Читаем Мы встретились в декабре онлайн бесплатно
Мы встретились в декабре
Два человека. Один дом. Год, который меняет все. Двадцатидевятилетняя Джесс следует своей мечте и переезжает в Лондон. На дворе декабрь, и она снимает комнату в старинном, но великолепном доме в Ноттинг-Хилле — делит ее с четырьмя практически незнакомыми людьми. В свою первую же ночь на рождественском ужине, устроенном ее домовладельцем, Джесс встречает Алекса, парня, который живет на ее этаже. Они даже не целуются, но, насколько Джесс понимает, связь очевидна. Она начинает планировать, как они разрушат стену между собой, чтобы проводить больше времени вместе. Но когда Джесс возвращается с двухнедельного рождественского отпуска, она обнаруживает, что Алекс начал встречаться с кем-то другим — красавицей Эммой, которая живет этажом выше. Теперь Джесс предстоит целый год сталкиваться (и черт возьми, делить ванную) с мужчиной своей мечты… и женщиной его мечты.
Романы / Современные любовные романы22 декабря
Рождество и Лондон — это союз, заключенный на небесах. На углу улицы мужчина продает горячие каштаны в пакетиках, наполняя воздух запахом корицы и ванили. Богато украшенные деревянные окна отеля «Либерти» сверкают огнями и украшениями. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на огромную елку, обвитую лентами и увешанную миллионами танцующих гирлянд, и…
— Осторожнее!
В меня врезается женщина, бросает разъяренный взгляд и проносится мимо, громко бормоча что-то о чертовых туристах.
Добавляю
Я смотрю на цветы у входа в «Либерти» и думаю, что было бы неплохо подарить их Бекки в качестве благодарности (еще раз) за то, что она предложила мне комнату в доме, которая в противном случае была бы совершенно недосягаема для меня. Но, кажется, нигде не указана цена, что мне кажется странным, а потом я слышу голос моей бабушки Бет, говорящий:
Но это ведь, всего лишь цветы. Насколько дорогим может быть букет цветов?
— Чем я могу вам помочь? — девушка за деревянным цветочным киоском в псевдовикторианском стиле смотрит на меня. Она крошечная, и у нее огромные карие глаза, которые сочетаются с дорогим фартуком «Либерти Лондон», который на ней надет.
— Мне интересно, сколько они стоят? — я поднимаю готовый букет — темно-красные розы вперемешку с серебристо-серой листвой и белые лилии с прожилками лимонно-зеленого цвета, еще не совсем распустившиеся. Они завернуты в плотную роскошную вощеную бумагу и запечатаны золотой наклейкой «Либерти». Они станут идеальным подарком в знак благодарности для Бекки.
Девушка мгновение жует жвачку и смотрит на меня, разглядывая пушистое розовое пальто, которое я купила для своего важного переезда (если я собираюсь стать лондонской креативщицей, то подумала, что должна надеть что-нибудь подходящее к моей новой работе), а также мой джинсовый сарафан, синие колготки и верные серебристые ботинки «Док Мартен». Когда я недавно сошла с поезда в Борнмуте, то чувствовала себя причудливой и артистичной, но теперь под ее высокомерным взглядом, думаю, что, возможно, я выгляжу как телеведущая детского канала.
— Сорок семь фунтов (прим. по курсу на ноябрь 2023 — 5300р.), — говорит она. — И еще пять фунтов, если вам нужна наша услуга по упаковке подарков.
Ауч. Это же мой продовольственный бюджет на неделю. Я кладу цветы обратно в стильное металлическое ведерко. Думаю, Бекки бы поняла.
— Мне нравится ваше пальто, — говорит она, когда я начинаю потихоньку удаляться. Я удивленно поворачиваюсь и улыбаюсь в знак благодарности.
— Оно с «eBay», — говорю я ей, похлопывая по своей пушистой руке.
— Круто. Оно правда миленькое, — девушка заговорщицки понижает голос. — Я тоже не могу позволить себе эти цветы, если это поможет. В паре минут ходьбы отсюда, на Ноэль-стрит, есть киоск — там всегда есть приличные цветы.
Она коротко машет рукой в воздухе, но тут появляется другой покупатель, она поворачивается к нему, приветствуя его веселой улыбкой.
— Спасибо, — говорю я в ее сторону, но она уже не слушает.
Итак, я достаю телефон. Мое умение ориентироваться абсолютно безнадежно, я до сих пор не могу понять, как люди находят дорогу по Лондону. Я разобрала весь путь по крупицам, но, похоже, не могу соединить их воедино. Мне требуется три попытки, но в конце концов я добираюсь до Ноэль-стрит. Там я нахожу круглолицего мужчину в шляпе Санты, подпевающего рождественским песням из динамика «Блютуз». Его прилавок доверху завален фруктами и овощами, и — ого! — его окружает радужное множество цветов, которые на мой необразованный взгляд выглядят также красиво, как те, что продаются за углом в «Либерти». Ну, почти такие же милые. Может быть, немного безвкусные, но я не могу позволить себе привередничать с моей-то новой лондонской зарплатой.
Пять минут спустя я снова на Оксфорд-стрит, смотрю на рождественские огни с букетом (значительно более дешевых) красных роз, их целлофановая упаковка шуршит у меня в руках. Гирлянды, протянутые от одной стороны улицы до другой, сверкают на фоне неба, которое десять минут назад было обычным серым цветом английской зимы, но теперь приобрело зловещий синевато-фиолетовый оттенок.
Я пытаюсь понять, что проще: запрыгнуть в автобус или доехать на метро до Ноттинг-Хилла, чтобы встретиться с Бекки и моими новыми соседями по дому. Стою на углу улицы, снова вглядываясь в Гугл-карты, когда первые градины падают мне на голову. И, ауч, они правда обжигают.
В считанные секунды забитые людьми улицы пустеют, поскольку все ныряют в ближайший магазин или подворотню, чтобы спрятаться, крепко сжимая свои сумки с покупками. Только самодовольные владельцы зонтиков и немногие выносливые продолжают шествовать по тротуарам, теперь свободным от туристов и рождественских покупателей. Шины красных автобусов и черных такси шуршат по асфальту, а капли стучат по металлическому тенту над нашими головами. Я столпилась с горсткой покупателей в дверях, поднимаю глаза и вижу блестящую латунную табличку на стене — «НМК Инк.», а затем снова хмурюсь, глядя на экран своего телефона.
— Вы заблудились? — спрашивает мужчина. У него светлые волосы скандинавского типа и темно-синий шарф, обернутый вокруг шеи. У него небольшой акцент, и теперь он указывает пальцем на мой телефон. — Куда вы пытаетесь попасть?
— Ноттинг-Хилл, — говорю я, чувствуя себя так, словно на мгновение попала в фильм. Рождество повсюду, и есть крошечная доля секунды, когда та часть моего мозга, которая все замечает, смотрит на меня со стороны. Особенность пристрастия к определенному виду романтических фильмов заключается в том, что ты вечно наполовину ожидаешь, что твоя жизнь может внезапно измениться к лучшему. И красивые скандинавские типы, которые немного похожи на Джейми Ланнистера, в значительной степени находятся на первом месте в моем списке хороших качеств.
— Не уверена, на какой автобус сесть, — говорю я. — Потому что обычно я добираюсь на метро, но моя подруга сказала, что отсюда легко уехать. Думаю, легко, если у тебя есть навык ориентирования. Которого у меня определенно нет.
И тут я ловлю себя на том, что рассказываю это совершенно незнакомому человеку, который открыл приложение «СитиМэппер» (прим. приложение указывающее общественный транспорт) на своем телефоне и быстро набирает текст.
— Я забираю ключи от своего нового дома, — слышу нотку гордости в своем голосе.
— Мило, — говорит он, улыбаясь и указывает на автобусную остановку на противоположной стороне дороги. — Если сядете на девяносто четвертый, он доставит вас прямо к Ноттинг-Хилл-Гейт. Это займет немного больше времени, чем на метро, но, с другой стороны, отсюда открывается прекрасный вид, если вы новичок в этом районе.
— Спасибо, — говорю я. Видимо, у меня не очень хорошо получается выглядеть как хорошо знающий все местный житель. Новый поток градин колотит по навесу над нами. — Наверно пережду минутку.
— Очень мудро.
Очевидно, что если бы это был один из тех фильмов с шерстяными шапками, поцелуями под снегом и твердолобыми деловыми женщинами, вспоминающими истинное значение Рождества, в этот момент мы бы начали разговор, и он последовал бы за мной в автобус, и… ну, вы и сами знаете результат. Но это не кино, я на сто процентов одинока, и, несмотря на то, что я такой же любитель фильмов с Ричардом Кертисом, как и любой другой безнадежный романтик, я напоминаю себе, что на сто процентов не ищу никого другого. Потому что это мое новое начало и моя новая жизнь, и я делаю это САМОСТОЯТЕЛЬНО.
Град прекращается, и я изо всех сил стараюсь перейти дорогу в манере независимой лондонской девушки, проживающей свою лучшую жизнь, осознавая, что красивый скандинав наблюдает за мной и (очевидно) думает, что я сбежала, и задается вопросом, увидит ли он меня когда-нибудь снова.
Что происходит на самом деле, так это то, что меня чуть не сбивает с ног парень на велосипеде, я пытаюсь найти свою карточку, чтобы расплатиться ей, когда сажусь в автобус, и когда я поднимаюсь по лестнице и сажусь на сиденье, то смотрю через дорогу и вижу красивого двойника Джейми Ланнистера, сияющего от счастья и восторга, когда его бойфренд появляется из-за двери «НМК Инк.» в дорогом на вид пальто, целует его в губы и нежно проводит рукой по его прекрасным светлым волосам. Ну что ж. Хорошо, не смотрю.
Сижу, прижавшись к окну автобуса, вытирая конденсат своим пушистым розовым рукавом, чтобы иметь возможность смотреть в окно всю дорогу до Ноттинг-Хилла. Я наблюдаю, как мы проезжаем Гайд-парк, огромные голые деревья, ветви которых тянутся к серому небу. Автобус останавливается, из него выходят пассажиры, и я наблюдаю, как женщина, одетая в красное пальто с меховым воротником, вылезает из блестящего черного такси, ее руки полны дорогих на вид пакетов с покупками.
А потом мы отъезжаем, и я смотрю, как здания становятся меньше, а серое небо — больше, и автобус везет меня в мой новый дом и мою новую жизнь. Я улыбаюсь женщине, когда она заходит и садится рядом со мной, и даже не возражаю, что она открывает совершенно потрясающий сэндвич с тунцом и съедает его. Ничто не помешает этому моменту, потому что у меня есть работа в Лондоне и комната в доме, который я даже представить себе не могу. Я сжимаю руки в кулаки от волнения, когда вижу надпись
И теперь Лондон — мой дом.
22 декабря, Олбани-роуд, 15, Ноттинг-Хилл
Я останавливаюсь на минуту возле дома и смотрю вверх, все еще не совсем веря, что этот особняк с террасами — мой дом. Он огромный, слегка обшарпанный, и в нем чувствуется увядшее величие. Шесть широких каменных ступеней ведут к широкой деревянной входной двери, выкрашенной в ярко-красный цвет, который местами выцвел и стал бледно-темно-розовым. Каждое окно, выходящее на дорогу, украшено витиеватой лепниной — те, что на нашем доме, немного облупились и выглядят неряшливо, но каким-то образом это только придает месту более гостеприимный вид, как будто оно полно истории.
Соседняя дверь с одной стороны недавно отделана, подоконники блестят черной краской. На каждом окне стоят ящики, битком набитые анютиными глазками и вечнозелеными растениями. Я вижу огромную рождественскую елку, со вкусом украшенную миллионами звездных огней и увенчанную огромной металлической звездой. Прямо у крыльца стоит маленький красный велосипед, прикованный цепью к перилам, и пара резиновых сапог. Должно быть, это тот самый инвестиционный банкир, о котором говорила Бекки. Особняк на другой стороне был превращен в многоквартирные дома, и рядом с синей входной дверью есть ряд дверных звонков.
Я взбегаю по ступенькам и поднимаю тяжелый медный дверной молоточек.
— Тебе не обязательно стучать, — говорит Бекки, сияя, когда открывает дверь. — Это же дом!
— Нужно, потому что ты еще не дала мне ключ, — я люблю Бекки.
— Ах, — Бекки берет мою сумку и вешает ее на огромный деревянный крючок для одежды прямо за дверью, который выглядит так, словно пробыл там целую вечность. Рядом с моей сумкой висит массивный черный зонт с резной деревянной ручкой.
— Раньше он принадлежал моему дедушке, — говорит она, рассеянно проводя по нему рукой. — Это место похоже на чертов музей.
— Не могу поверить, что он твой.
— Я тоже, — Бекки качает головой и манит меня на кухню. — А теперь подожди здесь две секунды, и я проведу тебе экскурсию.
Я стою, где меня оставили, на краю огромного пространства кухни-столовой, которая простояла здесь так долго, что снова вошла в моду. Здесь сплошная пробковая плитка, свисающие растения и огромная белая раковина, полная льда и бутылок пива.
Думаю, бабушка Бет была бы впечатлена этим. Всем этим. Я совершила огромный прыжок.
— Жизнь для того, чтобы жить, Джессика, и в этом месте все очень хорошо, но оно похоже на зал ожидания Бога, — сказала она однажды, хихикнув и кивнув головой в сторону окна, где проехала флотилия мотороллеров, на которых ехали седовласые пожилые люди, покрытые водонепроницаемыми чехлами на молнии. Приморский городок, в котором я выросла, на самом деле был не так плох, как казалось, но вот что правда: все изменилось. Дедушка скончался, и бабушка Бет продала дом и вложила свои деньги в маленькую квартирку в новом охраняемом жилом комплексе, где для меня не было места, не потому, что она меня выгоняла, а потому, что, как она сказала, проницательно глядя на меня, пришло время уходить. Я жила в каком-то застое с тех пор, как все закончилось с моим бывшим парнем Нилом.
Как ни странно, катализатором всех этих перемен стало предложение о повышении в маркетинговой компании, где я работала. Если бы я приняла предложение, это стало бы работой всей жизни. Я могла бы позволить себе купить маленький домик у моря и поменять свою машину на что-нибудь поприличнее, и я бы продолжала жить той жизнью, которой жила с тех пор, как окончила университет, и каким-то образом вернулась домой, когда все мои друзья расправили крылья и направились к ярким огням Лондона или Нью — Йорка, или… ну, Сара оказалась в Инвернессе, так что, полагаю, не все мы оказались в каком-нибудь экзотическом месте.
