Читаем Великие балерины и танцоры онлайн бесплатно

Серия «Чемпионы»

Sarah Rossi

Campioni della danza di ieri e oggi

Иллюстрации: Элеонора Антониони

Перевод с итальянского: Виктория Крапива

© 2018, Edizioni EL S.r.l., Trieste Italy

© Виктория Крапива, перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

*[1]

Бывают хорошие балетные танцоры, бывают очень хорошие и просто изумительные.

А ещё бывают необыкновенные, ни на кого не похожие. Они приходят в мир балета, чтобы перевернуть всё с ног на голову, переписать все правила. И оставляют неизгладимый след на театральной сцене и в сердцах зрителей. Гении, прокладывающие свой путь.

Одним из таких великих танцоров и был Рудольф Нуреев.

Воплощённое движение – словно дельфин в океане, – Рудольф даже родился в дороге: он появился на свет в поезде, мчавшемся по Транссибирской магистрали.

Сын татарина, Рудольф вырос в далёкой Башкирии, крае необъятных лесов и замерзающих рек. У него было трудное детство. Семье часто приходилось переезжать, и жилось им нелегко. Балетом мальчик начал заниматься в одиннадцать лет, причём тайком от отца, который не одобрил бы выбор сына. А уже в двадцать лет Нуреев становится артистом престижного Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова. Теперь ему незачем таиться, он повзрослел и понял, что создан для балета. Это судьба.

Когда он выходил на сцену, сомнений не оставалось: этот юноша из далёкого лесистого края – величайший танцор из ныне живущих. Больше всего поражало в Нурееве то, как уверенно он расширял границы танца. Его душа, казалось, не знала пределов, а тело не признавало ограничений.

Тренируясь до изнеможения, на сцене он был дерзким и отчаянно смелым. Казалось, он не прыгал, а летал, пируэты крутил со скоростью молнии, а когда исполнял роль в спектакле, полностью перевоплощался в своего героя. Зрители видели перед собой не артиста балета Рудольфа Нуреева, а Ромео, трагически влюблённого в Джульетту, или Щелкунчика-принца, который бросал вызов Мышиному королю.

У Рудольфа был сложный характер, многие считали его холодным и самовлюблённым. Но что на самом деле происходило у него в душе, не знал никто.

Нуреев жил в Советском Союзе, в условиях жёсткой политики Коммунистической партии. Власти не выпускали его из поля зрения, как и всех известных спортсменов и артистов. Спецслужбы следили за каждым его шагом, прослушивали телефонные разговоры, решали, с кем он имеет право общаться, а с кем нет. Нуреев чувствовал себя словно птица, запертая в клетке. Не в силах больше терпеть, во время гастролей театра во Франции он попросил политическое убежище.

Его встречали как героя сцены. Ему рукоплескали, как рок-звезде, его почитали как живую легенду балета. Наконец-то он мог жить свободно. Летающий татарин – так называли артиста за его фантастические прыжки.

– Когда я перестану танцевать, – говорил Рудольф Нуреев, – я перестану жить.

– Нет!

– Что значит нет?

– Нет.

Рудольф Нуреев пристально смотрел на балерину, стоявшую перед ним. Это было нелегко, потому что горящий взгляд Сильви́ Гиллем пылал даже ярче, чем её рыжие волосы, и, казалось, обжигал.

– Сильви́, так больше не может продолжаться. Я объясняю тебе, что делать, но ты меня не слушаешь. Я ставлю балет специально для тебя, а ты отказываешься танцевать. Так дело не пойдёт! Я всё-таки директор Парижской оперы. Только благодаря мне ты стала солисткой балета. А тебе было всего девятнадцать! Ты должна понимать, что в девятнадцать лет прима-балеринами не становятся.

Любая другая танцовщица умерла бы от стыда, если бы её так распекал великий маэстро, потерявший всякое терпение. Но Сильви́ была не просто танцовщицей. Она обладала удивительным, революционным талантом. Ей предстояло потрясти мир танца, подобно тому, как буря сотрясает деревья.

Гибкая, словно маленькая циркачка, сначала она занималась спортивной гимнастикой. А когда ей исполнилось одиннадцать, поступила в Балетную школу Парижской оперы.

Сильви́ ненавидела дисциплину и правила, царившие в школе, но что-то её здесь удерживало. Может быть, музыка, а может, преодоление трудностей – девочке всегда нравилось упорно работать. Так она чувствовала, что живёт полной жизнью. И когда она отдалась учёбе всем сердцем, строгие преподаватели балетной школы были потрясены её силой и грацией.

Так Сильви́ Гиллем ворвалась в мир танца. Её тело, такое восприимчивое к музыке и послушное, как глина, её невероятный талант и стальная воля – всё это помогло ей стать величайшей балериной из ныне живущих.

Никто не шёл в сравнение с Гиллем. Она вдохнула новую жизнь в балет «Жизель», который после неё начали ставить и исполнять уже по-другому. То, как она воплотила образы белого и чёрного лебедя в «Лебедином озере» Чайковского, танцуя в паре с Рудольфом Нуреевым, оставило неизгладимый след в истории балета.

Открытая и дерзкая, не любившая подчиняться Сильви́ Гиллем была мечтой и кошмаром балетных постановщиков. На сцене артистка не знала себе равных, а вот за кулисами давала волю упрямому и воинственному характеру. Она часто шла на конфликт с режиссёрами, отстаивая право самой принимать решения. За это её прозвали Мадемуазель «Нет» (Mademoiselle Non).

Гиллем – первая балерина за всю историю, которая решила, что может взять карьеру в свои руки, и ей это удалось. В 1989 году, когда ей перестало нравиться в Париже, она переехала в Лондон. Труппу Королевского балета Великобритании украсила новая несравненная звезда.

Сильная и независимая в профессии и в жизни, Сильви́ Гиллем стала настоящей королевой сцены, символом свободы.

Праздничное гулянье в разгаре. Столы в трактире ломятся под тяжестью полных кружек, разносится звон тарелок и гул весёлых голосов. Юноши принарядились в яркие жилеты, девушки, обмахивая лица веерами, щеголяют в праздничных платьях, обшитых кружевами и оборками. Вечереет, летняя жара ещё не спала, пирушка продолжается.

За кулисами молодой Барышников делает глубокий вдох. Сцена в трактире – это каждый раз вызов. Он снова прокручивает в голове весь танец. И в нужный момент будто сбрасывает кожу, впускает в себя душу Базиля и вихрем влетает в центр сцены. Он великолепен. Глотнув из чужой кружки, он посылает воздушный поцелуй и сияет улыбкой. Хитрый пройдоха, элегантный, словно принц.

Роль деревенского парня Базиля в балете «Дон Кихот» – одна из самых сложных в классическом репертуаре. Чтобы станцевать партию юноши, влюблённого в красавицу Китри, нужно идеально владеть техникой прыжка, высоко взлетая над сценой. Не обойтись здесь и без актёрского мастерства, ярких заразительных эмоций. Воплотить такой образ под силу только великим артистам. Когда Михаил Барышников выходил в этой роли, у зрителей перехватывало дыхание – такого Базиля театр ещё не видел.

С детства застенчивый и молчаливый, Михаил учился рассказывать о своих чувствах через движение. Его крик превращался в арабеск*, шёпот – в шассе*, смех он выражал через антраша*, а приветливую улыбку – через аттитюд*.

«Движения тела рассказывают больше, чем говорящий рот», – считал Барышников.

Неутомимый фантазёр, он не терял интереса ко всему новому и всегда был готов к экспериментам. Неудивительно, что он совершил революцию в русском балете, ограниченном жёсткими рамками. После него классический танец уже никогда не будет таким, как прежде.

Барышников напоминал ураган. В жизни необычайно добрый и мягкий, он врывался на сцену, завораживая отточенными движениями и восхищая игрой невиданного уровня.

Михаил родился и провёл детство в Латвии, а в двенадцать лет поступил в Ленинградское хореографическое училище имени Вагановой[2].

Однако в 1974 году он, как и многие другие талантливые люди, которым довелось жить при коммунистическом режиме, уехал за границу. Барышников перебрался в Соединённые Штаты и стал ведущим солистом Американского театра балета, а через несколько лет уже руководил этим театром.

Наконец он мог заниматься всем, что ему было интересно: танцевать под современную музыку, сниматься в голливудских фильмах, играть в бродвейских мюзиклах. И просто получать удовольствие.

Ноги. Это они во всём виноваты.

В двенадцать лет Пина носила обувь сорок первого размера. Сколько раз она слышала: «Вот это да, ну и ласты!» или «Это что, ноги или лыжи?» Девочка терялась и не знала, что ответить. А вот ноги знали, что делать: робкие и пугливые, они тут же поджимались, словно хотели стать маленькими и незаметными. Так Пина поняла, что её тело может рассказать больше, чем она сама.

Как ни странно, когда Пина начала заниматься танцами, никто не обращал внимания, какого размера у неё стопа. Зато длинные и сильные ноги помогали удерживать равновесие и придавали устойчивость её позам.

В своём родном Золингене, маленьком немецком городке, девочка сначала занималась театральным искусством. А в четырнадцать лет поступила в Школу музыки и танца в Эссене. Именно эти два мира – театр и танец, – впитанные ею, привели её к будущему успеху. Бауш прославилась на весь мир, придумав новую форму искусства: танцтеатр.

А начиналось всё с экспериментов.

Успешно закончив учёбу на родине, Пина продолжила осваивать тонкости балета в Джульярдской школе музыки в Нью-Йорке. И вскоре уже танцевала в труппе «Нового американского балета». Именно тогда Пина поняла, что старая хореография, созданная другими, её не очень увлекает.

Она вернулась в Германию и начала сама придумывать танцевальные номера. Их главными героями становились переживания. Больше всего ей хотелось понять, можно ли напрямую выражать печаль, удовольствие или волнение, просто позволив телу рассказывать, что оно чувствует? Или для этого обязательно нужна какая-то история? Как это узнать?

Пина Бауш нашла выход. Она собрала небольшую танцевальную труппу в городе Вуппертале и сначала предлагала танцорам просто свободно выражать эмоции. «Вы смеётесь!» – давала она указания. Или: «Вы торопитесь!» А потом уже ничего не говорила, позволяя им делать всё, что подсказывало сердце, двигаться так, как они сами чувствовали. И поняла, как много могут рассказать их движения, такие интересные и завораживающие.

Пина Бауш любила экспериментировать. Как древние алхимики колдовали в своих лабораториях, смешивая разные отвары и зелья, так и Пина придумывала всевозможные движения и смотрела, как на них откликаются зрители. Вечно меняющийся, как сама жизнь, такой танец всегда становился открытием.

В самом известном спектакле Бауш «Кафе Мюллер», поставленном в 1978 году, сцена беспорядочно загромождена стульями, которые мешают артистам двигаться. Но у каждого танцора свой способ обходить их. И каждый доносит какую-то мысль, выражает эмоцию.

Пину Бауш называют самым новаторским хореографом за всю историю танца.

– Многое можно выразить словами, – говорила она. – Но иногда слов не остаётся. И тогда наступает время танца.

На улицах Севильи торгует сигарами Кармен. Стоит мужчине посмотреть на неё, щеголяющую с алой розой в волосах, – и он пропал. Все влюбляются в Кармен, но её сердце остается холодным. Она молода, свободна и живет играючи.

Роль Кармен в одноимённом балете на музыку Жоржа Бизе требует большого напряжения сил и страсти, обжигающей, как пламя костра.

Элеонора Аббаньято, которая неподражаемо танцевала партию Кармен, всегда носила в себе этот внутренний огонь.

Танец в её жизни появился очень рано – уже в четыре года она начала посещать танцевальную студию в Палермо. И с первого дня, едва надев купальник, колготки и балетки, Элеонора не сомневалась, что хочет стать балериной. Ни о чём другом она не могла и думать. Ничего другого не хотела. Ей не нужны были ни куклы, ни конструктор «Лего». Снова и снова девочка пересматривала балетные постановки репертуарных театров. Она знала их на память, от начала до конца.

Её первая учительница танцев сразу поняла, какой это одарённый ребёнок. Элеонора Аббаньято была ни на кого не похожа. Её отличали страсть к балету, характер и талант – тот особый дар, который озаряет изнутри величайших танцоров. В ней он сверкал так ярко, что через несколько лет учительница сказала:

– Элеонора, ты должна двигаться дальше. Я научила тебя всему, чему могла. С таким талантом, как у тебя, ты пойдёшь очень далеко.

И вот одиннадцатилетняя Элеонора уезжает во Францию. Она учится сначала в Монте-Карло, затем в Каннах и наконец поступает в престижную Балетную школу Парижской оперы, настоящий храм танца. Маленький воин, ради своей большой мечты она бесстрашно оставляет позади всё, что знала. У неё нет знакомых, она не говорит по-французски. Всему пришлось учиться.

Но она никогда не жаловалась. Как бы ни одолевала грусть, Элеонора всё держала в себе, затаив внутри, как устрица – жемчужину. Потому что желание танцевать было сильнее.

Вскоре юную балерину заметил легендарный французский хореограф Ролан Пети и пригласил её на роль маленькой принцессы Авроры в балете Чайковского «Спящая красавица».

С этого момента Элеонору было уже не остановить. Она занималась без передышки. Чтобы добиться идеального подъёма стопы, просила школьных подруг садиться ей на лодыжки. Готова была дневать и ночевать в балетном зале, часами разрабатывая мышцы и не забывая о чувствах, обучая тело и душу двигаться в ритме чужих жизней – жизней тех персонажей, которых играла на сцене.

Ярчайшая звезда мирового балета, уже в двадцать два года Аббаньято стала прима-балериной Парижской национальной оперы – первая итальянская артистка за всю историю, добившаяся такого успеха. А на пике своей карьеры, после фантастического исполнения роли Кармен, Элеонора была коронована как этуаль^*. Такой чести удостаиваются лишь величайшие из танцоров.

Хлещет дождь. Капли с шелестом разбиваются об асфальт, прохожие суетливо ищут, где спрятаться. Кто-то прикрывает голову газетой, кто-то поднимает над собой пальто, кому-то нечем укрыться. Редкие счастливчики раскрывают зонтики. Таких мало, потому что гроза разразилась неожиданно – как внезапно лопнувший воздушный шар.

И вот среди прохожих на углу улицы появляется человек – он тоже промок насквозь, но никуда не спешит. Ему не страшен дождь, потому что он влюблён и счастлив. Подумаешь, пара капель упала на шляпу!.. Он шагает, слегка подпрыгивая, почти пританцовывая, хотя – почему почти? Шаг, другой – и вот он уже весь отдаётся танцу, один посреди улицы – бьёт чечётку, пляшет, как артисты в музыкальных фильмах, соединяя современный танец с классическим. Он запрыгивает на опору фонарного столба, поднимает мокрое лицо к небу и смеётся. Таким он и вошёл в историю кино – промокшим с ног до головы и счастливым. Его звали Джин Келли.