Читаем Вчерашний герой онлайн бесплатно

Предисловие

Прежде всего, я хочу сказать огромное спасибо всем тем, кто открыл мою книгу. Мне бы хотелось, чтобы прочитанное оставило положительный отпечаток в вашем сознании. Я достаточно долго вынашивал идею, выложил от себя очень много личного, да и просто, в конце концов, старался сделать достойный и качественный роман.

Я сразу хочу предупредить, что в моей книге будет затронуто немалое количество исторических событий и процессов. Я считаю важным сделать оговорку, что я, автор, родился в 2001 году, и поэтому я не могу стопроцентно отвечать за все вышеизложенное. Мое произведение носит исключительно художественный характер и не претендует на какую-либо историческую достоверность. Также при написании своего рассказа я не ставил перед собой цель превознести те или иные социальные группы или же, наоборот, оскорбить их. Все, что по сюжету будут говорить мои персонажи (рассказчик тоже представляет собой вымышленного героя), является их сугубо личным мнением.

В мае 2021 года, когда я закончил написание книги, мне исполнилось двадцать лет. Разумеется, из-за этого у меня вряд ли получилось точно изобразить жизнь взрослых людей. Опять же, я и не ставил перед собой такую цель. Мой рассказ носит, я повторяю, исключительно художественный характер.

Впрочем, с некоторыми явлениями, с которыми предстоит столкнуться моим героям, я сталкивался и сам. У меня, несмотря на столь юный возраст, имеется некоторый жизненный опыт, и я сделал для себя большое количество различных выводов.

Я надеюсь на то, что вы, дорогие читатели, меня поняли.

Я искренне и от всей души желаю вам приятного чтения.

Глава 1

Понедельник. 13 апреля 1998 года

Эдвард Алимурадов, готовящийся в июне отметить свой юбилей, в эту ночь почти не спал. В последние годы он вообще мало спал, а даже если ему и удавалось заснуть, то ему виделось нечто ужасное.

Эдвард не был доволен своей жизнью. Он постоянно корил себя за то, что не выстроил свою судьбу так, как он того хотел. В глубине души он осознавал, что это невозможно, так как той страны, в которой он мысленно строил свою идиллию, не было уже семь лет. Но он все равно не мог простить себе то, что он не достиг ни одной цели, которую поставил себе достичь к тридцати годам.

В пять утра зазвонил телефон. Работа инспектором ГУВД приучила Эдварда к звонкам в любое время.

– Я слушаю, – сказал главный герой, до последнего изображая, что этот вызов не разбудил его.

– Майор Алимурадов, начальник ГУВД приказывает вам явиться в семь утра в его кабинет, – сказал секретарь на другом конце провода.

– Конечно, – сказал Эдвард и начал спешно собираться.

Эдвард привык таким вызовам. Ему не был знаком нормированный рабочий день. Свою службу в органах внутренних дел он считал искуплением за все грехи, которые он совершил в жизни. Сложно сказать, в чем именно он видел свои «грехи», но в то же время он не считал себя потерянным человеком.

Главный герой перед выходом решил помыться. В зеркале ванной комнаты Эдвард увидел потрепанного жизнью мужчину ростом чуть ниже среднего с голубыми печальными глазами. Прямой нос и извечная ухмылка на лице. Волосы на голове были темно-каштановыми, а кожа была белой. Ощущался переменный успех в борьбе с лишним весом. Эдварда нельзя было назвать толстым, но до почетного звания стройняшки ему было далеко.

С самого утра перед Эдвардом стояла дилемма: надевать ли ему форму майора милиции. Ему она не нравилась. Он не считал себя её достойным. Коррупция не была редкостью в те годы, но Эдвард все свои в принципе незначительные и немногочисленные злоупотребления полномочиями переносил крайне болезненно. Он понимал, что надо как-то сводить концы с концами, но в то же время был бесконечно зол на себя за то, что не в силах что-то изменить.

Как обычно, Эдвард решил пойти на службу в гражданской одежде и перед выходом из квартиры несколько минут смотрел на фотографию, на которой он стоял с Дашей, своей студенческой любовью, на бале студентов где-то в конце восьмидесятых. Эдвард считал, что если бы не проваленные экзамены в аспирантуру и дальнейшая служба в военно-морском флоте, то они бы были вместе. Эдвард всегда накрывал эту фотографию полотенцем или прятал в шкаф, когда в его комнате бывали другие женщины, а бывали они в ней достаточно часто. Женщины были такие, что их бы вряд ли смутило сие изображение. Вероятно, времяпрепровождение Эдварда с этими дамами было бы не таким приятным, если бы во время общения с ними он смотрел на то, каким он был раньше. Впрочем, даже не видя эту фотографию, Эдвард все равно не испытывал сильного удовольствия от общества этих барышень.

Доставшаяся Эдварду от покойной бабушки квартира хоть и находилась в престижном районе Москвы, на Озерковской набережной, однако уютной её язык не поворачивался назвать. Чувствовалось, что хозяин относится к своей собственности так же, как и как себе, – пренебрежительно. Вроде бы все чистенько и аккуратненько, но абсолютно мрачно и безжизненно. В квартире было две комнаты. Одна из них, в которой жили бабушка и дедушка, была законсервирована и превращена в своего рода мемориал. Эдвард бывал там редко. Комната главного героя представляла собой жалкое зрелище. Старая убитая мебель, потерявшие цвет стены и деревянные окна, от которых постоянно дуло.

Заработная плата сотрудника МВД, который периодически похаживает налево, а иногда и вовсе приводит это «лево» к себе в дом, достаточно скромная. Из-за этой скромной зарплаты скромным был и быт. Завтракал Эдвард кашами, обедал жареной картошкой, а ужинал, если вообще ужинал, вареными макаронами с сосисками. На электричестве он тоже экономил. В доме обычно горела одна лампочка только в той комнате, где находился Эдвард.

Накинув на себя старый плащик, Эдвард отправился на службу. Сев в свою любимую доставшуюся от дедушки белую «Волгу», одна из дверей которой была серой, он поехал на Петровку.

Чтобы пореже оставаться наедине со своими мыслями, Эдвард включил недавно вышедший «Гранатовый альбом» группы «Сплин» и невольно начал думал о том, что последние несколько лет он только и делает, что жует свой Орбит без сахара и вспоминает всех тех, кого… Вспоминать можно было много кого, список пополнялся каждые выходные, да только смысла в этом не было никакого. Сексом без любви невозможно сдвинуть камень на сердце.

Прибыв к зданию, он вышел из машины и подошел к КПП.

– Здравия желаю, товарищ майор! – сказал дежурный. Эта фраза сержанта на проходной всегда тешила остатки гордости майора Алимурадова, когда он заходил внутрь ГУВД.

Идя по мрачным коридорам главка, Эдвард встретил своего старого друга Володю, с которым они когда-то вместе служили во флоте. На плечах Владимира Вячеславовича Радищева красовались полковничьи погоны, которыми он дорожил. Еще бы – мало кто может похвастаться таким высоким званием в тридцать четыре года, к тому же Володе в скором времени должны были сшить штаны с лампасами. Должность начальника недавно образованного отдела по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции предполагала наличие генеральского чина. Долговязый, конопатый, с ярко-рыжими волосами и неприятными чертами лица. Червяк – вот идеальное описание внешности для этого человека.

– Дружище, как ты поживешь? Почему ты здесь так рано? Не надоело ли тебе горбатиться на старика? – поинтересовался Володя.

– Здравствуй. Потихоньку. Меня вызвали. На старика горбатиться не надоело. Он единственный человек в этом здании, для которого закон и порядок – это не пустые звуки, – твердо ответил Эдвард. Ему не нравилось, что Владимир пренебрежительно к нему относился.

– Ну, как знаешь. У любого генерала в заместителях есть полковник. Я не знаю человека надежнее, чем ты. Смешно, что ты до сих пор веришь, что мы здесь с тобой не ради денег. Просто у каждого из нас свои потребности. Если ты увеличишь свои запросы, ты не будешь больше мальчиком на побегушках, благо мальчик ты уже большой. Тридцать годиков вот-вот стукнет, – со злой иронией в голосе произнес Владимир.

Радищев был очень едким человеком. Единственное, что он ценил в людях, это деньги и звезды на погонах. И первого, и второго у Эдварда было меньше, чем у него, поэтому Володя относился к нему как к человеку второго сорта.

– Я сам знаю, как мне жить. Я не могу понять, как ты спишь по ночам, совершая такие поступки. Чистая совесть для меня дороже денег, – ответил Эдвард. Володя был одним из самых опасных людей как на Петровке, так и во всей Москве. Возглавляемый им ОБЭПиПК по большому счету представлял собой преступную группировку, которая отличалась от других лишь тем, что у её членов были удостоверения сотрудников МВД.

– Сплю я совершенно спокойно. По документам я чист, значит, волноваться не о чем. Прекрати говорить глупости. Чистая совесть?! Ты не живешь на заплату. И не жил. Ты знал, куда идешь, – Владимир не относился всерьёз к присяге на верность народу и закону.

– Своими действиями я не ломаю чужие судьбы, – Эдвард до последнего пытался поддерживать баланс своей кармы положительным.

– Ой, судьбы он не ломает. Ну, конечно. Ладно, герой, бывай. Я бы обиделся на твои замечания, но на дураков не обижаются, – детская наивность Эдварда вызывала смех у полковника Радищева.

Владимир скептически относился к Эдварду и не считал его мнение хоть сколько-нибудь значимым.

Итак, поднявшись по лестнице на последний этаж, в без десяти семь Эдвард постучался в кабинет Кравчука, который не любил опоздания.

– Войдите, – послышался грозный голос.

– Здравствуйте, Анатолий Иванович, – сказал Эдвард, войдя в кабинет.

Кравчук производил впечатление типичного крупного начальника. Строгий костюм, громкий властный голос, чуточка лишнего веса для солидности, лысина и, само собой, пышные усы. Куда же без них?

Кабинет Кравчука, кстати, был выполнен в лучших традициях советского дизайна. Высокий потолок, тяжелая и громоздкая мебель, деревянные стены, которые украшали портреты Президента РФ Ельцина Бориса Николаевича и Председателя ВЧК при СНК РСФСР Феликса Эдмундовича Дзержинского. Изображение последнего он не хотел снимать со стены из принципа. Кравчуку нравилось провоцировать в людях чувство ностальгии по СССР.

– А, Эдвард, это ты. Привет, садись, для тебя есть одно важное поручение, – вальяжно произнес Кравчук.

– Какое? – спросил Эдвард.

– Помнишь «Интернациональный инвестиционный центр»? Шарашкина контора, которая лапошила особенно доверчивых граждан, – Кравчук резко негативно относился к таким заведениям. Впрочем, что самое забавное, о советских райкомах, которые тоже просто так стригли деньги с людей за то, что они состояли в КПСС, он вспоминал исключительно с любовью и трепетом.

– Конечно, помню. Неприятные ребята, – Эдвард тоже на дух не переносил такие конторы. Ему было жалко пострадавших.

– Не спорю. В общем, поезжай в Даниловский ОВД. Я взял ситуацию под свой личный контроль, поэтому тебе нужно разобраться поконкретнее, что там случилось, и доложить мне. Дело возбуждено давно, а прокуратура и суд до сих не ознакомились с материалами дела. Что-то не так, – Кравчук не первый десяток лет служил в МВД, и поэтому буквально наизусть знал все уголовно-процессуальное законодательство.

– Вас понял. Разрешите приступить к исполнению? – спросил Эдвард.

– Приступайте, майор, – ответил Кравчук.

«Интернациональный инвестиционный центр» был типичной фирмой по отъему денег у населения. Людям обещали сверхдоходы от вложений, а в реальности вкладчиков пускали по миру. В девяностые таких заведений было много, особенно в Москве. Законодательство не было совершенным, да и правоохранители часто получали определенные проценты от вложений несостоявшихся инвесторов.

Прибыв на место, Эдвард показал своё удостоверение дежурному. Обычно работники МВД очень напряженно реагировали на корочку Эдварда. Дело было в том, что появление инспектора из главка означало то, что Кравчуку что-то не нравится. Этот случай тоже не был исключением.

– Здравия желаю, товарищ майор! – нервно произнес дежурный, став по стойке смирно. Он хотел было отдать честь, да только фуражки под рукой не оказалось.

– Могу ли я поговорить с начальником следственного отдела? – с улыбкой спросил Эдвард.

– Конечно же, можете. Кирилл Викторович сейчас на втором этаже в 205 кабинете. Вам нужно будет подняться вверх по лестнице и повернуть налево, – дежурный соблюдал субординацию и был максимально вежлив в общении с таким важным гостем.

– Вольно, – сказал Эдвард.

С советских времен здание изменилось слабо. Страна переживала коллапс. Коридоры и кабинеты были еще мрачнее, чем на Петровке. На нормальный ремонт денег не было. Да что уж на ремонт? Некоторые сотрудники все еще ходили в форме времен СССР, потому что на новые комплекты обмундирования тоже не было ресурсов.

Подойдя к кабинету, Эдвард встретил невысокого мужчину примерно своего возраста, одетого в дорогой костюм. У него были полудетские черты лица, курносый нос, аккуратно зализанные каштановые волосы и средней длинны усы. Он посмотрел на Эдварда с хищной улыбкой.

– Привет, майор. Я знал, что Иваныч отправит именно тебя. Я много наслышан о твоих подвигах как на службе, так и в свободное от неё время, – театрально произнес незнакомец. Его голубые глаза смеялись.

– Кто ты? Откуда ты меня знаешь? – изумленно поинтересовался Эдвард.

– Дружище, в участке у всех стен есть уши. Это в твоих же интересах. Давай поговорим на улице. Я буду ждать тебя там. Меня, кстати, Женя зовут, – незнакомец протянул Эдварду свою маленькую руку.

– Очень приятно. А меня Эдвард, – майор пожал руку Евгению.

– Представляться было необязательно. Я и так знал твое имя, – этот проходимец сильно впечатлил главного героя своей наглостью.

– Откуда? – тревожно спросил Эдвард.

– Я же сказал. Все подробности на улице. Не задерживайся тут надолго. У меня есть дела. – Майор не переставал впечатляться наглости этого франта.

Эдвард был удивлен как фамильярности этого человека, так и его внешнему виду. В ОВД сложно встретить настолько нарядного мужчину. Впрочем, его замешательство не длилось долго. Он постучал в дверь, на которой было написано: «Начальник следственного отдела ОВД “Даниловский” подполковник юстиции Дягилев Кирилл Викторович».

– Войдите, – послышался голос.

– Здравствуйте. Майор милиции Эдвард Анатольевич Алимурадов. Инспектор Главного управления внутренних дел. Меня отправил к вам Анатолий Иванович разобраться, почему дело «Инвестиционного центра» так медленно расследуется, – за семь лет службы Эдвард научился эффектно представляться.