интеллектуалов попыталась создать конспиративный центр. Юнг написал для Франца фон Папена Марбургскую речь, которую фон Папен произнес 17 июня 1934 года. Имперский министр пропаганды доктор Геббельс воспрепятствовал распространению речи, и фон Папен заявил о своей отставке. Спустя очень короткое время Юнг был арестован, а затем при так никогда и не выясненных полностью обстоятельствах застрелен в концентрационном лагере Ораниенбург.
Эта академическая работа исследует труды Юнга, рассматривает его политические и философские взгляды. Личность Юнга подвергается в ней биографическому анализу, но еще важнее в ней идейно-историческое рассмотрение его взглядов. Она поможет неподготовленному читателю разобраться в мышлении Юнга, а исследователям предложит новые подходы к проблеме и, возможно, также новые материалы.
С О Д Е Р Ж А Н И Е
ПРЕДИСЛОВИЕ Карлхайнца Вайсмана
1. ВСТУПЛЕНИЕ
2. ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
2.1. Ницшеанство Юнга
2.2. Универсалистское учение Отмара Шпанна
2.3. Новое средневековье
2.4. Имперская идея
2.5. Конструкция социального мифа Жоржа Сореля
2.6. Леопольд Циглер
3. ЭТАПЫ БИОГРАФИИ
3.1. Родной дом и война
3.2. Возвращение в мирную жизнь и политическая деятельность
3.3. Новое положение консервативного публициста
3.4. Сопротивление национал-социализму
4. ПЕРВОЕ ИЗДАНИЕ «ГОСПОДСТВА НЕПОЛНОЦЕННЫХ»
5. ВТОРОЕ ИЗДАНИЕ «ГОСПОДСТВА НЕПОЛНОЦЕННЫХ»
5.1. Духовно-философская часть
5.1.1. Основания и цели
5.1.2. Первая мировая война как предвестник нового времени
5.1.3. Основное философское содержание
5.1.4. Народ, раса и империя
5.2. Практически-политическая часть
5.2.1. Основания и цели
5.2.2. Государство, общество и масса
5.2.3. Критика сущности партийной системы
5.2.4 «Настоящая общность»
5.2.5. Руководство в органическом государстве
5.2.6. Конструкция органического государства
5.2.7. Право и закон
5.2.8. Культура и искусство
5.2.9. Экономика
5.2.10. Между демографической политикой и «расовой гигиеной»
5.2.11. Внешняя политика
6. ПОЗДНЕЕ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО ЮНГА
6.1. «Объяснение смысла немецкой революции»
6.2. Марбургская речь
7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
8. ПРИЛОЖЕНИЕ: ДОСЛОВНЫЙ ТЕКСТ МАРБУРГСКОЙ РЕЧИ
Эдгар Юнг уже при жизни был спорной фигурой. Социал-демократ, специалист по государственному праву, Герман Хеллер назвал основное произведение Юнга «Господство неполноценных» «самым всеохватывающим немецким кредо» революционной молодежи, а национал-социалист Бальдур фон Ширах ругал Юнга как попутчика либеральной системы. После захвата власти Гитлером Юнг считался в Третьем Рейхе реакционером, но Бертольт Брехт в связи с убийством Юнга сказал, что «фашисты» просто ликвидировали одного из своих. Разногласия продолжались также после 1945 года. В то время как одни видели в Юнге участника самого раннего антинацистского сопротивления, другие осуждали его как «первопроходца» национал-социалистического режима, одни подчеркивали его последовательность в борьбе с тоталитарным порядком, а другие – его враждебность к Веймарской республике.
Чем больше проходило с тех пор времени, тем большими становились опасения, что скоро уже никто не сможет понять, чего, собственно, добивался Юнг, откуда взялись его идеи, как развивалось его мышление, почему он трансформировал свое первоначально национально-революционное мировоззрение в традиционалистское, почему он, политический активист послевоенного времени, смог стать сторонником христианского обновления Германии и Европы. Было несколько попыток воспользоваться его фигурой для создания «самопонимания» Федеративной республики, но они провалились еще быстрее, чем подобные усилия с заговорщиками 20 июля. В конечном счете, помимо интересующихся им с чисто научной точки зрения ученых, сохранился только маленький круг людей, которые были очарованы личностью и убеждениями Юнга, в том числе и по той причине, что он – в столь необычной для интеллектуала манере – всей своей личностью выступал за свои убеждения.
Он обозначил эти убеждения как «консервативные», не путая при этом консерватизм с ностальгией, сохранением имущественного положения или с той слепой верой в «органическое развитие», которая долго была распространена среди консерваторов. В письме Генриху фон Гляйхену, издателю «Кольца», ведущего органа «младоконсерваторов», он писал: «Несомненно, будущее можно спокойно доверить действующему основному чувству истинно консервативного человека. Оно не нуждается в какой-либо «программе», и все же почти все консервативные мыслители сформировали практические программы, по той простой причине, что необходимы определенные основные представления о сущности социальных учреждений, чтобы вообще гарантировать возможность создания политической воли. Но особенно это необходимо тогда, когда время или народ утратили традицию политического консерватизма. Здесь просто не остается ничего другого, как написать грамматику языка консервативной политики».
Юнг пытался выполнить это задание в его время. Сегодняшним людям легко возражать против его «грамматики языка консервативной политики», но такой критике должно предшествовать точное знание. Поэтому нужно приветствовать новую попытку систематически представить биографию и духовное развитие Юнга в работе Себастьяна Мааса. Возможно, в этой связи будет показано и то, какие из представлений Юнга до сих пор не утратили своего значения. Это никак не затрагивает положения личности Юнга: «Первая кровавая жертва... для уже погибшего в земной жизни Рейха», как назвал Юнга его друг Леопольд Циглер.
Гёттинген, сентябрь 2009 года
Штефан Бройер, 1993
Многочисленные популярные попытки интерпретации истории включают в свои рассмотрения, прежде всего, большие мировоззренческие течения, как, например, национал-социализм или коммунизм. У таких способов интерпретации на метаисторической основе, разумеется, есть своя привлекательность. Однако в них из-за их фиксации на большие идеологические контексты всегда также присутствует опасность исключить так называемые «Третьи пути». Под концепцией «Третьего пути» понимаются альтернативные возможности формирования общества. То, что у таких альтернатив вполне была конъюнктура в истории, ясно видно из таких терминов как «Третий Рейх», «Третья точка зрения», «Третья партия» и «Третий фронт». Из этого следует необходимость исторических исследований, которые занимаются «нишевыми темами».
Поэтому предметом нижеследующего исследования стала историческая личность, сила мировоззренческого воздействия которой, в отличие от больших течений современной истории, не была достаточной, чтобы попасть в школьные учебники в ФРГ. Эдгар Юлиус Юнг, наряду с Отмаром Шпанном, Артуром Мёллером ван ден Бруком и Вильгельмом Штапелем, считается самым важным представителем так называемых младоконсерваторов. Младоконсерваторов, в свою очередь, Армин Мёллер в своей диссертации «Консервативная революция в Германии в 1918-1932» объединил с т.н. народными националистами («Фёлькише»), национальными революционерами, «Бюндише» (движением молодежных союзов) и народническим крестьянским движением «Ландфольк» под сборным понятием «Консервативная революция». За прошедшее время этот фундаментальный труд вышел уже шестым изданием, которое было издано после смерти Мёллера историком Карлхайнцем Вайсманом в переделанной форме. Мёллер, который, будучи гражданином Швейцарии, во время Второй мировой войны добровольно вступил в войска СС, а позже стал близким сотрудником Эрнста Юнгера, видел главной целью своего энциклопедического труда дать правым интеллектуалам в Германии научно обоснованные знания. Уже из этого намерения Мёллера можно догадаться, что в случае с темой «Консервативной революции» речь идет о политическом «минном поле». Эрнст Нольте делает правильное различие между «лечебно-исторической историографией», в которой историки объединяются для достижения определенной политической цели, и ревизионизмом, который стремится опровергнуть доминирующее учение. Следовательно, внедрение понятия «Консервативная революция» в научный контекст нужно интерпретировать как попытку основать политически-историческую школу, которую следует причислить к правоконсервативному лагерю. При этом очень важна необходимость отграничить национальные, консервативные и народно-национальные («Фёлькише») группы от национал-социализма. В этом смешении есть вина политических левых, так как приравнивание национал-социалистов ко всем другим правым группам используется как действительно эффективное средство борьбы, чтобы политически исключить нелюбимых мировоззренческих противников.
В целом проект Мёллера можно оценить как успешный, так как понятие «Консервативная революция» было включено в научно-исторический дискурс без большого сопротивления. Только в 1993 году социолог Штефан Бройер в своей монографии «Анатомия Консервативной революции» попытался доказать, что общего знаменателя внутри Консервативной революции вовсе не существует. Далее нельзя найти какой-либо непрерывности между консерватизмом девятнадцатого столетия и Консервативной революцией в Веймарской республике, так что термин «новый национализм» казался бы более подходящим. Такая затея должна была показаться правым историкам святотатством, из-за чего критика не заставила себя долго ждать. Даже если логичностью академической попытки реформации Бройера следует наслаждаться с осторожностью, его книга предлагает очень хороший обзор относительно идеологической противоречивости внутри Консервативной революции. «Политическая функция» Бройера состояла, главным образом, в том, чтобы аналитическими средствами осветить базирующееся на метафизических основах мировоззрение консервативных революционеров. Этот подход является важным вкладом в дальнейшее развитие исследований этого вопроса. Тем не менее, социологический метод Бройера нельзя классифицировать как цельный, вследствие того, что он исключает «симпатию». То, что нужно понимать под «симпатией» в контексте исторической науки, объясняет следующее высказывание Эрнста Нольте:
«Разумеется, также уже здесь проявилось то, что я в первую очередь стараюсь отдать должное действующим в истории людям, понять их в их мотивах, даже если я не принимаю или даже осуждаю эти мотивы. В этой связи я даже употребил выражение «симпатия»: Историк не может работать без симпатии к объектам его исследования. [...] Однако симпатию нужно понимать не как изъявление дружбы, а то, что называется симпатизировать: уметь сочувствовать, сопереживать, соболезновать, постигать».
Синтез из аналитического метода и «симпатии» согласно Нольте должен в дальнейшем существенно определять используемый подход.
