Читаем Гарри Поттер и Глас Народа (СИ) онлайн бесплатно

Гарри Поттер и Глас Народа

Vivos voco, mortuos plango, fulgura frango

Ноябрь 1916 года

Генри Поттер, Гарри для родных и друзей, но только для них: все-таки член Визенгамота с 1913 года... так вот, Генри Поттер оказался в Бирмингемском университете, превращенном на время войны в госпиталь, не просто так.

- Непонятный, непонятный случай, - повторял Леонард, пока вел своего дальнего родственника вдоль учебных аудиторий, где сейчас лежали раненые. - Хоть я и сквиб, но ты же знаешь, Гарри, сквибы могут видеть и воспринимать недоступное магглам. Его недавно доставили с континента, и...

- Ты хоть скажи, кого "его"?

- Связиста, младшего лейтенанта ланкаширских стрелков. Я как раз дежурил в приемном покое, когда его привезли, мы перекинулись парой слов, и оказалось, что он тоже из Бирмингема и учился, как и я, в школе короля Эдуарда. Он не по моей части, ведь я военный хирург, а у него даже не ранение, а пирексия неясного происхождения, но... С ним что-то очень странное. И мне кажется, Гарри, что это волшебство.

- Ты серьезно думаешь, что у твоего одношкольника-маггла какая-нибудь волшебная болезнь, или сглаз, или проклятие? - спросил Поттер.

- Я бы не удивился. Во всяком случае, от лечения толку мало.

- От вашего лечения вообще толку немного... - вздохнул Генри, потомок славной династии зельеваров.

Леонард махнул рукой.

- Если бы министерство магии позволило использовать волшебные лекарства хотя бы в тяжелых случаях... - сказал он.

- Ты же знаешь, я пытался этого добиться. Но пока Арчер Эвермонд - министр магии, на такое рассчитывать не приходится... - Генри снова вздохнул. - И Визенгамот на его стороне. Даже мне трудно спорить с теми, кто говорит, что эта война - бессмысленная жестокость и что нарушать в ней нейтралитет - глупо и опасно.

- Доктор Гэмджи, вас зовут в приемный покой, - догнала их запыхавшаяся медсестра.

- Гарри, посмотри сам, хорошо? Он в последней палате справа по коридору, один, так что ни с кем не перепутаешь, - и Леонард устремился обратно вслед за медсестрой.

В последней палате справа по коридору и в самом деле лежал всего один больной.

Сначала Генри показалось, что над кроватью, стоящей под высоким стрельчатым окном, клубится дым, как будто пациенту вздумалось курить в постели. Но, присмотревшись, волшебник обомлел.

Над кроватью клубились... видения. Они колебались, словно дым, или пар, или языки пламени, перетекали одно в другое, но сами по себе были четкими и яркими.

Первое, что увидел Поттер, была белая башня, у подножия которой бил хвостом и изрыгал огонь огромный, каких на свете не бывает, дракон. Башня вспыхнула, словно факел, и обрушилась в пламя. Видение было настолько подробным, что волшебник разглядел и блестящее, будто сделанное из стали, тело дракона, и огненные стрелы, сыпавшиеся сверху.

А дальше видения начали сменять друг друга с головокружительной скоростью.

Сверкающие сталью драконы вдруг раскрылись посередине, и из них повалили мерзкие существа с кривыми мечами. Это были не драконы, а какие-то безумные машины!

Воин в золотых доспехах, с золотыми кудрями, ниспадающими из-под шлема, сражался с огненным демоном на краю обрыва, - и оба рухнули в пропасть: один - как золотая искра, другой - как горящая головня.

Ненадолго ужасы войны отступили, и Генри увидел, как из земли показался сначала серебряный, а затем золотой росток, которые на глазах тянулись вверх, превращаясь в два прекрасных дерева: одно в потоках голубовато-зеленоватых листьев с серебристыми цветами, как у вишни, а другое покрытое гроздьями золотых соцветий, из которых сочился и капал на землю свет.

Но в разгорающемся зареве снег на горных вершинах сделался алым, как кровь, и рукотворные драконы, блистая сталью и бронзой, извивались, наползали друг на друга, чтобы расшатать основания огромных врат высоко наверху, и вот уже белые стены пошли трещинами...

А потом все накрыла огромная, увенчанная белопенным гребнем зеленая волна, и волшебник вздрогнул и пришел в себя.

Он осознал, что сидит на свободной кровати напротив больного, над которым по-прежнему клубятся видения. Это был самый обычный маггл: молодой человек с коротко стриженными русыми волосами и небольшими усиками, должно быть, ровесник Флимонта, единственного сына Генри. Выглядел маггл не слишком здоровым, но никакого сглаза или проклятия на нем, конечно, не было.

Молодой человек открыл глаза.

- Добрый день, - сказал он, щурясь. - Вы из медицинской комиссии?

- Я? Н-нет... - Генри взял себя в руки и собрался с мыслями. - Я родственник доктора... то есть майора Гэмджи, тоже... медик. Доктор Гэмджи попросил меня взглянуть на вас.

Собеседник чуть смущенно улыбнулся.

- Но у меня ничего серьезного. Прошел битву на Сомме без единой царапины - и свалился с обычной "окопной лихорадкой"...

Генри кивнул, сообразив, что надо сделать.

- Видите ли, я занимаюсь исследованиями в области медицины. Разрабатываю экспериментальные лекарства, которые помогли бы многим... людям. И я постоянно ищу добровольцев. Если бы вы согласились принять участие в испытании моего новейшего лекарства от пирексии, я был бы вам чрезвычайно признателен.

- Конечно! - обрадовался молодой человек. - Моя матушка умерла от диабета до изобретения инсулина, и я буду очень рад оказаться полезным.

Генри достал из кармана небольшую фляжку с виггенвельдовым зельем, которую всегда носил с собой - просто на всякий случай, и подал больному, радуясь, что фляжка непрозрачная: иначе ярко-зеленый цвет "экспериментального лекарства" непременно насторожил бы маггла.

Больной отпил из фляги, и глаза у него сделались круглые, как у всякого, кто первый раз пробует снадобье из крови саламандры с добавлением слизи флоббер-червей. Но все же он допил "лекарство" до конца.

- Вот и славно, - сказал Генри, поднимаясь. - Надеюсь, вскоре вам станет лучше.

Вернувшись домой, Поттер никак не мог выкинуть из головы странного маггла. Даже прочел за вечерней трубкой маггловскую газету, зачем-то прихваченную в кабинете у Леонарда. И пришел в ужас от описания битвы на Сомме: десятки тысяч убитых, применение отравляющих газов, самодвижущиеся бронированные лоханки... Но по крайней мере волшебник понял, откуда в видениях младшего лейтенанта взялись нереалистичные бронированные драконы, в которых прятались неприятного вида существа с кривыми мечами: то было не безумие, против которого бессильно даже волшебство. Однако в остальном видения маггла оставались загадкой.

Генри все казалось, что он что-то такое читал, и даже не очень давно, но воспоминание никак не давалось. Он подошел к книжному шкафу и принялся наобум вынимать оттуда книги, в которых была хоть пара слов о волшебных видениях. И лишь убирая на место коричневый томик "Historia Regum Britanniae", куда заглянул, чтобы освежить пророчества Мерлина о красном и белом драконе, он вспомнил.

Опустившись на колени, Генри извлек из нижней полки книжного шкафа пухлый манускрипт в кожаном переплете. На первой странице пожелтевшей от старости рукописи твердой рукой было выведено "Дневнiкъ достопочтеннаго Рэлстона Поттера въ бъiтность онаго членомъ Вiзнгамота съ 1612 по 1652 годъ". И ниже "Vox audita latet, littera scripta manet".

Перелистав несколько страниц, Генри нашел нужное место и принялся читать, хмуря брови. Оторвавшись от чтения, покачал головой, повторяя "Не может быть! Не может быть! Что за поразительное совпадение!". А через полчаса его сова Софонисба уже летела в Бирмингем с письмом.

Утром, получив от Леонарда короткий ответ "Нет, его состояние не изменилось. А почему ты спрашиваешь?", Генри спешно собрался и телепортировался в Эджбастон, в знакомый ему чуланчик в здании Бирмингемского университета.

Идя по коридору, Генри думал, что единственное разумное объяснение - это погребин, которого он в прошлый раз не заметил, будучи ошеломлен видениями. Допустим, погребин решил перебрался к необычному офицеру британской армии от обычного пленного немецкого солдата, который, в свой черед, подцепил демона русской хандры на восточном фронте... Именно погребин внушает младшему лейтенанту сплин и не дает выздороветь, хотя дозы виггенвельдова зелья, которую выпил больной, хватило бы для того, чтобы он избавился не только от своей пирексии, но и от большинства хронических болезней, которые могли быть у человека, признанного годным к строевой службе.

И теперь, подходя к палате, Генри нащупывал в кармане волшебную палочку: обычно погребину хватает пинка, но вдруг это какой-то необычный погребин, в пару своей экстраординарной жертве? Однако, приоткрыв дверь в палату и внимательно заглянув во все углы, Генри не увидел там ничего, напоминающего большой серый булыжник.

Волшебник подошел к кровати больного. Тот спал, и Генри услышал, как он прошептал во сне "Велико падение Гондолина...". И вглядевшись в клубящиеся над ним видения, Генри понял, что состояние молодого человека не просто "не изменилось", как писал Леонард.

Снова рушилась в огонь танков-драконов белая башня и падал в пропасть златовласый воин. К этому Генри был готов, но к чему он не был готов, так это к тому, как чудовищно изменилось видение о лунном и солнечном деревьях: мрак наползал на холм, где они росли, и из этого мрака возникло жуткое многоногое существо - огромный паук, даже больше акромантулы, - которое принялось сосать из деревьев сок, и их свет угас, и они превратились в два мертвых безлистых скелета на фоне меркнущего неба...

На столике рядом с кроватью лежал исписанный листок, и в глаза Генри бросились слова "и пусть ты выскажешь все то, что пытался сказать я, когда меня уже не станет...".

- Это письмо от моего друга, он сейчас на фронте, - раздался вдруг голос больного.

Генри вздрогнул и выпрямился.

- Простите, я не хотел вас будить. Как ваши дела?

- Не очень, - и молодой офицер бледно улыбнулся.

Генри присел на пустую кровать.

- Расскажите, как все было, - вдруг произнес он. - Там, на континенте.

И молодой человек рассказал. Очень спокойно, но от этого было только хуже.

О том, как покрытые маками поля превращались в грязевую топь, зеленые деревья - в обугленные скелеты, бедные, но чистые деревенские домики - в руины.

Как его часть атаковала разрушенную деревушку, но атака захлебнулась, наткнувшись на колючую проволоку, и многие из его батальона полегли под пулеметным огнем.

О ничейной земле между окопами враждующих армий, которая была буквально завалена трупами: вздувшимися, гниющими, глядящими в никуда жутким остановившимся взглядом.

Он умирает, вдруг понял Генри. Слушая голоса своего народа, что он слышал сейчас, во время самой страшной войны, которую видел его народ? Крики и стоны раненых и умирающих, плач вдов и сирот. Едва ли стотысячная часть этих предсмертных криков и слез доходила до сознания молодого человека, но этого хватило, чтобы окрасить весь мир в черный цвет и обратить чудесный дар против его беспомощного владельца. Младший лейтенант - без остановки кружащееся веретено, что прядет из кудели голосов нить повествования, - был подобен юному единорогу, который еще не успел отрастить рог и потому беззащитен перед врагами и браконьерами.

Не приходилось удивляться тому, что виггенвельдово зелье не подействовало. Да, он прошел через чудовищную мясорубку битвы на Сомме без единой царапины: его, как выражаются магглы, хранило провидение. Но рано или поздно приходит конец и самой большой удаче, и сейчас единственной надеждой младшего лейтенанта был волшебник Генри Поттер, по счастью - член В Высшей Степени Экстраординарного Общества Зельеваров, потомок легендарного Линфреда из Стинчкомба и еще более легендарного Игнотуса Певерелла...

Ошарашенный ходом собственной мысли, Генри машинально достал из нагрудного кармана трубку, из бокового кисет с табаком, сунул руку в карман за волшебной палочкой... и спохватился. Убрал все на место. Больной смотрел на него.

- Если не возражаете, я хотел бы испытать на вас еще одно лекарство, - сказал Поттер, поднимаясь. - Я пришлю его на этой неделе или на следующей, когда оно будет готово.

В палате было темно, только на столике у единственной занятой кровати с тихим шипением горела керосиновая лампа. Бэгги на цыпочках подкрался к кровати, взглянул на спящего, потом на неподвижную маггловскую фотокарточку, которую держал в руке, и кивнул сам себе.

Бэгги был домашним эльфом. Точнее, Бэгги не был домашним эльфом, потому что он был бывшим домашним эльфом: некогда он принадлежал Флимонтам, знатному семейству волшебников. Когда Доротея Флимонт, последняя в своем роду, вышла замуж за Сиприана Поттера, Бэгги стал домашним эльфом у Поттеров. После смерти Доротеи ее сын Генри, противник рабства, освободил своего единственного домашнего эльфа, подарив ему роскошный шелковый жилет с латунными пуговицами. Жилет был так прекрасен, что Бэгги просто не смог устоять перед этим подарком и прилагающейся к нему свободой. Однако покинуть своих бывших хозяев Бэгги не пожелал и выполнял все поручения Поттеров, как если бы по-прежнему был их домашним эльфом. Подаренным жилетом он щеголял и сейчас, хотя тот уже с трудом вмещал обширный животик Бэгги, по которому эльф и получил свое имя - "мешковатый".

Бэгги, надо сказать, отличался крайним любопытством. Миссис Поликсена Поттер, жена Генри, уже раскаивалась, что научила Бэгги читать: тот совал нос не только в газеты и книги с кулинарными рецептами, но и в чужие письма с записками.

И вот на тумбочке рядом с кроватью больного Бэгги увидел несколько книг. Устоять перед искушением он не мог и, подкравшись, открыл верхнюю, уже старую и в потрепанной обложке, на закладке. Но его ожидало разочарование: некоторые буковки были совсем не английские. Бэгги осилил только первую строчку - "Viggr ok Gandalfr", а дальше устрашился, закрыл книгу и заглянул в следующую. Но вторая книга, называвшаяся "Kalevala", тоже оказалась неанглийской. С горя Бэгги полез в лежащую под книгами тетрадку. На тетрадке было написано "Qenya Lexicon", и английские слова в ней шли вперемежку со словами какого-то другого языка.

- "Andesalke - Африка"... - прочел Багги вслух, радуясь, что хоть что-то понял. Перелистал дальше: - "Ulumpe - верблюд"...

В этот момент кто-то кашлянул. Бэгги оторвался от тетрадки и в ужасе уставился на лежащего на кровати человека. Ему всего-то надо было оставить скляницу, которую дал ему хозяин, на прикроватном столике так, чтобы никто его не заметил, а он все испортил!

- Прошу прощения, но кто вы такой? - вежливо поинтересовался больной.

Очень вежливо для маггла, который, проснувшись, увидел рядом со своей кроватью существо трех футов ростом, с большими оттопыренными ушами, в зеленом жилете в желтую полоску, украшенном огромными латунными пуговицами.

- Э... Бэгги... Бэггинс! - чуть не проговорился Бэгги. - Мистер Бэггинс, к вашим услугам, сэр, - и он нервно поклонился.

- Что вы тут делаете, мистер Бэггинс? - осведомился собеседник.

Он явно решил, что у него бред или что ему снится очень странный сон, но почему бы не поговорить, если есть с кем.