Читаем Сломленные онлайн бесплатно
Сломленные
После смерти матери семейная жизнь Элисон превращается в кошмар. Ее отец, Хэнк, заглушает свою травму алкоголем, а ее брат, Томми, уходит от реальности, погружаясь в мир видеоигр. После ужасного случая, произошедшего в школе, Элисон принимает решение, которое приведет к трагическим последствиям для всех участников. Ее жажда мести выходит за рамки самой смерти и оставляет за собой след из разрушений и сломанных жизней...
Фантастика / УжасыНаши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
BAR "EXTREME HORROR" 18+
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
Элисон катила коляску по потрескавшейся бетонной дорожке. Ее пальцы и плечи болели от передвижения по неровной местности. У нее был ужасный день в школе, и все, чего ей хотелось – это оказаться в своей комнате. Впереди показался дом с облупившейся краской и неприветливым фасадом, отражающим деградацию и враждебность, которые ждали ее внутри. Она толкнула входную дверь. Как и каждый день, ее встретила стена застоявшегося воздуха с запахом сигаретного дыма и дешевого виски.
- Элисон, это ты? - Голос ее отца был грубым, невнятным от слишком долгого запоя.
- Да, папа. - Элисон попыталась придать своему голосу бодрости, но у нее ничего не получилось. Она покатилась в гостиную, где ее отец, Хэнк, сидел на своем обычном месте – в потрепанном кресле, окруженном пустыми бутылками, нагроможденными вокруг его лодыжек. Телевизор отбрасывал мерцающие тени на его изможденное, худое лицо.
- Твой брат уже вернулся из школы? Я не слышал, чтобы он приходил.
Наверно, он прячется, подумала она, но вслух сказала:
- Думаю, он делает уроки в своей комнате.
- Хорошо. Не хочу, чтобы он стал таким же, как я. - Хэнк издал горький, хриплый смешок, от которого по позвоночнику Элисон пробежали мурашки. Его налитые кровью глаза уставились на экран.
- Может быть, если бы ты поговорил с кем-нибудь... - Начала Элисон, но он с рычанием оборвал ее.
- Не начинай, Элисон! Мне не нужна ни чертова жалость, ни чертовы нотации! Просто иди в свою комнату или вообще хоть куда...
- Хорошо, папа. - Она развернула свою инвалидную коляску и направилась по коридору в свою комнату. Она тяжело вздохнула. Инвалидное кресло в 18-летнем возрасте – это и так нелегко, а тут еще гнев и алкоголизм отца как будто взвалили на ее плечи дополнительный груз. Груз, который она не хотела нести на себе.
Она остановилась возле комнаты Томми и заглянула внутрь. На его голове была игровая гарнитура, а глаза были прикованы к телевизору. С тех пор как их семья сократилась с четырех до трех человек, она чувствовала себя ответственной за благополучие брата.
- Ебаный пиздюк! - Закричал Томми, когда голова его персонажа взорвалась ярко-розовым туманом. - Блядь! - Он вскочил на ноги и швырнул контроллер на кровать.
- Ты в норме? - Спросила она.
Томми крутанулся на месте и ткнул в нее пальцем.
- Отвали, Элисон! Проваливай из моей комнаты, любопытная сука! - Он перебежал через комнату и захлопнул дверь перед ее носом, оставив ее смотреть на деревянную панель с облупившейся краской.
- К черту эту семейку, - пробормотала она и покатилась в свою спальню. Комната была наполнена тенями. Плотные серые шторы закрывали заляпанные грязью окна, пропуская лишь слабые лучи полуденного света. Стены украшали плакаты хардкор-панк групп. Она проехала в угол и нагнулась, чтобы достать маленькую деревянную коробочку, спрятанную под кучей грязной одежды. Открыв крышку, она достала косяк и зажигалку.
Она зажгла косяк, глубоко затянулась и включила стереосистему, прибавив громкость. Откинувшись в кресле, она выпустила клубы дыма. Гортанные крики и скрежет гитар доносились до нее, заглушая мысли, которые когтями, как стервятники, терзали ее разум. Она потерялась в хаосе музыки.
Когда она снова открыла их, ее взгляд остановился на фотографии в рамке, стоящей на комоде. Ее мать, Сьюзен, улыбалась ей, сияющая и живая, словно могла в любой момент выйти из фотографии и обнять Элисон. Элисон не знала, почему она хранит эту фотографию. Каждый раз, когда она видела это изображение, ей казалось, что ее бьют ножом в сердце. Но если бы она выбросила фотографию, это было бы равносильно тому, чтобы выбросить память о своей матери. Она не могла этого сделать.
- Привет, мама, - прошептала она надломленным голосом. - Я так по тебе скучаю... - Элисон заглянула в глаза матери, ища в них хоть какое-то подобие покоя. Но все, что она нашла, было лишь отражением ее собственного отчаяния. - Черт побери! - Закричала она, ударив кулаками по бедрам. И ничего не почувствовала. - Черт, - пробормотала она, потирая поблекшие шрамы на ногах. Раны зажили, но воспоминания остались такими же острыми, как и прежде. Каждый раз, когда она видела эти шрамы или чувствовала холодную сталь инвалидного кресла, это возвращало ее к ужасу и беспомощности той ужасной ночи.
Семейный автомобиль был сбит грузовиком на шоссе. Когда Элисон пришла в себя, то обнаружила безголовое тело своей матери, свалившееся на приборную панель, а ее голова лежала на коленях Элисон. Глаза Сьюзен, открытые и остекленевшие, смотрели на нее. Элисон оказалась в ловушке, ее ноги были зажаты под искореженными обломками. Томми, пристегнутый на заднем сиденье, отделался лишь сотрясением.
Смерть Сьюзен надолго наложила траурную тень на оставшихся в живых членов семьи, она удушливой тучей висела над ними днем и преследовала их по ночам. Как бы они ни старались жить дальше, память об автокатастрофе не давала покоя и опустошала их.
- Эли, ты здесь? - Голос Томми пробился сквозь какофонию – его нерешительный стук был едва слышен из-за грохота.
- Что?! - Закричала она; внутри нее бурлили разочарование и гнев. - Я занята!
- Что на ужин? - Спросил Томми.
Как всегда. Она чувствовала себя так, будто разбилась на миллион кусочков, а Томми мог думать только о своем желудке.
- Я ничего не хочу. Просто приготовь что-нибудь для себя. В холодильнике есть пицца.
- А ты не можешь сама сделать это? - Заныл Томми.
- Нет, Томми, готовь свою пиццу сам. - Она поняла – Томми не хотел идти на кухню, потому что в гостиной напротив сидел отец. Он не проявлял по отношению к ним физического насилия. Там витал вечный ядовитый туман безразличия ко всему, из-за чего их отец стал совершенно невыносимым.
Элисон сделала еще одну затяжку, ожидая ответа Томми. Его не последовало. Она догадалась, что он ускользнул в свою комнату, предпочитая остаться голодным, вместо того чтобы находиться рядом с отцом.
- Да пошел ты, папа! - Прорычала она, и ее слова были поглощены неумолимым натиском саундтрека. - Ты не имеешь права так поступать с нами!
Она скорбела по отцу не меньше, чем по матери. Когда-то он был полон жизни, всегда находил время, чтобы выслушать ее и рассмешить. Я не позволю папе отгородиться от меня, подумала она и хлопнула кулаками по ручкам кресла.
- Хорошо, Эли, - прошептала она, готовясь к предстоящему противостоянию. - Ты сможешь это сделать. - Слова казались ей бессмысленными, но она цеплялась за них, как за спасательный круг, молясь, чтобы они помогли ей пережить надвигающуюся бурю. Сердце заколотилось в груди, и она направилась к двери. Колесики ее кресла заскрипели в знак протеста. Сейчас или никогда. Если она не поговорит с отцом сегодня, то никогда больше не найдет в себе смелости.
- Вряд ли получится, - пробормотала она, выходя в коридор. В доме было жутко тихо, слышно было только далекий гул телевизора.
- Эй, пап? - Неуверенно позвала она. Она остановилась, чтобы прислушаться, но услышала только пульсацию крови в ушах. - Мы можем поговорить?
Ответа не последовало, и на какой-то миг Элисон почувствовала, как ледяная хватка страха сжимает ее сердце. Но когда она подошла к гостиной, то поняла, что произошло. Ее отец лежал, скорчившись, в кресле, рядом с ним на полу стояла пустая бутылка виски. В ковер впитывалась лужа рвоты.
- Черт возьми, папа! - Выругалась она, глаза стали мокрыми от слез. - Почему ты всегда такой?
Она смотрела на бессознательное тело отца, ища в нем хоть какие-то признаки того, кем она когда-то восхищалась. Но увидела лишь остатки человека, чья любовь и преданность семье были вырваны ужасной трагедией. От того отца, которого она знала, не осталось ничего. Теперь он превратился в пустую оболочку себя прежнего, утопая в море алкоголя и отчаяния.
Она повернулась спиной к призраку отца и удалилась в свою комнату, оставив его в одиночестве бороться со своими демонами.
Утреннее солнце окрасило выцветший фасад здания школы в уродливый цвет.
- Ну вот, опять, - пробормотала Элисон себе под нос и покатила коляску по пандусу, ведущему к входу. Когда она поднялась наверх, Харли и Дара уже ждали ее. Бри была рядом, периодически проверяя телефон и бросая взгляды в сторону подруг. Она ухмыльнулась, когда Элисон подкатила к ней.
Харли была прекрасна. Длинные светлые волосы струились по стройному, атлетическому телу, увенчанному лицом злобной пикси. Дара была очень похожа на нее внешне, только была значительно толще. Бри, напротив, была невысокой и невзрачной. До несчастного случая Элисон была лучшей подругой Бри.
- Смотрите-ка, калека, татуированный эмо-фрик, - усмехнулась Харли. - Что за макияж? Пытаешься скрыть свои мерзкие слезы, Элисон?
- А может, у нее свидание с Дракулой, - вклинилась Дара. Ее полные губы скривились в надменной улыбке. Элисон стиснула зубы и сосредоточилась на музыке, звучащей из наушников. Впрочем, это не имело значения – их насмешки все равно успевали проникнуть в ее голову.
- Ты не пробовала помолиться Сатане или типа того? - Сказала Харли, ее резкий голос умудрялся пробиться сквозь музыку. - Знаешь, ты бы вписалась в шоу уродов. Может быть, тебя посадили бы в клетку и люди платили бы за то, чтобы поглазеть на эмо с перебитыми ногами!
- Отличная идея, Харли! - Засмеялась Дара. - Дай пять!
- Дара, почему бы тебе не отправить этого эмо-фрика в небольшое путешествие? - Сказала Харли. - Подтолкни ее с лестницы, а Бри снимет это на камеру. Это будет угарно. Не волнуйся за Элисон, она привыкла к авариям. Давай, толкай!
Дара схватилась за ручки инвалидной коляски Элисон и с силой толкнула ее вниз по бетонным ступенькам.
- Нет! - Закричала Элисон. Ее сердце подскочило к горлу. Металлические обода кресла обожгли кожу на ее голых ладонях, когда она попыталась замедлить падение. Она отбросила свой вес назад. Но было уже поздно – гравитация взяла верх. Элисон кувырком полетела вниз по ступенькам. Мимо нее проносились размытые лица, в ушах звучал издевательский смех, служивший саундтреком к ее унижению.
Вслед за этим раздался тошнотворный хруст: кресло-каталка рухнуло на ступеньки, и Элисон подбросило в воздух. Ее изуродованное тело приземлилось на опрокинутое кресло. Ее тело пронзила мучительная боль, а обнажившуюся кожу словно содрали с костей сотней мелких укусов. Смех Дары и Харли достиг крещендо. Бри стояла в стороне с протянутым телефоном и записывала происходящее, как будто это был очередной вирусный контент для социальных сетей.
- Гляньте на нее, - гоготнула Дара, указывая вниз на обмякшую Элисон. - Эта уродина-инвалид даже не может удержаться в кресле.
- Какая же она жалкая, - усмехнулась Харли, скрестив руки и глядя на свою жертву.
- Вставай, эмо-девчонка, - крикнул другой голос из растущей толпы, и к нему присоединился хор смеха.
Элисон подавила слезы и опустилась на пол. Руки дрожали от усилий, затраченных на то, чтобы поставить кресло обратно на колеса, но унижение и гнев подстегивали ее решимость. Она чувствовала на себе взгляды школьников, и каждый смех и издевка причиняли ей не меньшую боль, чем жестокое падение.
- Оставьте меня в покое! - Выкрикнула она срывающимся голосом.
- Бедняжка, - издевалась над ней Харли. - Может, нам надо открыть сбор средств, чтобы купить тебе кресло получше? Такое, которое выдержит твою неуклюжую задницу.
- А может, просто избавим ее от страданий, - предложила Дара, злобно ухмыляясь. - Бросим ее в реку и будем смотреть, как она тонет.
- Хватит! - Закричал кто-то. Толпа расступилась. Мистер Лэнгстон, учитель истории, спускался по ступенькам к Элисон, его лицо пылало от гнева.
- Отойдите от нее, все вы! - Приказал он, и его голос прогремел на весь двор. Он поправил кресло и осмотрел его на предмет повреждений. - Ничего не сломано. А ты? - Элисон покачала головой, и он, опустившись на колени, осторожно поднял ее на сиденье.
- Спасибо, - прошептала Элисон, не в силах встретиться с ним взглядом.
- Ты ни в чем не виновата, Элисон, - негромко сказал мистер Лэнгстон, а затем повысил голос, обращаясь к толпе. - Что здесь произошло? - Его вопрос был встречен тревожным молчанием. - Давайте отвезем тебя в медпункт, Элисон. - Мистер Лэнгстон направил кресло-каталку по пандусу и через двор. - Что случилось? У тебя отказали тормоза?
Элисон не хотела стукачить, но она не могла оставить девочек безнаказанными. Она могла серьезно пострадать. Их издевательский смех продолжал звучать в ее голове.
- Харли и Дара столкнули меня с лестницы.
Мистер Лэнгстон покачал головой.
- Почему это меня не удивляет?
Дверь медпункта со скрипом отворилась, и перед ними предстало помещение с боксами, пахнущее антисептиком и нафталином. На стенах висели медицинские плакаты, рассказывающие об опасности различных заболеваний – от гонореи до краснухи.
- Дорогая, что с тобой случилось? Давай приведем тебя в порядок. - Миссис Перкинс, школьная медсестра, засуетилась вокруг Элисон. Ее голос был мягким и успокаивающим, как колыбельная, которую напевают в темноте. Она похлопала по смотровому столу; ее морщинистые руки слегка подрагивали.
- Спасибо, что помогли мне, мистер Лэнгстон, - пробормотала Элисон, когда он помог ей перебраться на стол.
- Я поговорю с девочками, - ответил он и вышел из комнаты.
Миссис Перкинс включила верхний свет и натянула пару латексных перчаток. Элисон лежала на пластиковой простыне, прикусив губу, пока медсестра протирала ее царапины ватными шариками, смоченными в дезинфицирующем средстве. Каждое прикосновение ватки вызывало жжение, но она не жаловалась. Боль стала ее постоянным спутником.
- Эти девчонки, - пробормотала миссис Перкинс, качая головой. - Поверь мне, когда-нибудь они получат по заслугам.
- Может быть, - неуверенно пробормотала Элисон. Она уже слышала это, но ничего с тех пор не изменилось.
