Читаем Нихрена. Часть вторая онлайн бесплатно

К гинекологу спешила

Как-то дама на прием,

В дверь зашла,

Разделась быстро,

Юбку скинула с бельем.

Широко раскинув ноги,

Разместила в кресле таз:

«Нездоровится мне, доктор,

Посмотреть прошу я вас».

Мужичок в халате белом

Подошел, надел очки,

Тихо хрипнул: «Выше, выше»,

Задирая вверх зрачки.

Подняла послушно ноги,

Зацепив коленкой нос.

«Я прошу вас чуть повыше»,

– Вновь мужчина произнес.

Сколь дозволено природой,

Вертикально вскинув зад,

Вновь покорно тянет ноги.

«Выше, выше», – просит гад.

«Ну куда уж, доктор, выше,

Я задела потолок.

Осмотрите, – дама просит,

– Поскорей меня, дружок».

«Говорю вам: «Выше, выше»,

Сколько раз твержу о том,

Парикмахер я, а доктор

Чуть повыше этажом».

Год семнадцатый, ноябрь.

Спят Абрам с женой в постели,

Но, прервав у граждан сон,

Ночью гости подоспели.

– Здесь живет дантист Абрам? –

Прогремели те дверями.

– Я Абрам, а вы за мной?

Мне на выход с сухарями?

– Сухари нам ни к чему,

Не за тем к тебе дорога

Привела в глухую ночь –

Денег нужно очень много.

Строить нам социализм,

Вождь определил задачку,

Помоги стране, дружок,

И достань свою заначку.

– Денег нет, – Абрам соврал, –

Сколько мог в поту трудиться,

Крохи, что насобирал,

Все у женушки хранится.

Но ее сегодня нет,

Завтра днем должна явиться, –

Продолжал хозяин врать, –

Что же ночью вам не спится?

В час, назначенный дантистом,

Трое кожаных друзей

На другой день вновь стояли

У абрамовских дверей.

– Ну так что, сегодня Сару

Мы сумеем повидать?

– Сары нет, – Абрам ответил, –

Но просила передать:

Коли денег не имеете,

Нехрен стройку затевать.

На скамейке возле дома

Дед с бабулькою сидят.

– Вань, признайся, изменял мне? –

Дед поймал недобрый взгляд.

– То, что ты – кобель гулящий,

Для меня то не секрет.

Сколько сучек обиходил,

Лучше вспомни, хренов дед.

– Дело прошлое, бабуля,

Не считал, скажу я, Фрось.

Только после каждой девки

В сумку клал на память гвоздь.

Счет гвоздям не вел, не знаю,

Сколь их там, – ответил дед, –

Сколотил из них сарай я,

Хлев, забор и туалет.

Ну, а ты, признайся, Фрося,

Неужели без греха?

Может, я бы и поверил,

Если сам бы не брехал.

– Было, дед, – кивает бабка, –

Что ж теперь греха таить.

Заставляешь вспомнить, дурень,

Впору что давно забыть.

Как и ты, обозначала

Каждый новый свой грешок.

Рисом счет вела изменам,

Согрешу – зерно в мешок.

– Сколько ж рису? – дед с вопросом.

– Разве там их разберешь,

Только, Вань, ты кашу эту,

Посчитай, как месяц жрешь.

Абрам и Фима вспоминают

События прошлых давних дней.

«Был я, – сказал Абрам, – богатым.

Аж миллион имел рублей.

Тогда другое было время.

И рубль тогда свой вес имел».

«Скажи, Абрам, – Ефим завелся, –

С чего ты, друг мой, обеднел?»

«Начало было девяностых,

Явились в дом ко мне жлобы.

Сказали: «Денег коль не будет,

Давай заказывай гробы».

Паяльник в попу поместили,

Утюг положили на грудь,

И фен впихнули в рот, уроды,

Лежу, ни крикнуть, ни вздохнуть.

Вначале думал, откажу им,

Но как воткнули вилки в сеть,

Я понял, не смогу спокойно

Всего я этого стерпеть.

С деньгами мне пришлось расстаться.

Не смог жлобам ответить «нет».

Не стал я ждать, пока накрутит

Мне счетчик денежек за свет».

Возвращается с работы

Утром верная жена

В новом платьице роскошном.

«Вот, нашла, – твердит она. –

Представляешь, на работе

На моем лежат столе.

Посмотрела: цвет, размер мой,

Это ж надо, все по мне.

Забрала, не пропадать же,

Коль фортуны пробил час.

Ведь она и так ласкает

Редко каждого из нас».

Через день в обновке снова

Разодетая жена,

В шубе норковой, сапожках,

Сотни долларов цена.

«Представляешь, вот удача, –

Мужу песенку поет, –

Видно, так везет не только

Тем, кто раньше всех встает.

У забора возле дома

Повезло теперь опять.

Мой размер: сапожки, шуба,

Цвет по мне, ну как не взять».

На другой день муж явился:

«Не везет мне ни хрена.

Обнаружил под подушкой

Я вчера трусы, жена.

Красные трусы, мужские

Цвет не мой, не мой размер.

Я их выкинул в помойку.

А на кой они мне хер».

– С мужем что-то происходит,

Вялый весь какой-то он, –

Сообщила Маша Клаве,

Как набрала телефон.

– Потерял ко мне, не знаю,

Отчего-то интерес.

Раньше было, ночь не слазил,

Счас бы хоть разок залез.

– Способ есть один, подруга,

Оглашу тебе секрет, –

Подбодрила Клава Машу, –

Он как раз от этих бед.

По себе я, Маша, знаю,

Мужику своему сунь,

Как надумает помыться,

Для собак от блох шампунь.

У меня с моим что было:

Словно дикий доберман

Как из ванной появился,

Хвать меня и на диван.

И всю ночь неугомонный,

Как сорвавшийся с цепи,

До утра меня барбосил,

Слил все то, что накопил.

Через день звонит Маруся,

Вся в слезах, в словах укор:

– Не помог твой метод, Клава,

Иль с шампунем перебор.

На него немного странно

Повлиял шампунь собак,

Вроде, вымыл все как надо,

Но пошло совсем не так.

Колбасу всю съел, собака,

Водки вылакал графин,

И уполз на четвереньках

Вниз к соседке, сукин сын.

В секторе молотобойцы

Друг за другом, все подряд

Вдаль кидали молот грозный,

Круглый с тросиком снаряд.

Вдруг выходит неизвестный,

Раскрутился было он

И швырнул предмет метаний

Далеко за стадион.

Все в восторге, крики, вопли,

Слышен музыки аккорд,

Так случайный незнакомец

Дарит зрителям рекорд.

Интервью у рекордсмена:

– Ты откуда, кто таков?

Отвечает он сквозь зубы:

– Я из бывших кулаков, –

Руки сжал и злобой пышет: –

Мне ли молот не метать,

Дайте серп – еще подальше

Зашвырну, ядрёна мать!

На плацу майор Дебилов

Вел опрос призывников,

Кто такой, чему обучен

И в профессии каков?

Первый был Никита Дубов.

– Что окончил? – Пятый класс.

– Так, – сказал майор, – годится,

Мало знает – в самый раз.

– Кто второй? – Иван Синицын.

– Что окончил? – ПТУ.

– Слесарь я, – добавил Ваня, –

Кран, трубу чинить могу.

– Хорошо, – майор заметил, –

Мало знаешь – крепче спишь.

Это лучше, чем когда ты

Много знаешь – плохо бдишь.

Ни к чему в армейской жизни

Нам мозги профессоров.

Я вот книги не читаю,

И, как видите, здоров.

– Третий кто? – Я Сопроматов,

Обучался в МГУ.

– Громче, – подбодрил Дебилов, –

Ничего не разберу.

– МГУ, – добавил голос

Новобранец не спеша.

– Что му-му? – майор завелся, –

– Не пойму я ни шиша!

Что мычишь, как бык безмозглый,

Слов твоих не разберешь.

Хоть писать-то ты умеешь,

Грамотей, ядрена вошь?

– Слышал ты: Абрам женился, –

Мойша друга вопрошал, –

Только говорят, собою

Что она нехороша.

Вроде, ты мужик пригожий

И на чайник не больной,

Кто ж тебя, дружок, сподобил

В брак вступить с такой женой.

– Тут такое дело было, –

Объяснил Абрам, кряхтя, –

Понимаешь, я влюбился,

Словно глупое дитя.

А любовь не видит лица,

Только в браке зреет глаз

Вот и я, дурак, женился,

После глянул: вот-те раз.

Как увидел, ужаснулся,

От досады вспомнил мать,

Ту одну на всех, что любим

С матюками вспоминать.

Мы с женою нынче ходим

По пластическим врачам,

Страшновато мне бывает

С ней, однако, по ночам.

Сколь врачей исколесили,

У них всех диагноз прост:

Чтобы время зря не тратить,

Легче ей приделать хвост.

Кукловод поневоле

У проктолога с визитом

Появился человек.

Снял штаны и для осмотра

Предъявил врачу объект.

Перед взором любопытным

В позу встал как акробат.

Доктор глянул с интересом,

Устремивши в бездну взгляд.

После взял, одел перчатку,

Запустил в проем кулак,

Повертел, помял простату,

А обратно все никак.

Как тиски, зажал конечность

Отчего-то подлый зад.

Врач глядит на пациента:

«Как нам быть, сиамский брат?»

Тут без помощи хирурга

Цепкий хват не разомкнуть.

Так что нам в травмпункт придется

Свой держать веселый путь.

Насмешит людей, похоже,

Необычный экипаж.

Благо, хоть вояж недолгий:

Вниз всего один этаж.

Что ж, решили – и помчался

Новоявленный дуэт,

Друг за другом, в тесной связке

В ближний нужный кабинет.

Был коротким путь тернистый,

Вмиг закончился круиз,

Добрались до места быстро,

На этаж спустившись вниз.

Дверь открыли кабинета,

Изложили суть проблем

– Может, вы, – спросили, – доктор,

Пособите кое-чем?

Оглядел хирург пришельцев,

Как дебилов психиатр.

– Здесь, – сказал, – травмпункт вам, люди,

А не кукольный театр.

Муж вернулся как-то раньше

Чует, в доме есть чужой.

– Не мои, – глядит, – ботинки

И костюм висит не мой.

Глядь за шторку, вот так встреча,

Голый там стоит мужик.

– Ты чего тут разместился? –

Муж рогатый сразу в крик.

Тот ответил: – Врать не стану,

Я с небес парашютист.

Ветер дунул, я случайно

Залетел к вам, словно лист.

– Почему же без одежды,

Что за странный секс-наряд?

– Закаляюсь я, – заверил, –

Вам коллеги подтвердят.

– Но тогда, куда ж девался

Ваш, скажите, парашют?

– Отстегнул его я раньше,

Так задуман мой маршрут.

– Что ж, тогда прошу на кухню, –

Пригласил любезно муж, –

Коньяку сто грамм примите,

Или вам с дороги в душ?

– Хорошо, вы доверяете, –

Засиял нежданный гость, –

А другой в окно бы скинул,

Или с лесенки, небось.

– Да вы что, – супруг смеется, –

То привычный мне сюжет.

Тут на днях шахтеры как-то

Забрели к нам в туалет.

В канцтовары в час полудня

Покупатель заглянул,

Кульман с ватманом спросил он

И монету протянул.

«Эти двое лишь недавно

Отлучились на обед,

Скоро будут», – гость услышал

Неожиданный ответ.

«Вы не поняли, – продолжил

Посетитель диалог,

– Меня то интересует,

Что купить у вас бы мог».

«Мойша Кульман – наш директор,

Ватман – наш товаровед,

А купить их? Я не знаю,

Не скажу ни да, ни нет».

«Я – дизайнер. Кульман, ватман

– Мой рабочий инструмент», –

Попытался безуспешно

Объяснить визит клиент.

«Понимаю, – тот ответил,

– Вижу сам без лишних слов,

Что, конечно, вы, дружище,

Никакой не Иванов».

После свадьбы на супруга

Маме жаловалась дочь.

– Что-то странная, – сказала, –

У нас с мужем вышла ночь.

– Может, водки крепкий градус

Нам испортил весь интим?

Я-то думала, что ночью

Порезвимся вместе с ним.

– У меня, – призналась дочка, –

Зрел весь день порочный план.

Поняла, мечтам не сбыться,

Как взобрались на диван.

Догадалась: править балом

Будет злой зеленый змей,

Ублажить, вместо супруги,

Мужа взялся бог Морфей.

Спит мужик, но вдруг я слышу,

Как бормочет гад сквозь сон.

То зовет к себе Марину,

То Галину просит он.

Вслед за Галей и Мариной,

Вспомнил Машу, Резеду,

Были после Ольга с Таней,

С Томой виделся в бреду.

– Может, все не так уж плохо, –

Подбодрила дочку мать, –

Раз имеет опыт нужный,

Мужем зрелым может стать.

– Я не все еще сказала, –

Дочь продолжила рассказ, –

Полбеды, что муж мой Вася

Оказался ловелас.

Он под утро отчего-то,

Завершив по бабам клич,

Так обнял меня спросонья

И назвал – «Сергей Кузьмич».

Ошарашил врач больного

– Новость есть, – сказал, – для вас.

Вы теперь не одиноки, –

Сообщил, прищурив глаз.

– Жизнь внутри у вас родится, –

Уточнил с ухмылкой док.

– Да вы что? Ведь я ж мужчина, –

Удивленно тот изрек.

– А той живности, вы знаете,

Как-то побоку ваш пол, –

Объяснил больному доктор,

Усадив того за стол.

– Для глистов значения нету,

Хоть вы баба, хоть мужик.

– Вот так новость, вот беда-то? –

Пациент слегка поник.

– Несолидно как-то будет,

Если мой больничный лист

Огласит, что будто в попе

У меня резвится глист.

Что-то детское есть в этом, –

Растревожился больной, –

Будут люди же повсюду

Насмехаться надо мной.

– Хорошо, – ответил доктор, –

Для солидности вам я

Напишу: не глист завелся,

А очковая змея.

Отмечают Сара с Мойшей

Свой семейный юбилей:

Тридцать пять годков прожитых

Бок о бок совместных дней.

– Помнишь, как тогда мы жили, –

Начал Мойша диалог, –

Коммуналка, в ней диванчик,

Весь продавленный, без ног.

Стол обшарпанный, два стула,

Телевизор не цветной,

И сосед по коммуналке,

Вечно пьяный и смурной.

– Как же, помню, – внемлет Сара, –

Время юности моей,

Все теперь у нас иначе,

Дом огромный, сад, бассейн.

Мебель, не под стать дивану,

Что скрипел и был без ног.

Телевизоров с десяток

Да машин еще с пяток.

– Только вот одно все гложет, –

Мойша слово взял опять, –

Спал тогда я с девой в двадцать,

Счас с мадам в пятьдесят пять.

– Так найди девицу в двадцать, –

Услыхал мужик в ответ, –

А уж я тебе устрою

Коммуналку прошлых лет.

– Вы отец Петрова Вовы? –

Услыхал Иван вопрос.

Обернулся, видит – дама.

– Да, – мужчина произнес.

– Классный я руководитель, –

Дама глянула в упор, –

Я с претензиями к Вове, –

Тут же выдала в укор.

– Задала вопрос ребятам, –

Объяснила суть проблем, –

– У кого всех больше яйца?

Ей Петров в ответ: «Зачем?

Ну скажите, для чего вам

Мучить слабый детский ум?

Помню, в детстве нас хранили

От подобных пошлых дум».

– Так вот Вова огорошил,

Не стесняясь, выдал он,

Что большие эти яйца

Заимел индийский слон.

– Ну а что не так? – с сомнением

Посмотрел Иван Петров, –

Я видал слона тут в цирке,

Там предмет тот будь здоров.

– Да вы что, смеетесь что ли? –

Возмутилась педагог, –

Понимаю, кто расширить

Кругозор ему помог.

Есть такая птица – страус,

Не летает, не поет,

И вот он, представьте,

Яйца эти самые несет.

– Вот так новость, чтоб мне лопнуть, –

Приоткрыл Петров свой рот, –

А я думаю, с чего он

Не вершит никак полет.

Возвращалась утром Маша

С сенокоса в дом родной,

Поглощая воздух свежий,

Наслаждаясь тишиной.

Но споткнулась вдруг Маруся,

Зацепив ногою сук.

Издала, испортив воздух,

В тишине неслабый звук.

Оглянулась осторожно,

Вроде, нету никого,

Хочешь, воздух озонируй,

Хочешь, вылей Н2О.

«И чего, – решила Маша, –

Коль потребность в этом есть,

Не пустить здоровья ради

В атмосферу газов смесь?»

Мерит путь с улыбкой Маша

И ничей не внемлет слух,

Как девица озорная

Испускает громко дух.

Нет людей во всей округе,

По домам сидит народ.

Смело топает Маруся,

Травит сероводород.

Маша прет походкой бодрой,

В животе переполох,

След душной за Манькой стелет

Сильный духом «царь Горох».

Завершился путь, однако,

Вот деревня, вот и дом.

Обернулась – дед Мефодий,

Бывший сельский агроном.

«Долго шел за мной, дедуля?» –

Пробубнила Манька в нос.

Чует, щеки раскраснелись,

По спине прошел мороз.

Улыбнулся дед игриво,

Блекнув искоркой в глазу:

«Как ты, Манька, пукать стала,

С той поры все и ползу».

«Доктор, – как-то психиатра

Посетил клиент чудной, –

Устаю, – сказал, – чего-то,

Странный сон тому виной.

Я во сне толкаю поезд, –

Нес больной какой то бред, –

В Феодосию с Херсона,

Утомился, силы нет.

Сна вторую половину

Я меняю свой маршрут,

И теперь уже обратно

Вновь в Херсон вагоны прут».

Врач больного успокоил:

«Чтобы меньше вам устать,

Вы представьте, что вагоны

Буду я назад толкать».

«Вот спасибо вам большое, –

Вспрянул духом странный гость, –

Уж теперь-то не устану

После ночи я авось».

Первый вышел посетитель,

Вслед за ним вошел другой,

Потерявший, как и первый,

От тяжелых снов покой.

Сел на стул неторопливо,

Описал клиент недуг:

«Устаю, – сказал, – ужасно

От двоих во сне подруг.

Первой снится мне блондинка,

Ураган, страстей циклон.

Мы вулканим с ней полночи

Без конца», – добавил он.

«На вторую половину

Ночи сладостных утех

Мне является брюнетка,

С ней вершим дальнейший грех.

Так в итоге сновидений

Я как выжатый лимон.

Если можно, помогите,

Поменять мне этот сон».

«Отчего же, – тот смеется, –

Вам, дружище, не помочь,

Вы блондинку ту мне дайте,

Что вам первой снится в ночь».

«Может, вам забрать брюнетку,

Что вторая спит со мной?

Мне с блондинкой как-то лучше», –

Заявил врачу больной.

«Нет, – ответил врач, – не выйдет.

У меня другой там сон,

Поезд я, – сказал, – толкаю

С Феодосии в Херсон».

Поделилась Сара с Розой:

– Муженек, – сказала, – мой

Стал до девок что-то хожий,

Не спешит ко мне домой.

Стал со мной совсем не ласков,