Читаем Истории Обеллоса. Эпоха Конца онлайн бесплатно

— Ты думаешь, что еще не пора? — из ниоткуда исходил нежный голос, подобный ласковому шелесту листвы, мягкий и теплый, словно материнские объятия.

— Нет. Да и с чего бы? Я все ясно сказал, — другой, на сей раз крепкий голос отвечал строго, будто не желая поднимать эту тему. Пусть звук был мощным, в нем угадывались ноты сонливости, раскрывая не то усталость, не то безразличие.

— Да, но…

— Не стоит, лучик. Он прав, все уже решено, — было трудно понять, говорит мужчина или женщина, тот голос мог подойти любому.

— Это несправедливо! Почему они все должны?.. — ласковая речь оказалась прервана твердыми, грубыми, почти громоподобными словами другого собеседника.

— Быть может несправедливо, но необходимо. Вина за происходящее лежит не на нас и не на нем.

— Ты так в этом уверен? Не думаю, что ты готов поклясться, будто не лукавишь, — новый голос говорил почти заигрывающе, хотя при этом в нем ощущались безразличие, безграничная власть и смирение одновременно, — Помнится мне, ты сам был против.

— То давнее дело. Я…

— Изменился? — заливисто рассмеявшись, голос, не принадлежавший ни мужчине, ни женщине, вдруг резко смолк.

— Не смеши меня. Хватит препираться. Сказанного не вернуть, написанного не убрать. Тем более, что все мы устаем от разговоров, кроме него.

Четыре голоса вздохнули в унисон, а затем снова замолчали, как долгое время до этого.

Тяжелым усталым тоном была сказана последняя фраза, уже не для других, но для себя:

— И почему они тогда не могли просто набраться терпения и сострадания?..

Вопрос повис в воздухе, а затем пропали звуки все до единого.

В императорском дворце, как всегда, было суетливо. Невозможно жить в покое, когда вокруг рыщут стаи убийственных чудищ, а рубежи держатся на честном слове и неясно, когда будут прорваны. И все же столице повезло - большинство их магических формаций как на крепостных стенах, так и на плодородных полях сохранились. Без них столь большой город пал бы в одночасье еще сотни лет назад - простые камни не могут сдержать даже голодных волколаков, не говоря уже о яростных фениксах и прочих тварях вокруг города. Да и посев, уход и сбор урожая на полях без усиливающей рост магии, не представлялись бы возможными из-за постоянных атак монстров. До сих пор очень многие умирали на полях, но за почти десять веков люди благополучно узнали повадки своих извечных врагов, и это неслабо помогало вести любые дела.

Вот бывшее крыло магического управления, ныне занимаемое министерствами обороны, продовольствия и магической инженерии, как главными оплотами выживания в за уходящее тысячелетие. Впрочем, название последнего из министерств явно было историческим, ведь сейчас все его заботы - это алхимические мастерские, бывшие в древности лишь малой долей одноименного органа власти.

По другую сторону от этого крыла расположились многочисленные коридоры с залами, предназначенными для пользования прочих ведомств, таких как министерство образования, юстиции, культуры - и иных, что были далеко не так задействованы во время Эпохи Конца.

Всюду сновали слуги, администраторы, чиновники. Несмотря на оживленное движение, стоило лишь приглядеться и становилось ясно, что всего народу было весьма немного.

Среди небольшого количества работников встречались и те, кого видно издалека. Эльфы - почти всегда высокие, с необычного цвета кожей и волосами, зачастую разными между собой. Демоны - существа крылатые и многоокие, чьи глаза вполне могли располагаться совсем не на лице. Ангелы - многорукие и с особым взором, отличающимся цветными белками, иногда даже отдающими свечением. Последний вид не-людей заметить можно разве что если рядом пройдет лич, не скрывающий своей в прямом смысле прогнившей сущности, либо бестелесный призрак. Иногда же они на вид ничем не отличались от самых простых живых существ.

Обычно в замке хочется увидеть лица занятые, но в целом довольные. Но тут в лучшем случае можно было заметить просто уставший персонал, а в худшем - явно отчаявшиеся, делающие работу на автомате оболочки, лишенные стремлений и всякой надежды. Такие выражения даже не были чем-то из ряда вон выходящим, будто все привыкли к беспросветному будущему, в котором нет места желанию покоя, только подготовке к новым лишениям.

Но все же на кухне готовился обед, в котельной инженеры старались привести в порядок снова едва не вышедшую из строя конструкцию, что из-за отсутствия нормально работающей магии была готова взорваться в любую минуту, в залах заседаний важные умы решали вопросы призыва, обороны, ковки оружия, создания брони и всего, о чем только можно успеть подумать до очередного набега чудовищ.

В кабинете императора Эйлунда Стратвара на вид было совсем пусто - ни произведений искусства, ни громадных стопок бумаги, ни даже места, где могли бы присесть посетители. Там мужчина, на вид лет сорока, а на деле едва перешагнувший порог двадцатилетия, сидел за столом, изучая написанные на чьей-то коже отчеты.

На редком в столице дереве также были расставлены множественные горки всяческих предметов - от стопок монет до плоских цветных камней.

-Ха-а… Проклятье. Еще одна группа сбора погибла… Кажется, снова придется перераспределять продовольствие.

Взглянув на собственную напоминалку в виде нескольких столбиков монет, император принялся прикидывать, как много еды теперь нужно отдать потенциальным сборщикам, чтобы они вообще вызвались на эту работу.

Внезапно раздался стук в дверь. Не последовало никаких просьб или известий - считалось плохим тоном говорить с правителем через преграду.

-Войдите, - из изможденного и уставшего от всего на свете разодетого человека, Эйлунд стал настоящим монархом, держа и подавая себя, словно он один из великих правителей древности. Тех, что жили еще в благословенную Эпоху Порядка…

Благословенную кем? Он и сам не знал. В трактатах те времена описываются, будто сказка, где справедливый Всеотец присматривает за своими чадами, направляя их и оберегая от напастей. Но еще многие века назад он оставил всех жителей Империи Стратвар - и человечество, и ангелов, и демонов, и эльфов с нежитью.

Дверь отворилась и внутрь вошло рослое существо мужского пола о восьми оранжевого цвета глазах. Все они были расположены на лице, а из-за плеч в подобие кожаной мантии его укрывали сошедшиеся друг на друге четыре пары крыльев. Волосы его были короткими и черными, словно ночное беззвездное небо, а на угловатом широком лице красовались многочисленные шрамы, свидетельствовавшие об ожесточенных боях, в которых тот принимал личное участие.

-Ваше величество.

Поклонившись едва ли не до самого пола, перенеся вес назад, дабы вытянуть правую ногу прямо, а левую согнуть в колене, крылатый мужчина завел одну руку за спину, вторую же отведя в сторону со сложенным на ладонь большим пальцем и разведенными прочими. Такой поклон могли даровать только двум лицам: действующему императору и супругу-консорту. Даже редкие монархи, что отошли от дел, передав властвование в руки потомка, не удостаивались чести получать столь высокое приветствие.

-Вуннар. Что-то на стенах? - голос императора звучал твердо и уверенно. Он и знал, что никто не посмеет разрушить изнутри последний оплот целостности Империи… или хотя бы еe столицы. Но держать себя перед подданными он все равно не переставал. На всякий случай.

-Так и есть, ваше величество. С наступлением весны монстры не так активны, как раньше - однако, по всей видимости, яростных фениксов за зиму осталось больше, чем мы рассчитывали. Сейчас они прощупывают почву, но если мы их не отгоним, то их налеты до самого лета будут слишком тяжелыми, а к зиме только усилятся. Я хочу направить запрос в алхимические мастерские на увеличение объема производства морозных эликсиров и бомб.

-Сколько? - вопрос императора был простым, и Эйлунд уже готовился узнать значение, которое, как всегда, столица не потянет.

-В полтора раза, мой повелитель.

Облегченно вздохнув, император снова принял свое обычное деловое выражение лица.

-Иди к алхимикам. Пусть снизят производство огненных бомб и зелий доброго сна. Если мы все умрем, кошмары так и так никому уже не приснятся.

-Есть! - мужчина собрался было уходить, но вдруг его остановил оклик монарха.

-Вуннар!.. Как твоя дочь?

На мгновение замерев, мужчина не посмел повернуться. Только этого было достаточно юному правителю, чтобы понять, насколько все плохо.

-Она сильный демон, мой повелитель. Она выкарабкается… Прошу простить.

Конечно же, столь спешное прощание было невежливо со стороны министра обороны. И тем не менее тот не мог позволить его величеству видеть свои слезы, что стали собираться в уголках каждого из восьми глаз.

Устало выдохнув, Эйлунд снова вернулся к пересчету, но уже на стопках изумрудных подобий монет с дырами внутри. Взглянув на них в который раз за сутки, император усмехнулся.

-А ведь когда-то они были артефактами…

С этими словами и тяжестью на душе правитель вернулся к работе.

В доме Великой магической семьи Айяр в тот день было как-то особенно пустынно.

Глава семейства — Таван Айяр, мужчина преклонных лет, сидел в своем кабинете — окруженный стенами с вырезанными на них изредка горящими рунами. Его ухоженная, седая, как и короткие волосы, борода снова приняла в себя пальцы, когда он раздумывал над очередными попытками активировать столичный портал. Одет он был скромно, но со вкусом даже в столь темные времена. Материал — ткань, пусть и шерстяная — говорил об авторитете своего владельца. Глубокие мешки от бессонных ночей за работой владыки Великой магической семьи не могли затмить глубокой мудрости его ясных оранжевых глаз, с которой он вглядывался в некий волшебный свиток. Для него самого эта работа не была привилегией, скорее тяжким бременем, пусть и почетным. Такому пожилому, низкорослому, но неплохо сложенному старичку, казалось, упорная работа с самого утра была некстати — и все же это единственный способ…

Способ выжить и помочь выжить другим. Знания и ум ныне ценятся меньше силы и могущества даже в столице, великом городе Велан — а уж что могло бы твориться где-то еще… и думать страшно.

Дочь Тавана, Тита Айяр, уже несколько месяцев как беременная, все еще спала. Беременные были одной из немногих оставшихся категорий населения, что получали особое отношение. Даже знати пришлось работать, не покладая рук, чтобы сохранить свое положение в обществе, но не им. По крайней мере, не так тяжко.

Ее муж, Мивес Айяр, урожденный Бирьи, был выходцем из магической семьи Бирьи — и несмотря на то, что их род не так рьяно соблюдал чистоту «магической» крови, Таван, скрепя сердце, благословил союз дочери с этим мужчиной. Возможно потому, что Мивес обладал особым даром — даже в отсутствие магии так называемые врожденные способности остались при тех, кто должен был их получить. Так и супруг наследницы Великой магической семьи получил уготованное ему — способность к весьма мощному телекинезу… И именно потому прямо сейчас он стоял у крепостной стены, метая в монстров бомбы, камни и все, что попадется под руку, с ошеломляющей силой.

Младшая сестра Титы, Нула Айяр, несмотря на свое совершеннолетие так и не избрала себе суженого, посему отец стал сватать к ней людей из других семей. С учетом того, что Тита уже принесла наследника, ну или почти принесла, Нула может быть разменной монетой в непрекращающейся политике аристократии. Если бы Таван позволил дочери выйти из семьи и пополнить чью-то родословную кровью самой Прародительницы их династии… О, принимающие были бы счастливы отдать что угодно за такое щедрое предложение, пусть оно и не принесет им статуса Великой магической семьи. Потому, зная все это, Нула заперлась в своей комнате, словно пытаясь отгородиться от жестокости мира вокруг, утопая в жалости к своей судьбе и ненависти к отцу, что видел в ней лишь товар.

Слуг в доме было весьма немного — все же позволить себе персонал, подобающий статусу аристократа, практически невозможно, ведь расходы на содержание человека возлагаются на работодателя. В условиях затрудненного сбора урожая, опасности охоты и постоянного дефицита пищи, иметь в доме несколько слуг уже было почти невозможно… Но Таван Айяр — не только знающий теоретик магии, он умелый предприниматель во многих смыслах этого слова, так что ему удалось.

Ведь именно в архивах Великой магической семьи хранится бесчисленное количество древних книг, свитков и артефактов. Хотя большая часть из последних уже давно утратила и свой блеск, и свою силу, многие все еще бесценны. Семья Айяр была хранителем знаний о магии подавления чар и создания барьеров со времен Юноны Айяр.

Прародительница их рода слыла могучей Чароломом, как их назвали впоследствии в Эпоху Порядка. По легенде, когда произошла последняя битва Первого императора с непокорными, его противники собрали всех своих магов, дабы те разработали мощные чары, собрали все свои знания и доверили их одному эльфу, который сумел использовать заклятие Апостольского — самого высшего из известных — уровня магии. Огненный шторм стал собираться в воздухе, поджигая сами облака, а затем закрутился вихрем и начал опускаться с небес на землю, как предвестие погибели для всех, кого он коснется. Тогда же Юнона вышла вперед из строя своих соратников и молвила:

«Не убоитесь злодеев, ведь иначе впустите их власть в свои сердца. Не убоитесь правды, ведь иначе посадите вы семена лжи. Не убоитесь биться, ведь иначе трусость взрастите вы в себе и в других. Я не страшусь, и сила моя — в моей стойкости, в вашей вере и в нашей правде!»

Вскинув руки в небо, она вспыхнула ярко-фиолетовым светом, испуская в воздух луч концентрированной энергии, что столкнувшись с приближающимся адским пеклом пронзил его и рассеял, заставив магию врага разбиться тысячами цветных частиц. То защитило армию Горваса Стратвара, Первого императора от неминуемой гибели. Сам Владыка Владык рёк: «Вот мой друг и щит Империи! Запомните день, когда первая из Чароломов показала, что даже магии не разрушить наше единство! Вперед, в бой!»

А в резиденции наступило время обеда. Семья собралась за одним столом — только Мивеса до сих пор не было дома, и все же глава велел начинать трапезу без него. Тита, как обычно, недовольно посмотрела на родителя.

— Отец, вы могли бы хоть раз позволить нам задержать обед до прибытия моего супруга, — в голосе женщины не было агрессии или злобы, лишь ноты огорчения и доля просачивающихся мыслей о бесполезности данного замечания.

— Он мог бы хоть раз прийти вовремя, — Таван даже не заметил ни того, что дочь расстроена, ни того, что уже смиряется с его отношением.

— Ага, можешь выйти за стену и приказать монстрам не приходить в час дня, уверена, они послушаются… — Нула вяло ковыряла свою порцию, глядя на нее, будто это была ловушка, призванная поймать ее, стоит лишь прикоснуться.

— А тебя, дочь моя, я прошу быть повежливее. С такими манерами… — мужчина не успел договорить, как девушка тут же перебила его.