Читаем Джон Леннон навсегда онлайн бесплатно

Я посвящаю эту книгу поколению, которое сформировалось в шестидесятые годы в этой стране (ГДР — прим. пер.), слушая музыку «Битлз». Я благодарю всех, кто принимал участие в создании этой книги, особенно Тони Шеридана и моего друга Франца Йозефа Дегенхардта.

Берлин, 7 марта 1989    Руди Бенциен

В свою очередь мне бы хотелось посвятить работу над переводом этого произведения моим друзьям по факультету журналистики Ленинградского государственного университета, учившимся вместе со мной с 1973 по 1978 год.

Санкт-Петербург, 1991    Андрей Мажоров

8 декабря 1980 года, 23.45. В редакции «Нью-Йорк пост» стучит телетайп. Скучая, ночной редактор читает сообщение: «ИНФОРМАЦИЯ О ВЫСТРЕЛАХ В ЧЕЛОВЕКА. ЖЕРТВА ДОСТАВЛЕНА В ГОСПИТАЛЬ РУЗВЕЛЬТА. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ СВЕДЕНИЙ НЕТ». Ночная пальба в Нью-Йорке — это не сенсация. Сообщение — в корзине для бумаги.

Но когда чуть позже становится известно, в кого стреляли, новость мгновенно облетает земной шар — УБИТ ДЖОН ЛЕННОН!

Нью-Йоркские радиостанции прерывают свои программы и передают песни «Битлз». Перед последним домом Леннона — Дакота-билдингом — в глухом трауре тысячи фанов. Несколькими днями позже более ста тысяч страждущих собираются в Центральном парке, где не смолкает песня «Дайте миру шанс». 20 000 поклонников Леннона толпятся на площади Святого Джорджа в Ливерпуле. Пять часов подряд разные группы поют песни Джона, в колеблющемся зареве свечей бесконечно звучит знаменитый рефрен — «Дайте миру шанс».

Но происходит и другое: концерны грамзаписи, не медля ни минуты, начинают выгодную распродажу смерти Джона Леннона. Через три дня после убийства штампуются и выбрасываются на рынок 300 тысяч экземпляров «Представь себе» и «Счастливого Рождества /Война окончена/», к этому прибавляются сто тысяч пластинок «Дайте миру шанс» и «Баллада о Джоне и Йоко».

Что же это был за человек, чья смерть вызвала такую реакцию? Эгоцентрический клоун, гениальный художник или делец, продававший свои идеалы?

Многие считают его человеком, который всей своей сутью и необыкновенным талантом служил делу мира и борьбе с насилием.

Однако из предвзятого видения фанатов возникает нереальная, идеалистическая картина, которая имеет мало общего с истинной личностью Леннона. Попытка втиснуть его в рамки клише была бы несправедливой по отношению к его памяти.

Кто полагает, что его жизнь прошла исключительно под девизом «Все, что вам нужно, — это любовь» (песня «Битлз» — прим. пер.); кто видит в нем только борца за идею мира против войны, тот игнорирует, к примеру, все то насилие, которое обрушила на него общественная среда, насилие, на которое он должен был реагировать и к которому вынужден был приспосабливаться.

В шоу-бизнесе с его жесткими правилами, в развлекательной индустрии, ориентированной на прибыль, всякий успех имеет свою цену. Джон Леннон оплатил ее сполна.

От необходимости приспосабливаться он часто страдал, но по-другому вести себя не мог. И тем удивительнее факт, что в этих обстоятельствах он развился в политически ангажированного художника, что особенно проявилось в песнях 1968—1973 годов. В них он объявил себя борцом за мир, поддержал движение за гражданские права в США, осудил американскую агрессию во Вьетнаме.

Неоспоримо то, что Джон Леннон был одаренным музыкантом и зонг-поэтом, которому поп-музыка обязана многим.

Трагическими были не только обстоятельства его смерти, но и то, что в конце жизни он потерял иллюзии и, усталый, отказался от политической борьбы, надеясь найти смысл бытия в маленьком личном мирке.

С началом индустриальной революции XVIII—XIX веков и расширением британской колониальной империи Ливерпуль стал важнейшим центром торговли хлопком. О том, какое бурное развитие получили город и порт, говорят такие цифры: с 5000 жителей в 1700 году население возросло до 119.000 в 1821 и до 552.508 в конце девятнадцатого столетия.

Население города на Мерси (река в Ливерпуле — прим. пер.) представляло собой поистине разноцветную смесь: англичане, валлийцы, ирландцы, чернокожие из заморских владений в Карибском бассейне, азиаты из дальневосточных колоний, индусы. Особенно заметное влияние на характер жителей этого города оказала мощная по численности ирландская группа населения. О ливерпульцах ходила слава, что они обладают особым сортом юмора, взрывной агрессивностью и склонностью к стихийным поступкам. Свойства, которые, очевидно, возникли не только из-за смешения представителей разных рас и народов, но в равной степени из-за тяжелых условий их существования.

К началу нашего столетия Ливерпуль был не только вторым по величине портом Англии, но и городом с развитой индустрией.

Когда фабричные трубы дымили и конторские книги фабрикантов полнились заказами, когда процветали экспортные и импортные сделки, а порт загружался до пределов возможного, тогда ливерпульским рабочим жизнь казалась не то чтобы радужной, но на свое жалованье им грех было обижаться. По-другому обстояло дело в периодически наступавшие кризисные времена. В момент кульминации мирового экономического кризиса 1931 года число безработных индустриального Ливерпуля возросло на сто тысяч.

Если стремительное развитие промышленности в XIX веке и круто прирастающее население делали невозможной целенаправленную застройку города, то впечатление от нищенских кварталов, распространявшихся, как раковая опухоль, было еще мрачнее. Нередко к имени Ливерпуль добавлялось определение «уродливейший город Англии».

Англиканский епископ Ливерпуля преподобный Дэвид Шеппард осенью 1986 года в передаче британского телевидения охарактеризовал ситуацию в городе на Мерси следующими словами:

«Среди нас есть настоящие бедняки. Это факт. Британцам, живущим в достатке, противостоит другая Британия, в которой безработные, особенно в больших городах, едва сводят концы с концами. Массовая безработица лишает людей всякой возможности определить свое будущее». Говоря об особом положении населения ливерпульского Мерсисайда — одной из крупнейших индустриальных агломераций Англии, епископ констатировал: «Есть много 25-летних, даже 35-летних, которые никогда в своей жизни не имели работы».

Ливерпуль сегодня — это город, отмеченный экономическим кризисом. Банкротства фирм и невостребованный судовой тоннаж повышают число безработных над средним уровнем по стране. Мелкие предприниматели, владеющие пабами и лавками близ порта, хозяева закрытых или работающих с сокращенными штатами фабрик в буквальном смысле борются за свое существование. Многие фирмы объявляют о разорении и идут с молотка. Начало этого кризиса приходится на шестидесятые годы.

Ливерпуль уже давно перестал быть музыкальной цитаделью. Но туристам, пребывающим в ностальгическом преклонении перед «Битлзами», городские власти могут кое-что предложить.

Тем, кто ищет на Мэтью-стрит маленький и темный подвальный клуб «Кэвен» («Пещера»), где когда-то Джон Леннон со своим ансамблем «Куорримен» («Парни из „Куорри“») вкусил первый успех, тот найдет «Ливерпульский оригинальный музей „Битлз“ и Информационный центр». Вместе с экспозициями, представляющими реликвии ансамбля, комплекс включает отель и гастрономические заведения. Кроме того, здесь есть лавки для продажи сувениров, залы для лайф-концертов и шоу всевозможных средств массовой коммуникации. Тому, кто хочет посвятить себя поискам следов «Битлз», предлагается почти сотня пунктов, отмеченных в городском плане: улица Пенни Лэйн, детский приют «Земляничные поля», дом Джона, школа Пола, паб Ринго, дом, в котором родился Джордж…

9 октября 1940 года.

Этот день сразу мог стать его последним днем. Регистратор рождений в госпитале на Оксфорд-стрит фиксирует время появления на свет — 6 часов 30 минут. В этот момент на Ливерпуль обрушилась одна из тяжелейших бомбежек. 

С 3 сентября 1939 года Англия находится в состоянии войны с гитлеровской Германией. На боевых картах немецких пилотов обозначены объекты в районе порта. Ведь он является пунктом назначения для судов, доставляющих из США оружие, снаряжение и продовольствие.

…Первые крики новорожденного заглушаются грохотом взрывов. Фред Леннон, отец ребенка, находится где-то в море.

Дед, служащий в спасательной компании «Глазго и Ливерпуль», лишь урывками появляется в доме, так как он работает на спасательном судне, которое пытается поднять затонувшую близ Ливерпуля английскую подводную лодку «Зетиз».

Через двадцать минут после рождения, когда еще падают бомбы, целые кварталы превращаются в пепел и развалины, а порт полыхает, Мэри Смит — сестра матери новорожденного — берет младенца на руки. В тот момент, когда она с любовью прижимает к себе дитя, в непосредственной близости от акушерской клиники взрывается воздушная мина.

Спустя почти двадцать пять лет, когда Джон Леннон уже был звездой первой величины на поп-небе, он, шутя, прокомментировал тот день в своей книге «Джон Леннон в собственных произведениях» (здесь дается попытка перевода этого фрагмента из русский лад — прим. пер.): «Я рожался 9 октября 1940 года, когда, я полагаю, нацмифы Адуфа Хитцлера только одно и знали, чтобы нас бомбоварить. Меня они, во всяком случае, не заполучили».

Отец Джона, Фред Леннон, родился в 1912 году в ирландском Дублине, в семье профессионального певца, который почти всю свою жизнь колесил по США. Он рано потерял мать, а в 1921 году, когда ему исполнилось девять лет, умер и отец. Фред был направлен в «Блюкаут-Вэйсенхаус» в Ливерпуле. О том, какие переживания и какой житейский опыт повлияли на него в то время, можно лишь догадываться. Во всяком случае одно он усвоил прочно — как можно выжить при любых, даже самых плохих обстоятельствах, не расходуя самого себя.

Когда в пятнадцать лет он покинул закрытый мир Вэйсенхауса, в нем проснулись жажда жизни и приключений. Теперь он хотел вознаградить себя за все, чего до сих пор был лишен.

Профессионального образования он не получил, зато имел два новых костюма. В одной конторе он нашел работу посыльного, но вскоре понял, что конторское прозябание — не для него. Еще в Блюкауте у него была мечта — поехать к морю, что совсем не удивительно для мальчишки из Ливерпуля: порт, плывущие во все стороны света грузовые и пассажирские суда, соблазн дальних далей… Фред нанялся юнгой на лайнер.

Через неделю после ухода из Взйсенхауса он познакомился с девушкой. Жизнерадостная Джулия Стэнли, имевшая склонность к веселым и громким развлечениям, любившая экстравагантные наряды и общение, в своей семье была ребенком, доставляющим большие хлопоты. Отец насадил в доме строгий воспитательный режим, с чем Джулия не могла смириться. Но он хотел, чтобы из его дочерей получились благовоспитанные леди, уважающие общественные нормы. Сестра Джулии, Мэри, как-то высказалась об отношении дочерей к отцу: «Мы любили папу, однако втайне радовались, когда он был в море, и мы могли немножко поболтаться по берегу. Если я, допустим, положила глаз на мальчика, то всегда по вечерам молила Бога, чтобы он устроил кораблекрушение, но чтобы никто при этом не пострадал. Ведь только-то и надо было, чтобы отец вышел в море на своем спасательном буксире».

Когда Джулия привела Леннона домой, возникли проблемы. Ценностные ориентиры у Стэнли были иными, нежели у молодого человека. Фред редко ходил на постоянную работу, зато часто шатался по пивнушкам со своим банджо, игре на котором научил и Джулию. Позднее они вместе курсировали по пабам, пели и играли. То и дело Леннон пропадал на несколько месяцев — плавал стюардом на пассажирских судах. А потом опять начинались долгие перерывы, когда он избегал серьезной работы. Джулии нравился такой образ жизни. Она и не собиралась «перевоспитывать» Фреда. Их отношения, вопреки всему, продолжались почти десять лет, пока дело не дошло до женитьбы.

О том, с какой серьезностью оба подошли к брачному мероприятию, можно судить по воспоминаниям самого Фреда Леннона: «Однажды Джулия мне сказала: „Знаешь, давай просто возьмем и поженимся“. Я ответил, что тогда мы всё должны сделать по правилам и торжественно объявить о бракосочетании. „Бьюсь об заклад, ты этого не сделаешь“, — сказала она. Однако я это всё же сделал — просто шутки ради. Я и женитьба — умора!»

Это была очень прозаичная свадьба. Без фаты и торжественной процессии они идут 3 декабря 1938 года в бюро записи актов гражданского состояния Маунт Плезнта. После брачной церемонии молодые предприняли свадебное путешествие в кинотеатр «Трокадеро», где Джулия работала билетершей. Когда наступает ночь, они расстаются. Джулия возвращается в родительский дом, Фред — в свою меблированную комнату. На следующее утро его судно на три месяца отплывает в Вест-Индию.

После возвращения Фред некоторое время пожил у Стэнли не самым желанным гостем. Летом 1940 года он опять поднялся на борт судна. Беременная Джулия осталась в Ливерпуле.

В свидетельстве о рождении записаны два имени: Джон — это имя нашла для него тетя Мэри, и Уинстон — таким по желанию матери стало имя второе. Это было своеобразным реверансом тогдашнему премьер-министру сэру Уинстону Черчиллю, который обещал британскому народу победу над немецкими фашистами в качестве расплаты за кровь и слезы. Где находился в это время Фред Леннон, не знал никто. Иногда он писал Джулии письма, в которых сообщал, что работает стюардом на пассажирском судне и поет на корабельных праздниках.