Читаем Swiss Democracy: Possible Solutions to Conflict in Multicultural Societies онлайн бесплатно
Swiss Democracy: Possible Solutions to Conflict in Multicultural Societies
Наука, Образование / Государство и право / Политика@importknig
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
В. Линдер
«Швейцарская демократия. Возможные решения конфликтов в мультикультурных обществах»
Оглавление
Швейцария была создана по принципу "снизу вверх". В отличие от других стран, которые были основаны скорее "сверху вниз", путем завоевания территорий или династических браков, основные ценности и механизмы швейцарской демократии - это сотрудничество, малое правительство и демократия участия. Именно поэтому многие наблюдатели считают швейцарскую политику чем-то архаичным, устаревшим, средневековым. Действительно, два важнейших института, федерализм и прямая демократия, могут опираться на почти непрерывное многовековое наследие. Легендарный foedus или пакт, заключенный на лугу Рютли в Центральной Швейцарии, олицетворяет собой досовременную борьбу за освобождение от имперского господства, а некоторые из столь же средневековых собраний граждан функционируют и по сей день.
Несмотря на некоторую старомодность и простоту дизайна, Швейцария также глубоко постмодернистская и сложная страна. Она в значительной степени достигла мирного сосуществования различных культур, как постулирует Кимлика. Ее гражданский национализм напоминает идеи Юргена Хабермаса Verfassungspatriotismus. Швейцарское государство подчеркивает демократию как процесс обсуждения среди равноправных граждан, а его консенсусная демократия во многом приближается к теоретическому идеальному типу. Сложность, в свою очередь, проявляется в виде динамичных взаимодействий между различными институциональными элементами. Федерализм, прямая демократия и разделение власти многократно усиливают друг друга. Например, граждане могут напрямую голосовать по вопросам политики и выбирать своих представителей на местном, региональном и национальном уровнях. Однако существуют и противоречия, например, когда территориальное и народное большинство сталкиваются друг с другом или когда определенные регионы, партии и группы чувствуют себя исключенными из правительства и слишком долго им пренебрегают.
В некотором смысле эта книга описывает "девиантный случай" демократии, когда граждане не только участвуют в выборах парламента и правительства, но и голосуют и ратифицируют важнейшие парламентские решения. Поскольку этот тип прямой демократии остается уникальным, он рискует оказаться в двойном понимании: отвергнутым одними и прославленным другими. Поэтому главная цель этой книги - критически обсудить швейцарскую демократию и избежать обоих заблуждений. Мы также надеемся, что некоторые аспекты швейцарской демократии смогут стимулировать творческое мышление в других странах.
Однако не стоит забывать, что, наверное, никто в здравом уме не стал бы сегодня изобретать нечто подобное Швейцарии. Разделить маленькую страну с населением всего 8,5 миллиона человек на 26 кантонов и более 2000 муниципалитетов? Даже в Германии, где проживает более 80 миллионов человек, всего 16 земель. Более того, это не только означает, что в среднем в кантоне проживает всего 330 000 человек. Но у каждого кантона также есть своя конституция, правительство, парламент, суды, флаг и гимн. В действительности кантоны сильно различаются по размеру: от Аппенцелльского Внутреннего Рода с населением всего 16 000 человек до Цюриха с населением более 1,5 миллиона человек. Количество муниципалитетов также сильно варьируется: от Гларуса и Базеля с тремя муниципалитетами до Берна с 346 муниципалитетами. Кроме того, в стране признаются четыре разных государственных языка - и не просто каких-то, а языков соседних стран: Италии, Франции и Германии. Если бы хотя бы языковое и кантональное разнообразие совпадало, все это имело бы смысл. Но нет, не совсем: 17 кантонов официально являются немецкоязычными, четыре - франкоязычными, три - двуязычными (два - с французским, один - с немецким в качестве языка большинства), один - италоязычным и один - трехъязычным (немецкий, итальянский и ретороманский). Логика определенно не была частью процесса принятия решений, когда все это воплощалось в жизнь.
Вернее, логика присутствовала, но не в виде единого грандиозного замысла, навязанного кем-то сверху или извне. Большая удача швейцарцев в том, что они, за одним-двумя исключениями, всегда были хозяевами своей судьбы. В то же время они рано поняли, что вместе со свободой приходит и ответственность, а с правами - обязанности. Таким образом, сегодняшние институты постепенно формировались не по картезианскому принципу, а путем проб и ошибок, взаимного обучения и почти инстинктивного скептицизма по отношению ко всему новому. Подобно ребенку, которому нужно упасть, чтобы усвоить законы гравитации, швейцарцы также пережили болезненные военные поражения и гражданские войны.
Цель этой книги не в том, чтобы нахваливать швейцарский способ ведения политики и пытаться "продать" его демократию. Ни одна система не является совершенной, даже если некоторые из них кажутся чуть менее несовершенными. Ведь несмотря на множество преимуществ и механизмов, благодаря которым Швейцария предстает как история успеха, здесь есть куда совершенствоваться. Для прогрессивных левых финансирование избирательных кампаний и партий должно быть более прозрачным. Для консервативных правых интеграция в общеевропейские дела, в частности присоединение к свободе передвижения людей, зашла слишком далеко и должна быть свернута. Однако при всех своих культурных и политических различиях граждане Швейцарии хотят того же, что и граждане других стран: хорошей работы, здоровой жизни, устойчивой экономики и солидарного общества. В этом смысле Швейцария не представляет собой ничего особенного. Все, что отличается, - это политическая структура, в которой преследуются те же цели. Если и можно извлечь какой-то общий урок из швейцарского случая, то он заключается в том, что поиск правильной институциональной структуры требует времени и никогда не будет завершен раз и навсегда.
В главе 2 объясняется, что на самом деле не абстрактная логика, а чистая необходимость и прагматика диктовали условия государственного строительства Швейцарии . Более того, формирование нации происходило параллельно с государственным строительством - ни то, ни другое не было в полной мере реализовано на момент основания современной Швейцарии в 1848 году, после короткой гражданской войны. Это обстоятельство, а также наблюдаемое культурное разнообразие, придает швейцарской нации отчетливый политический, то есть "гражданский", колорит. Этим она отличается от монокультурных, "этнических" наций. Таким образом, историю Швейцарии можно рассматривать как постепенное достижение участия наиболее важных групп меньшинств и различных социальных слоев посредством пропорционального представительства. Пропорциональность - это первый и самый важный элемент разделения властей, которое политологи-компаративисты используют для описания характеристик демократий, отказывающихся от мажоритарных правил и правил "победитель получает все".
В главе 3 мы рассмотрим швейцарский федерализм. Федерализм позволяет разделить власть между одним центральным и многими региональными правительствами и поэтому является широко распространенным институциональным механизмом в мультикультурных обществах. Но швейцарский федерализм не ограничивается автономией и различиями, он также позволяет участвовать и объединяться для совместного решения проблем. Как объясняет Дени де Ружмон на примере Швейцарии:
Так получилось, что слова "федерализм" и "федерация" в [немецко- и франкоязычной частях] Швейцарии понимаются по-разному. В немецком языке конфедерация означает Bund, что означает союз, вызывая в памяти идею централизации. В швейцарской Романде, напротив, те, кто исповедует федерализм, на самом деле являются ревностными защитниками кантональной автономии от централизации. Поэтому для одних федерализация означает просто объединение. Для других быть федералистом означает просто защищать свободу у себя дома. Оба варианта неверны, потому что каждый из них прав лишь наполовину. Истинный федерализм заключается не только в объединении кантонов и не только в их полной автономии. Он заключается в постоянно корректируемом балансе между автономией регионов и их объединением. Он заключается в постоянном сочетании этих двух противоположных, но взаимно усиливающих друг друга сил.
Если федерализм, понимаемый и практикуемый таким образом, помог преодолеть разрыв между различными культурными сообществами, то прямая демократия способствовала тому, что разрыв между политической элитой и рядовыми гражданами не возник. В главе 4 рассматривается возникновение и функционирование швейцарской прямой демократии и оценивается ее влияние на разделение властей. Вопреки утверждениям многих теоретиков, она не слишком требовательна к людям в высокоразвитом индустриальном обществе. Как и в случае с другими элементами швейцарской демократии, изобилие - не препятствие, а ключ к успеху: тот факт, что граждане имеют возможность высказать свое мнение до четырех раз в год на федеральном уровне , в дополнение к частым референдумам на кантональном и местном уровнях , делает голосование почти рутинным занятием. Оно также позволяет сегодняшним проигравшим стать завтрашними победителями и наоборот, что способствует взаимному уважению и сотрудничеству. Но, вопреки надеждам некоторых революционеров, она также не привела к радикальным переменам. Напротив, прямая демократия привела прежде всего к политическому консерватизму, будь то политика социального обеспечения, оборона или европейская интеграция . Самое главное, что Конституция Швейцарии, а вместе с ней и все развитие современного государства - это прямой результат десятков народных голосований.
В главе 5 мы делаем еще один шаг в швейцарский "лабиринт", раскрывая понятие разделения властей. Многие другие страны используют различные институциональные формы плебисцита, референдумов и народных инициатив, чтобы влиять на парламентскую и правительственную политику или дополнять ее. Однако Швейцария - единственная страна, где прямая демократия стала важным и, возможно, наиболее ограничивающим элементом разделения властей. Референдум позволил различным меньшинствам успешно оспорить предложения парламента, которые не учитывали интересы их группы . Таким образом, законотворчество в Швейцарии стало невозможным без участия различных групп интересов уже на ранних стадиях разработки законопроектов. Референдум коренным образом изменил швейцарскую государственную систему, которая изначально предполагала следовать модели англо-американской демократии "победитель - все". Вместо этого она превратилась в широкий политический плюрализм. В структурах консорциальной демократии все важные политические партии и группы интересов постоянно представлены в политических институтах, а законотворчество превратилось в процесс переговоров и взаимной корректировки с участием различных политических сил.
В гл. 6 мы развиваем три сравнительные перспективы, которые выходят за рамки швейцарского случая. Начиная с прямой демократии, мы обсуждаем, что это не окончательное понятие, а то, которое меняется с течением времени. Так, расширение прямого участия людей, как в Швейцарии, считавшееся революционным в XIX веке, может по-прежнему считаться прогрессивной формой демократии. Но можно ли применить принцип максимального участия как можно большего числа людей ко всему спектру политических вопросов и принятия решений? И действительно ли расширение политических прав, предоставляющее народу не только право голоса при избрании своих представителей, но и возможность напрямую принимать важные решения, является эффективным способом совершенствования демократии?
Вторая точка зрения касается федерализма. Традиционно он понимается как средство вертикального разделения власти внутри государств. Но может ли он также играть роль для наднационального разделения власти и участия меньшинств? Несмотря на то, что федерализм - это старинный и хорошо известный институциональный рецепт, кажется, что сегодня еще не все его возможности используются в полной мере. В последнем разделе главе 6 разделение политической власти рассматривается в контексте разрешения конфликтов , особенно в мультикультурных обществах. В конце мы подчеркиваем, что разделение власти - это не просто институциональный механизм, но и то, что оно должно быть основано на специфической культуре общества, которое намерено его практиковать.
В конце книги, в главе 7 рассматривается положение Швейцарии в Европе и мире. Почему швейцарцы, получая выгоду от глобализации, не являются членами ЕС ? И как получилось, что Швейцария, заключив ряд двусторонних договоров с Брюсселем, принимает значительную часть экономических правил, введенных тем же ЕС? Мы анализируем причины и политические последствия этого избирательного участия без членства и пытаемся ответить на вопрос, является ли "билатерализм" устойчивой стратегией для Швейцарии, предпочитающей: максимальную экономическую интеграцию и наименьшую политическую потерю национальной автономии.
