Читаем Центр Мироздания онлайн бесплатно

Казалось, Аранея даже не шевелилась, пока Генерал-процессор зачитывал приговор. Два стражника, стоявшие по бокам обвиняемой, конечно же, могли заметить слабое подрагивание ее губ, но они бесстрастно смотрели прямо перед собой в огромный зал заседаний Верховного Кабинета. Единственным, кто уловил волнение обвиняемой, был шут. Он сидел с кривой ухмылкой на устах, увенчанный колпаком с бубенчиками, развалившись перед стеклянной кабиной, этаким аквариумом для обвиняемых, в котором сейчас находилась Аранея. Да, он-то увидел, но, конечно же, ничего не сказал.

Верховный Кабинет пришел наконец к единому мнению. Аранея была признана виновной по всем пунктам. Она, занимая высокую должность, злоупотребила оказанным ей доверием, а также использовала подкуп, шантаж и угрозы для достижения личных целей. Но самым худшим оказалось то, что она осмелилась похитить ключ от Центра Мироздания.

— Желает ли осужденная, выслушав приговор, сказать что-либо в свое оправдание? — спросил Генерал-процессор.

Аранея продолжала спокойно сидеть в стеклянной будке, рассматривая лица того огромного количества людей, что разместились вокруг гигантского стола в центре зала заседаний Верховного Кабинета. Ее взгляд выражал не злость и ненависть, как можно было бы ожидать, а скорее дружелюбие и любопытство. Тем не менее все присутствующие опускали глаза, когда взгляд ее зеленых очей направлялся в их сторону. Словно на них падал ослепляющий луч мощного прожектора. Стояла такая тяжелая тишина, как будто все ждали неминуемого взрыва неведомой силы бомбы, но никто не мог предугадать, когда он, этот взрыв, последует.

И Аранея наконец заговорила. Ее нежный голос своей интонацией совершенно не подходил к тем словам, что она произносила, отчего они звучали еще более угрожающе.

— Верховный Кабинет хочет заточить меня в тюрьму. К тому же на неопределенный срок, — проговорила она медленно и засмеялась с чувством превосходства, а потом, улыбаясь, продолжила: — Вы думаете, что приговорили меня, но вы ошибаетесь. Вы приговорили себя! И скоро вы сами в этом убедитесь, дорогие мои друзья.

Генерал-процессор тяжело вздохнул, но в тот же миг со своего места вскочил шут. Хриплым голосом он стал напевать шутовские куплеты, одновременно по-клоунски приплясывая перед аквариумом:

Вдруг шут замер и резко посмотрел прямо в лицо осужденной. Потом поднял руку и, указав на нее, ухмыльнулся:

Аранея плотнее сжала губы.

— Тебя не забудут, — свистящим шепотом процедила она.

Шут рванул колпак так, что бубенцы зазвенели, и сделал глубокий поклон:

— О, какими добрыми бывают люди. Для меня это большая честь. Я тоже, дорогая, всегда буду помнить наше свидание.

— Спасибо и хватит, Лудо, — устало произнес Генерал-процессор и властным знаком велел шуту удалиться. Затем он обратился к охранникам: — Уведите ее.

Было ясно, что он хотел как можно скорее закончить неприятное дело. Оно тянулось слишком долго, и это служило еще одним доказательством того, как трудно Верховному Кабинету прийти к единому решению по любому вопросу. Вполне очевидно, что Аранея в своих действиях использовала не только незаконные, но и самые мерзкие средства. И все для победы на следующих выборах на пост Генерал-процессора. Победа любой ценой… Также несомненно и то, что ключ от Центра Мироздания исчез, и все указывало, что именно Аранея похитила его.

Из кухонных сфер поступило сообщение, которое позволило Администрации Замка схватить ее в тот момент, когда Аранея шла от самого тайного и лучше всех охраняемого Генерал-процессором огненного сейфа. Она использовала свое многолетнее и очень детальное знакомство со всеми системами Замка, чтобы проникнуть в место, где хранился ключ от Центра Мироздания. Тем не менее Верховный Кабинет без конца спорил, пытаясь прийти к единому мнению, виновна Аранея или все-таки нет. Ведь при задержании ключа у нее не нашли. Уж конечно, она использовала один из своих знаменитых хитроумных трюков, чтобы избавиться от него… Так или иначе, но ключ исчез. И ни одного слова о нем во время всего процесса она не произнесла. Ключ не нашелся, и это очень плохо. Куда хуже, чем думали многие…

Когда Верховный Кабинет в итоге признал Аранею виновной и когда оставалось только определить меру наказания, то предложений посыпалось, естественно, сколько угодно — от настоятельных пожеланий сделать серьезное внушение до требований изгнания ее из Замка. Да и теперь делегаты отправлялись обсуждать этот вопрос по своим краям, так что Верховный Кабинет был вынужден отложить его до лучших времен. А Аранея пока что будет находиться в заточении. Потом и к этому вопросу можно будет вернуться. Да… Неудивительно, что Генерал-процессор так устал.

Аранея же, напротив, чувствовала себя превосходно. Лишь когда двое стражников вошли в стеклянную будку, чтобы вывести ее, она выразила им свое презрение. Конвоиры хотели схватить осужденную, но Аранея поднялась и глянула на них таким обжигающе холодным и надменным взглядом, что они мгновенно опустили руки, позволили гордячке самой покинуть аквариум и последовали за ней, отстав на один шаг.

Ее только что признали виновной в шантаже, обмане и воровстве. Ее лишили высокой должности и отправили на длительное заточение, но, покидая Верховный Кабинет, Аранея напоминала скорее не преступника, а надменную владычицу, степенно вышагивающую в сопровождении личной охраны.

Только постукивание высоких каблучков о черные и белые плитки мраморного пола нарушало тишину, когда все члены Верховного Кабинета, затаив дыхание, напряженно наблюдали, как Аранея покидает зал.

В тот момент, когда тяжелая дверь за конвоем закрылась, тягостная тишина нарушилась шумом сдвигаемых стульев и оживленными разговорами пришедших в себя делегатов. Вот теперь-то они могли наконец и разойтись. И видимо, этого им давно и ужасно хотелось.

Депутаты, конечно же, не видели, как высоко над ними, на балконе для публики, через перила перегнулась какая-то старуха и стала пристально наблюдать за лихорадочным оживлением в зале. Рядом с ней стоял интересного облика мужчина. Он не мог, подобно своей спутнице свеситься вниз, потому что его рост не превышал полуметра. И все же мужчина не был карликом. Он походил на уменьшенную копию японского самурая, облаченного в доспехи. На плече странного типа висел сверкающий небесно-голубого цвета шлем, вытянутая макушка которого напоминала грациозный изгиб лебединой шеи. Верхняя часть висков этого нелепого восточного рыцаря была гладко выбрита, а оставшиеся черные волосы туго стянуты на затылке в маленький воинственный хлыстик.

— Они должны были выслать ее, да? — спросил он.

— Ее преступление не настолько серьезно для такого наказания, — ответила старая женщина.

Цветастое платье старухи частично скрывал длинный передник. Тонкие белые волосы собраны на затылке крученым узлом, удерживаемым двумя длинными заколками — черной и белой. Лицо же, изборожденное вдоль и поперек глубокими морщинами, украшали удивительные глаза, живые и внимательные, как у девушки на первом в ее жизни балу.

— Теперь Аранея, во всяком случае, некоторое время проведет в заключении, — продолжила старуха. — А там видно будет…

Она поднялась и пошла. Маленький самурай растер себе пальцами виски, а затем, надев блестящий шлем, последовал за своей спутницей.

— В заключении… Внутри или снаружи… — бормотал он себе под нос, продолжая идти. — Внутри или снаружи, да? Весь вопрос в том, как на это посмотреть, да?

Они шли по мраморному полу белостенного коридора, который привел их к спиральной лестнице, ведущей в подвалы Замка. Здесь их встретил едва ощутимый запах пищи. Освещение в коридоре было слабым, а вот запах становился все более отчетливым и узнаваемым. Жареная утка! Вскоре эта странная парочка, открыв маленькую дверь, оказалась в наполненной аппетитными запахами и горячим паром кухне.

Потолок в вытянутом помещении образовывали четыре выбеленных каменных свода, пол же был вымощен коричневой плиткой, стертой от времени до глубоких вмятин. На массивном деревянном столе в самом центре стояли штабеля тарелок, лежали груды ножей и вилок. Жар и аромат исходили от огромной черной железной плиты, размещенной возле дальней стены. На стенах висели кастрюли и сковородки, громадные вилки и топоры для разделки мяса. Убранство кухни напомнило бы Средневековье, если бы вдоль боковых стен не стояли в беспорядке компьютеры самых что ни на есть разных моделей. Некоторые мониторы были такими маленькими, легко уместились бы в карман, другие — большими, как театральная афиша, современными, плоскими, на жидких кристаллах, рядышком стояли старые, ламповые и даже парочка совсем уж раритетных — черно-белых уродцев. Сами компьютеры — системные блоки — буквально громоздились друг на друге. Казалось, что тут собрали всю технику со времен ее изобретения — от быстродействующих квантовых процессоров до старинных консольных… Клавиатуры, старые мышки, современные наушники, еще какие-то неопределенного назначения предметы… Целая куча! Судя по всему, только совершенно немыслимая лапша из проводов всех цветов и оттенков упорядочивала этот хаос, придавая ему хоть какую-то тень системы. Если в прошлом здесь, возможно, и присутствовала организация, то сейчас порядка не наблюдалось и казалось чудом, что на мониторах вообще мелькало что-то полезное или хотя бы разумное.

И все же это что-то там периодически появлялось. На одних, правда, застыло лишь слабое дрожание или мелькание бесконечных рядов цифр и букв, но другие показывали странные сооружения, где удивительно по-разному выглядевшие люди невероятным образом появлялись и исчезали вновь. На некоторых мониторах человечки, казалось, что-то говорили, но ни один звук сквозь экран на кухню не проникал… Кое-где сияли и пейзажи: крутые склоны гор с пиками вершин, укутанных белейшими снегами, равнины с извилистыми ветками синих рек, белые ватные облака, перемещавшиеся по голубому небу, бушующие волны, бьющие о подмытые берега. Но общим для всех компьютерных пейзажей было обязательное наличие замка, большого или маленького, далекого или близкого; но замок обязательно присутствовал.

Один из мониторов показывал большие песочные часы. Когда две последние песчинки упали сквозь воронку верхней части колбы, где-то зазвенел колокольчик.

— Мы как раз вовремя, — сказала старуха и открыла крышку плиты.

Пар вырвался вместе с чарующим ароматом утиного жаркого.

Женщина вынула из волос одну заколку и острым концом воткнула ее в утку.

— Да, сейчас нарежу, и все будет готово, — констатировала она факт и вынула блюдо из печи.

— Вообще-то пора обедать, да, — сказал маленький самурай и облизнулся, с нетерпением оглядывая золотисто-коричневую утку.

Пока старуха резала запеченную птицу, в кухне, откуда ни возьмись, появился необычайно крупный мужчина, который своим орлиным носом да и остальными чертами лица напоминал индейца. На плечах у здоровяка колыхался длиннополый плащ, а голову венчала мягкая фетровая шляпа с пером. Он бросил плащ и шляпу на стул возле двери и издал низкий рокочущий звук, который мог означать только одно — гигант голоден.

— Здравствуй, Травер, — сказала кухарка.

Самурай встал, подняв свой небольшой плоский нос к самому верху плиты.

— Приветствую, да, — сказал он, не отводя взгляда от жаркого.

Великан, которого и звали Травером, пророкотал что-то непонятное еще раз и резко опустился на скамью возле стола. Не успел он сесть, как дверь снова быстро распахнулась. Теперь на кухне появилась молодая стройная женщина в облегающем платье, украшенном металлическими блестками. Ее сопровождал такой же молодой мужчина, из-за своей зелено-коричневой походной одежды более всего похожий на охотника.

Самурай с индейцем изумленно посмотрели на парочку, стоявшую в дверях и переводившую дыхание, а кухарка продолжала невозмутимо резать утку.

— Ну, что случилось? — спокойно спросила она и положила на поднос аппетитную румяную ножку.

— Разве вы не слышали? — взволнованно спросила вошедшая.

— Если вы имеете в виду приговор, то мы и сами были в Верховном Кабинете, да, — сказал самурай. — Слишком мягкий приговор. Надо было вышвырнуть ее вон, да!

— Нет, нет, — прервал охотник. — Потом. Сразу после этого!

Старуха оторвала взгляд от жаркого:

— Что потом?

— Она исчезла… Аранея.

Женщина в облегающем платье всплеснула руками.

— Говорят, что она испарилась прямо на глазах у конвоя, — продолжал охотник.

В кухне на мгновение воцарилась тишина. Кухарка выпустила из рук нож.

— Это значит, что Аранея сбежала?

Вновь прибывшие одновременно кивнули. Осужденная просто-напросто исчезла по дороге к тюремным камерам, расположенным в восточной башне. Очумевшие от такой выходки конвоиры наперебой рассказывали, что она шла в нескольких шагах впереди них, а завернув за угол, испарилась в воздухе.

Маленький самурай потирал рукой висок.

— Я так и говорил, да, внутри или снаружи — весь вопрос в том, как вы предпочитаете видеть это.

— Я предпочитаю видеть это как чрезвычайно большую угрозу, — сказала кухарка.

Здоровяк-индеец поднялся и взял со скамьи свой плащ.

— Я пошел?.. — пророкотал он басом и вопросительно посмотрел на мужчину в зеленом, но тот так и не успел ответить, потому что старуха с хрустом вонзила нож в утку.

— Травер, садись и ешь! — сказала она чрезвычайно решительно. — Куда ты собрался? Если мы сейчас все хорошенько не обдумаем, то считай, что она нас уже победила.

Травер снова положил плащ и сел на скамью, а старуха поставила поднос с разделанной уткой на стол. Из духовки она вынула большой противень с нарезанным картофелем, от которого заструился пряный аромат тимьяна, тут же смешивавшийся с богатым запахом утиного жаркого. Остальные сели и взяли себе по тарелке. Кухарка поставила рядом с жарким чашку.

— Соус!

Самурай, чтобы достать до стола, сел на небольшой ящик, поставленный прямо на скамью.

— О, как я люблю гуся, да!

— Это утка, — незлобно рявкнула старуха.

— Да… А я люблю гуся, да.

Кухарка покачала головой:

— А что еще ты слышал, Боганис?

— Они хотят опять созвать заседание Верховного Кабинета, — ответил охотник.

Старуха знала, что на созыв Верховного Кабинета уйдет по меньшей мере неделя. Она совсем недавно наблюдала с балкона, как торопились делегаты покинуть зал заседаний и вернуться по домам!

— А когда они наконец соберутся, то будут до бесконечности спорить и опять не придут к единому решению, — сказала она вслух. — Вот, пожалуйста!