Читаем Навечно разрушен онлайн бесплатно

Переводчик: Таня

Редактор: Оля

Вычитка: Ms.Lucifer

Карсону пять лет

Сицилия, Италия

Мамины глаза покраснели и широко раскрылись, когда я сонно посмотрел на нее. Она выглядит такой усталой и слабой. Я прижимаю свою крошечную ручку к ее щеке, чтобы утешить.

— Мой милый, милый мальчик, — шепчет она, наклоняясь к моей ладони и нежно целуя. Слезы снова подступают к ее глазам, я никогда раньше не видел маму плачущей, и это пугает. — Мне очень жаль, caro mio.

Я растерянно смотрю на нее. Почему ей жаль?

— Мы старались изо всех сил, mi amore. Пожалуйста, помни это.

Внезапно по всему дому раздается громкий топот ног и звон бьющегося стекла, прерывая нас. Мама в тревоге быстро двигается, подхватывая меня на руки. Я начинаю скулить от громкого и неожиданного шума. Она прижимает руку к моему рту, чтобы успокоить.

— Ш-ш-ш, mio figlio, per favore.

Мама со всех ног бежит по коридору в комнату моей младшей сестры Розы. Она берет спящего ребенка на другую руку, постоянно оглядываясь через плечо. Раздается сильный удар, пугающий меня и младшую сестру, и мы оба начинаем плакать. Мама набирает скорость, по ее лицу текут свежие слезы.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — начинает она на своем родном языке.

Мама вбегает в папин кабинет.

— Они нашли нас! Они прорвались! Нам нужно… — она замолкает и делает резкий вдох.

Папа неподвижно сидит в кресле с широко открытым ртом. Красная струя бежит из длинной раны на его шее. Мамин крик пронзает воздух, и она чуть не падает на колени.

— Нет! Нет! Нет! — вопит она, раскачивая нас взад и вперед у себя на груди.

— Папа! — кричу я, пытаясь вырваться из маминых объятий, чтобы добраться до него, но она крепче сжимает меня. — Нет, caro mio!

Когда шаги стали громче, она успокоилась, сделав несколько глубоких вдохов.

— Он заплатит за это, mi amore.… он заплатит, — бросив последний полный слез взгляд на папу, она выбегает из комнаты, все еще держа нас на руках, и натыкается на твердую грудь.

Мужчина держит ее, и я узнаю в нем одного из охранников, который всегда находится рядом с моим папой.

— Лука! Лука, они убили его! Они убили моего мужа! — мама едва могла дышать.

Мужчина по имени Лука проводит рукой по ее волосам, пытаясь успокоить.

— Мы должны действовать быстро, синьора, иначе вас постигнет та же участь, что и вашего мужа. Отдайте мне мальчика и идите за мной, — мама кладет меня на руки мужчине, и мы снова в пути.

Вокруг нас бьется стекло, и повсюду летят пули. Чтобы уйти с прямой линии огня, мы прячемся за угол, с другой стороны слышны голоса. Лука делает знак нам с мамой, чтобы мы молчали, и достает пистолет, целясь в голоса.

— Отвернись, mio caro! — мама быстро закрывает мне глаза, но Лука отмахивается. — Лука, пожалуйста, он же просто мальчик!

Когда люди с другой стороны находят наше укрытие, из пистолета Луки раздаются два выстрела. В ушах у меня звенит, голова кружится при виде двух безжизненно лежащих на полу мужчин, из которых льется кровь.

Тошнотворное, тревожное чувство пузырится в моем животе, зная, что происходит что-то действительно плохое. Мама выглядит еще хуже, чем раньше, пытается успокоить сестренку.

— Мне так жаль.

— Он так или иначе научится этой жизни, синьора. Когда-нибудь он станет новым Доном «Коза ностры», не забывайте об этом.

— Не станет, — внезапно из тени появляется человек в униформе и вонзает острый нож прямо в шею Луки.

Кровь брызжет на каждый дюйм моего крошечного тела, а я падаю на пол. Должно быть, я сильно ударился головой, потому что, когда снова просыпаюсь, мама, Роза и я уже в холодном темном подвале.

— Думала спрятаться от меня, mia bella? — спрашивает мужчина, проводя пистолетом по маминой щеке.

Она плюет в него, а он отвечает сильным ударом по ее лицу прикладом пистолета. Мамина голова падает на пол, и она мгновенно отключается.

Я сажаю сестренку и пытаюсь пробраться к маме, чтобы разбудить ее. Мужчина отталкивает меня с дороги и берет на руки спящую маму.

— Иди за мной, дитя, — требует он.

Мужчина выглядит знакомым, но не знаю, где видел его раньше, и странное чувство говорит мне не слушать, но у него мама, и я не могу оставить ее. Я пробираюсь к Розе, держа ее так крепко, как только могут мои маленькие ручки. Я следую за ним еще по крайней мере пять шагов, прежде чем мои ручки сдаются, я не могу его догнать. Мужчина, раздражаясь, останавливается.

Его глаза черны, как ночное небо, а улыбка совсем не дружелюбна, когда он смотрит на Розу.

— Такая милая малышка. Жалко, если она пострадает, потому что ее старший брат слишком слаб, чтобы спасти ее, верно, дитя? — мужчина хватает мою сестренку за руку и вытаскивает нож. — Ты ведь знаешь, что это такое, парень? — в голове вспыхивают фрагменты того, что случилось с Лукой, и я пытаюсь вырвать ее из его объятий.

— Нет! — кричу я, отталкивая руку мужчины.

К несчастью, нож выскользнул из его пальцев и порезал не только Розу, но и меня. От раны у меня вырывается шипение, а сестра громко плачет у меня на руках.

— Глупый, глупый мальчишка. Посмотри, что ты наделал, — смех, вырвавшийся у незнакомца, еще больше злит меня.

— Diavolo, — шепчу я себе под нос, вспоминая историю, которую мама рассказывала мне о боге и об ангеле, который предал его.

Сейчас он очень напоминал мне этого человека. Это чудовище.

Его лицо превращается в чистую ярость.

— Diavolo, да? — мужчина смеется, грубо хватая меня за воротник. Его ноздри раздуваются с болезненным блеском в глазах. — Будешь говорить о дьяволе, мальчик, и он явится.

Я не знаю, что произошло после этого, потому что снова просыпаюсь в непонятном месте. Я дотрагиваюсь до своей головы и тихонько всхлипываю от боли. В глазах появляются крошечные точки, меня тошнит.

Я продолжаю открывать и закрывать глаза, чтобы попытаться избавиться от затуманенного зрения.

Я моргаю один раз.

Вижу маму, лежащую на грязном матрасе.

Моргаю второй раз.

Вижу, как мужчина снимает с нее ночную рубашку.

Я моргаю третий раз.

Теперь он сидит на ней, рыча, как настоящий монстр.

Я пытаюсь подойти к ней, помочь. Мама наконец просыпается и стонет от боли. Она пытается оттолкнуть его, но он с силой бьет ее по лицу.

Я чуть не спотыкаюсь о Розу, не хочу, чтобы она снова пострадала от монстра, поэтому хватаю ее и прячу в маленьком пространстве за печью.

От резкого движения хватаюсь за голову, и на этот раз меня действительно тошнит.

Я слышу крики, исходящие от мужчины. Он обзывает маму, она умоляет отпустить ее, но он продолжает причинять ей боль. Я слишком мал, чтобы оттолкнуть мужчину от нее, но не могу позволить, чтобы это происходило и дальше. Мне нужно быть героем, как те, о которых мама читала, и победить большого плохого монстра.

Я просто не знаю как.

Не могу больше стоять и падаю на пол. Я пытаюсь позвать на помощь, но вместо этого вырывается еще больше рвоты.

Продолжай моргать. Продолжай моргать. Продолжай моргать.

Мама падает на пол, голая и окровавленная.

— Ты знала, что этот день настанет, mia bella. Вы со своим глупым мужем думали, что сможете спрятаться от меня. Надо было видеть выражение его лица, когда я его убил.

Мама кричит громко и сильно.

— Возьмите меня, оставьте детей!

— Нет, mia bella.

— Да пошёл ты, предатель.

Громкий выстрел, исходящий из пистолета мужчины, вызывает еще большую агонию, распространяющуюся по всей моей голове.

Продолжай моргать. Продолжай моргать. Продолжай моргать.

Мама теперь обмякла, неподвижно лежа в красной луже.

Глаза у него дикие, кожа бледная.

— Мне жаль, что все так закончилось, mia bella.

Мужчина сбегает по ступенькам и останавливается.

— Вы в порядке, босс? Надо выбраться отсюда. Его люди скоро будут здесь!

Мужчина, не в силах больше стоять прямо, медленно шепчет:

— Дети…

— Нам нужно выбраться отсюда, сэр, пока вы сами не погибли.

Роза снова начинает суетиться рядом со мной, и я тут же закрываю ей рот рукой, чтобы успокоить. Надеюсь, они не услышат.

Мужчина немного колеблется.

— Сэр? — спрашивает мужчина.

— Сожгите это место. Сожгите все.

— Хорошо, синьор.

Бросив последний взгляд вокруг, оба мужчины уходят. Я молчу, как мышь, кажется, целую вечность. Но как бы я ни устал, я должен идти к маме. Я ей нужен!

Я ползу и спотыкаюсь на пути к ней, с надеждой, что теперь все будет хорошо.

— Мама? — не получив ответа, я спрашиваю громче. — Мама? — изо всех сил я трясу ее, но все равно ничего.

Из последних сил я тащу ее к печи вместе с сестренкой на случай, если эти злые люди вернутся.

Она такая холодная.

Она просто спит, потому что ей больно. Иногда, когда мне больно, я тоже люблю вздремнуть. Мама всегда спит рядом со мной. Теперь моя очередь, после этого она будет чувствовать себя намного лучше. И я тоже.

Мои глаза больше не могут оставаться открытыми, боль в моем теле становится слишком сильной, и теперь, когда мы снова в ее объятиях, мы чувствуем себя в безопасности. Поэтому я прижимаюсь к Розе и засыпаю рядом с мамой.

Я просыпаюсь, хрипя и едва дыша. Мое тело болит с каждым вдохом, но, по крайней мере, боль в голове ослабла. В воздухе так много дыма, что трудно даже видеть что-то перед собой…

Мама сильно пострадала, поэтому так долго спит. Я хватаюсь за Розу, которая кашляет рядом со мной, снова пытаюсь разбудить маму, но она не встает.

Затем я замечаю огонь.

Я зову маму и папу, но меня как будто никто не слышит. Пламя подбирается все ближе и ближе, нам нужно выбраться отсюда, но я не знаю как.

Я оглядываю комнату и замечаю туннель, по которому папа ходит на задний двор. Я все еще устал, мое маленькое тело так слабо и истощено, что мне требуется вся сила, чтобы встать и подняться по лестнице туннеля. Я изо всех сил толкаю запертую дверь, но она не двигается. Паника начинает охватывать меня, когда я вижу, что рушится потолок с другой стороны комнаты.

Со страхом, терзающим мое тело, я нащупываю дверь. Мои глаза внезапно замечают маленькую защелку сбоку, поэтому я быстро открываю ее, толкаю, и она распахивается, открывая холодное ночное небо

Мои кости словно резиновые, и я едва могу заставить ноги двигаться, но мне удается спуститься обратно по лестнице. Теперь комната полностью охвачена пламенем, за исключением маленького уголка, где находятся мама и младшая сестра.

Дым стал намного гуще, и с большим трудом мне удается вытащить Розу из горящего подвала. Я борюсь с болью в теле, чтобы вернуться вниз и забрать маму, спускаюсь по ступенькам лестницы и чуть не получаю удар от падающей горящей балки. Мой путь к маме перекрыт, а огонь поднимается все выше и выше.

— Мама! — кричу я. — Мама, пожалуйста, проснись! — горло горит.

Я снова пытаюсь подойти к ней, но огонь стал таким большим, что я даже не могу ее разглядеть.

— Мама! — я кричу еще раз.

Странное чувство усталости охватывает меня, хотя я только что спал. Все становится слишком плохо, и младшая сестра нуждается во мне. Слеза скатывается по моей щеке, когда я понимаю, что должен оставить маму. Я прощаюсь с ней в последний раз, обещая скоро увидеться, когда все придет в норму. Я поднимаюсь по лестнице, ведущей на задний двор. На улице все еще темно и холодно, поэтому я нахожу пустой сарай, где мы с Розой можем остаться.

Несмотря на то, что я слаб от усталости, все равно не сплю, потому что боюсь, что те люди могут вернуться.

Не знаю, сколько мы здесь пробыли, но я так проголодался, что даже пошевелиться не могу. Я все равно крепче прижимаюсь к сестренке, но она начинает холодеть, совсем как мама.

Чем голоднее я становлюсь, тем больше устаю, я дышу немного резче и не могу больше держать глаза открытыми.

— Porca miseria! Я нашел их! — кричит мужчина, будя меня.

Свет его фонарика обжигает мне глаза, поэтому я крепко зажмуриваю их.

Тишину нарушает второй голос:

— Они живы?

— Я не очень уверен насчет малышки, но мальчик жив.

Прищурившись, я вижу двух мужчин, нависших над нами. Человек без фонарика выглядит грустным.

— Бедные дети, три дня прятались в свинарнике. Мы должны были приехать раньше.

— Мы уже здесь. Это важно. Они были хорошо спрятаны. Прекратите поиски, давайте покончим с этим, — мужчина сгребает мое больное тело в свои объятия. — Хватай малышку, она еще выглядит живой.

— Ма…ма… — мой голос хриплый, я отчаянно нуждаюсь в воде.

Мои глаза стекленеют, видя сожженный дом, в котором хранилось все, что я любил.

Карсону шесть лет

Нью-Йорк

Я с криком вскакиваю с кровати. Весь в поту плачу. Каждую ночь один и тот же кошмар.

— Только не это! — кричит один из мальчиков, с которым я живу в приюте.

Я не обращаю на него внимания и лежу без сна до раннего утра, когда всем пора просыпаться.

За завтраком злая тётка, которая здесь работает, говорит, что сегодня ко мне должен прийти мужчина. Я не люблю незнакомцев и не хочу с ними разговаривать. Сначала злая тётка думала, это из-за того, что я не говорю по-английски, но я говорю. Это был второй язык, которому мама научила меня. Она всегда заставляла меня читать и учиться. Языки, математика и естественные науки давались мне легко. В школе учителя называют меня умным, потому что я знаю больше, чем обычный второклассник. Они хотели отдать меня в четвертый класс, но передумали, потому что сказали, что я «немой». У меня нет друзей, все смеются надо мной, потому что мне снится кошмар и я писаюсь в постель. Мой единственный друг — младшая сестра, и я почти никогда ее не вижу.

После того как нас забрали, мы долго лежали в больнице. Доктор сделал нам с Розой много уколов и сказал, что это чудо, что мы не умерли. Я не знаю, что значит «мертвый», но однажды мама сказала мне, что когда хороший человек умирает, он вечно спит на небесах. Надеюсь, мама и папа на небесах.

Мужчина сказал, что отправит нас в место под названием Америка, что он знает кого-то, кто нам поможет. Мне не нравится Америка, и я не хочу, чтобы кто-то помогал нам. Я просто хочу поехать туда, где мама и папа.

— Иди сюда, немой, — мои кулаки сжимаются от этого прозвища, поэтому я игнорирую его и продолжаю играть со своей башней из конструктора. — Я знаю, ты слышишь меня, пацан, — от этого прозвища я съеживаюсь.

Злая тётка стоит у двери, сложив руки на пухлом животе. Она откашливается, и я неохотно следую за ней в коридор.

— А теперь веди себя как можно лучше, немой. Никаких глупостей, слышишь? Я хочу, чтобы ты убрался отсюда как можно скорее.

Я игнорирую ее и продолжаю идти в ее старый вонючий кабинет. Первое, что я вижу — это крупный коренастый мужчина со смешными черными усами. Как только я вхожу, на его лице появляется улыбка.

— Здравствуйте, мистер Пенталини. Я думаю, это тот, кого вы искали, — злая тётка садится за свой стол, ухмыляясь до ушей фальшивой улыбкой.

Мужчина очень осторожно приближается, опускаясь на колено, чтобы его глаза оказались на одном уровне со мной.

— Ты знаешь, кто я, сынок?

Я тупо смотрю на него, не отвечая, поэтому он продолжает:

— Я друг твоих мамы и папы.