Читаем Лондонград. Из России с наличными. Истории олигархов из первых рук онлайн бесплатно

18.56, среда, 3 марта 2004 года. Совершенно новый белый шестиместный вертолет Agusta-A109E стоимостью в полтора миллиона фунтов заходил на посадку в аэропорту Бэтгерси, что на юго-западе Лондона. Его ждал широкоплечий мужчина лет сорока пяти. Британский юрист Стивен Кертис пребывал не в лучшем расположении духа. Тремя минутами раньше он позвонил Найджелу Брауну, директору-распорядителю компании ISC Global Ltd, который обеспечивал безопасность сомнительных счетов русских клиентов. «Это создает проблемы! — громко сказал Кертис, а затем, помолчав, добавил: — Ладно, мне пора идти. Вертолет уже здесь».

Кертис поднялся на борт вертолета и, несмотря на громоздкую фигуру, ловко пробрался через пассажирский салон к заднему сиденью. Сотрудник наземной службы разместил три сумки его ручной клади на сиденье впереди. Пилот получил разрешение на взлет и в 18.59 машина поднялась в мрачное лондонское небо. На высоте в 3800 метров было холодно и довольно облачно, но видимость до 7 километров годилась для полета.

Юрист выключил оба мобильных телефона и откинулся на сиденье. После дня, полного бесконечных напряженных телефонных разговоров в роскошном пентхаусе стоимостью в четыре миллиона фунтов, расположенном в Уэст-Пойнте, неподалеку от Бэттерси, он предвкушал спокойный вечер в своем замке XVIII века «Пенсильвания» на острове Портленд у побережья Дорсета.

Вертолет, пробыв в воздухе менее часа, достиг Борнемуса. Моросил небольшой дождик, посадочная полоса аэропорта была скрыта облаками. Agusta начала снижение. Пилот, тридцатичетырехлетний капитан Макс Рэдфорд, который постоянно возил Кертиса в Лондон и обратно, связался с диспетчером, чтобы получить разрешение на посадку на двадцать шестой полосе.

— Вы видите поле? — спросила авиадиспетчер Керсти Холтен.

— Нет! Пока нет.

Авиадиспетчер, обеспокоившись, увеличила освещение взлетно-посадочной полосы до максимума. После этого пилот, находящийся в миле от аэропорта, передал по радио:

— Вот сейчас вижу.

— Вам нужна моя помощь? — поинтересовалась Холтен.

— Да, да, — отозвался Рэдфорд. Его голос вдруг зазвучал напряженно — за короткий промежуток времени он повторил слово не менее одиннадцати раз.

Вдруг вертолет начал резко заваливаться влево, а потом, почти потеряв управление, закружился волчком. В течение нескольких секунд он снизился сразу на 400 футов.

— У вас все в порядке? — спросила встревоженная Холтен.

— Нет, — ответил Рэдфорд.

На расстоянии полутора километров от взлетно-посадочной полосы номер двадцать шесть вертолет пропал с радара. В течение следующих пятидесяти шести секунд пилот говорил, что машина под контролем, но затем начал лихорадочно повторять: «У нас проблемы, у нас проблемы». В 19.41 Рэдфорд, потеряв управление вертолетом, закричал в микрофон: «Нужна высота!».

Рэдфорд попытался выровнять машину, но уже совершенно потерял контроль над ней и в панике закричал: «Нет, нет!». Это были его последние слова.

Вертолет, падая камнем вниз, врезался носом в поле и взорвался от удара — огненный шар взметнулся в небо. Пламя захлестнуло машину, а искореженные куски металла разбросало на Четверть мили вокруг. «Я услышала сильный хлопок, подбежала к окну и сразу же увидела огромную стену огня прямо перед собой, — вспоминала Сэйра Прайс, жившая неподалеку от аэродрома. — Все поле было в огне. Ужас!»

Тридцать пять пожарных бросились к месту аварии, но Стивен Кертис и Макс Рэдфорд погибли мгновенно. Той же ночью их обугленные тела отвезли в морг Боскомба, что в Дорсете, где на следующий день произвели вскрытие. Трупы сильно обгорели: опознать их представлялось возможным лишь с помощью анализа на ДНК, который и был сделан подполковником авиации Мейдментом в центре авиационной медицины ВВС в Хен-лоу в Бедфордшире.

Новость о трагической смерти Кертиса стала страшным ударом не только для его жены и дочери. Волна шока прокатилась также и по зловещему миру русских олигархов, дошла до Кремля и группы банкиров и финансистов, плавающих в мутных водах офшоров, где постоянно перемещаются миллиарды фунтов и откуда они пропадают, направляясь во все точки света. И это еще не все. Тревожные звонки раздавались в офисах британских спецслужб и силовых структур: Стивен Кертис был не просто юристом. Начиная с 90-х годов, он являлся тайным хранителем некоторых огромных личных средств, полученных вследствие неоднозначной приватизации крупнейших государственных предприятий России. Двое из его клиентов-миллиардеров — Михаил Ходорковский и Борис Березовский — уполномочили Кертиса защищать и охранять их благосостояние от испытующего взгляда российских властей.

Русские любили очень умного и общительного Кертиса и доверяли ему — щедрому, любящему изрядно выпить, верному, веселому и экстравагантному. Кертису легко удалось проскользнуть в их мир. Нетерпеливый, безжалостный и агрессивный, когда это было нужно, он реструктурировал их компании, перемещал капиталы на счета группы банков, расположенных на тайных островах и представляющих собой налоговый оазис, учреждал сложные трасты и открывал тщательно обдуманные офшоры по управлению активами этих людей. Когда они приезжали в Лондон, он находил для них подходящую собственность, представлял их самым влиятельным банкирам, развлекал до поздней ночи, рекомендовал частные школы для их детей и даже портных с Сэвил-Роу[1], у которых нужно заказывать костюмы.

К началу 2004 года Кертис не только познакомил новых состоятельных клиентов из России со многими аспектами британской жизни, он также стал хранителем их секретов. Это был единственный человек, который знал, кто в действительности владеет тем или иным имуществом: собственностью, яхтами, предметами искусства, машинами, драгоценностями, частными самолетами; а также он разбирался в их банковских счетах, акциях, компаниях и трастах. «Стивен знал все, потому что именно он основал эту инфраструктуру», — сказал один из его близких друзей. Кертис спрятал миллиарды фунтов в замысловатых запутанных финансовых лабиринтах, в которых позже пыталось разобраться (чаще всего безуспешно) российское правительство.

Управляя делами из своего офиса в тесном четырехэтажном «Мэйфейр-хаус» на Парк-Лейн, 94, Кертис полностью отдавался своей работе, считая ее весьма выгодной. Будучи продуктом относительно скромного воспитания, Кертис скопил благодаря своим новым клиентам огромное личное состояние, достаточное для того, чтобы позволить купить собственный вертолет,  частный самолет, роскошный пентхаус в Лондоне, а также замок «Пенсильвания». Он жертвовал солидные суммы на благотворительность, принимал в своем замке гостей и устраивал себе дорогой отдых на Карибских островах.

Стивен Кертис был юристом, который слишком много знал. іХотя он любил играть в рискованные игры и создал благосостояние на непростой и опасной работе с русскими олигархами, но чем дальше, тем больше он нервничал по поводу собственной уязвимости и безопасности своей семьи. На момент смерти он оказался в центре эпохальной схватки, одной из самых денежных в мире тяжб между государством и бизнесом — между могущественнейшим человеком в России, президентом Владимиром Путиным и богатейшим бизнесменом Михаилом Ходорковским.

К октябрю 2003 года Кертис работал на Ходорковского уже в течение шести лет, когда его клиент-миллиардер был арестован буквально под дулом пистолета в Центральной Сибири за предполагаемое уклонение от уплаты огромных налогов и мошенничество. Через месяц после ареста Ходорковского Кертиса назначили председателем «Менатепа», базирующегося на Гибралтаре. Холдинг «Менатеп» также принадлежал Ходорковскому и являлся владельцем крупного пакета акций «ЮКОСа», второй по величине нефтедобывающей компании в России.

Российские газеты вдруг заговорили о «таинственном человеке» с Гибралтара, который управляет вторым по величине производителем нефти в России. На кону были миллиарды фунтов и политическая жизнь Путина, а Кертиса рассматривали как человека, играющего главную роль в предстоящей судебной драме.

В марте 2004 года суд над Ходорковским стал неминуем, и давление на Кертиса возросло. После его гибели, утром 3 марта, в офисы двух швейцарских компаний, связанных с «ЮКОСом», по требованию российской прокуратуры вторглась швейцарская полиция. Документация была арестована, подозреваемые допрошены в Женеве, Цюрихе и Фрейберге, а счета на сумму 5 миллиардов долларов в швейцарских банках заморозили.

Всего несколько недель назад Кертис принял одно важнейшее решение, заключавшее в себе огромный риск: пойти на тайное сотрудничество с чиновниками из британской полиции. Являясь до совсем недавнего прошлого закулисным юристом, он внезапно оказался в фокусе всеобщего внимания как руководитель очень скандальной русской компании. В другое время разумный и готовый к неожиданностям, сейчас, в новой роли, (Кертис почувствовал себя незащищенным. Он боялся, что рано или поздно представители русских властей постучатся в его дверь, чтобы задать ряд вопросов о его участии в предполагаемом уклонении от уплаты налогов и выводе денег из страны, і Согласно закону, Кертис должен заявить о подозрительных транзакциях или даже о малейшем намеке на криминальную — деятельность в Национальную службу уголовных расследований в Скотленд-Ярд, — туда, где ведется следственная деятельность в случаях отмывания денег и организованной преступности. В мае 2003 года, например, Кертис составил отчет о такой подозрительной транзакции своего русского клиента. Сейчас он нуждался в защите по другой причине. Кертис боялся, что может стать мишенью коммерческих врагов: конкурирующих нефтяных компаний и инвесторов, владеющих малой частью акций «ЮКОСа», которые заявят, что он мошенничает. Он также знал, что в России весьма распространены заказные убийства. «Я сам загнал себя в яму, как оказалось, слишком глубокую, — сказал он одному из своих коллег. — Я не уверен, что смогу выбраться из нее самостоятельно».

В последние несколько недель жизни Кертис находился под постоянным наблюдением российских следователей и думал о необходимости сменить офис. Его телефоны прослушивались, а в начале 2004 года консультанты по безопасности обнаружили в загородном доме в Дорсете подслушивающее устройство. По словам Эрика Дженкинса, дяди Кертиса, который часто навещал племянника на Гибралтаре, где тот жил большую часть года, Кертису много раз угрожали, в том числе и по телефону. Он относился к угрозам достаточно серьезно и нанял телохранителя. «Совершенно точно: Стивену угрожали убийством, — подтвердил Найджел Браун, который обеспечивал безопасность клиентов Кертиса — Березовского и Ходорковского. — Его гибель весьма подозрительна. У многих людей были причины убить его. Он слишком много знал».

В первое время Кертис не придавал значения угрозам, но когда во время одного телефонного звонка упомянули его жену и тринадцатилетнюю дочь, он решил действовать. Будучи глубоко обеспокоенным, в середине февраля 2004 года он обратился в Министерство иностранных дел и в Национальную службу уголовных расследований и предложил им всестороннее, но тайное сотрудничество. Он собирался давать информацию о русской коммерческой деятельности в Британии и об активах олигархов взамен на безопасность для себя и своей семьи. Так делают многие адвокаты. Для Службы Кертис был потенциально ценным информатором, поскольку хорошо знал скандальную деловую активность русских в Лондоне. Ему сразу же назначили куратора, но вскоре без объяснения причин офицера из Службы расследований перевели на другие операции, не успев заменить по просьбе Кертиса на другого.

За неделю до трагической гибели Кертис сказал своему близкому другу: «Если в ближайшие несколько недель со мной что-нибудь случится, это не будет несчастным случаем». При этом нервно рассмеялся, но явно не шутил. В голосовых сообщениях на мобильном телефоне однажды прозвучало с русским акцентом: «Кертис, где ты? Мы здесь. Мы идем за тобой». Эрик Дженкинс на следствии дал показания, что племянник рассказал ему об этих обеспокоивших его словах.

Частые угрозы убедили некоторых коллег и родственников Кертиса в том, что его убили. Один из его бывших служащих заявил: «Это наверняка сделали с помощью дистанционного управления. Они знали маршрут заранее, потому что прослушивали его телефоны». Дэннис Рэдфорд, отец пилота, говорил на повторном следствии, что, по его мнению. Отдел авиационных происшествий не провел должного расследования относительно возможности умышленной аварии. Он сказал: «Безопасность в аэропорту Борнемуса настолько плоха, что любой, у кого возникнет желание повредить самолет, без особых проблем и препятствий это сделает».

Очевидцы утверждали, что слышали очень сильный хлопок перед падением вертолета. «Я услышал какой-то сильный грохот, и собака начала лаять. Поэтому я вышел на улицу, и тут же раздались еще два хлопка. Звук был очень резкий, будто неисправно работает двигатель», — заявил на следствии Джек Молт, живущий неподалеку от места катастрофы. «Несколько секунд перед взрывом было совершенно тихо, и я догадалась, что, должно быть, двигатели отказали», — сказала Сэйра Прайс, чей дом находился в 300 ярдах от поля. Она тоже слышала сильный хлопок перед взрывом. И Гэвин Фоксвелл, еще один местный житель, также подтвердил во время расследования, что вертолет издавал «странные звуки, скрежет».