Читаем За гранью реальности, прикосновение Любви онлайн бесплатно

С Романом Рыженьким (Олегом Новосельцевым) нас познакомил сайт «Неизвестный гений». Случайно попала на его страничку и уже не смогла уйти оттуда. Сначала меня очень тронуло обращение к самому себе ли, к читателям ли…

«Анатомия и Философия любви… ох… ох… кто бы ещё отформатировал осколки моих мыслей да привёл к простым категорическим силлогизмам эту пачкотню… Но ведь всё равно ты знаешь, что слова – это всего лишь правильная последовательность букв, сотканных по чьим– то правилам. Мысли и чувства на языке, которого нет, – он у каждого в его сознании свой… И ещё огромная просьба: не оценивайте орфографию, я знаю правила, но леность и невнимательность – мой извечный бич, я люблю писать пером, а не стучать по клаве… Найдётся грамотный и терпеливый редактор, милости просим, буду рад. Тогда даже подписываться не буду под сими опусами…».

А когда начала читать эти самые «опусы», меня просто поразили и восхитили необыкновенно живые, светлые, какие-то праздничные рассказы, миниатюры, эссе несомненно талантливого автора, и так захотелось прочесть всё, написанное им, не на мониторе компьютера,

а держа в руках пахнущую типографской краской, живую книгу. Вот так и родилось это издание.

Чудесные рисунки ко многим произведениям сотворила так же талантливая художница Светлана Юрьевна Контур. Несколько необычная, фамилия её – настоящая, по отцу, с детства. Так же, с детства, она начала рисовать. После школы выучилась на художника по росписи подносов и с графикой подружилась, как она сама говорит: «Это от души. Всегда рисовала только для себя, но однажды попросили оформить сборник стихов поэтов области, я читала стихи, рисовала…».

И я сейчас, дорогие читатели, предлагаю вам окунуться в прекрасный, незабываемый мир миниатюр Романа Рыженького и графики Светланы Контур. Пожелаем соавторам долгой творческой жизни!

Редактор Надежда Давыденко, Беларусь.

Режиссёр, рулевой-моторист речного флота, медработник, член Международного Союза писателей «Новый Современник», председатель Белорусского регионального отделения МСП «НС». Четырежды лауреат и медалистка, дипломант и обладатель Гран-при межд. лит. премии

«Золотое перо Руси» и др. междунар. премий и конкурсов.

Родился я на краю Тихого океана в городе Владивостоке, сейчас живу в центральном Черноземье в городе Липецке. Но и родной город не бросаю – то там, то здесь… – Люблю менять иногда всё в жизни кардинально.

Пишу      давно,      но      ничего      не      сохраняю,      –      иногда приходит время, и я стираю всё в жизни, как ластиком, так же, как и свои дневники. Больше люблю писать ручкой на бумаге, их проще сжечь, в интернете они всё равно гуляют где-то в кэше, да в плагиатах… Наверное, людям самим лень стучать по клаве, да ладно, Бог с ними.

О себе? Так вы найдёте в моих мини, как я сам себя вижу… Хотя… правы мудрецы, что у нас три сущности: какими мы видим себя, какими нас видят другие, и какие мы на самом деле. Но, наверное, я всё же белая ворона, вы найдёте это в одном из моих мини.

Сам не знаю, откуда у меня такая потребность – писать. Я постоянно мысленно пишу тексты, иногда просто хочу поделиться ими с другими: как вижу этот мир и что чувствую…

Для меня оформление книги, что управление космическим кораблём, нет, конечно, я когда-нибудь полечу, но не в этой жизни… Так что, всё доверяю моему редактору.

Да и фотографий я вряд ли найду для книжки, – разве только эту, – хорошие фотки получаются только с моей женой. Единственное, что я хочу видеть на обложке – рыжего кота…. Вот люблю я их…

Всегда ваш, Рыженький

Это был странный город. Он вырос каменными джунглями на месте дивных лугов васильков и ромашек, цветущих по склонам, убегающим в чистоту текущей реки.

Этот город спрятал за светом своих фонарей и неоновых реклам улыбку проказницы луны и шёпот, романтичных в своём переливе с чёрной бездной, звёзд.

Он отравил дыхание земли своими трубами заводов и, вечно куда-то спешащими, машинами, да своим гулом он разорвал тишину.

В этом городе все люди тоже были странными, они потеряли Любовь и забыли, что это значит.

Они бродили по городу, словно роботы в масках, пряча в карманах фальшивые лица на все случаи жизни. Пелена прагматизма не давала взглянуть в их глаза, чтобы увидеть там душу. Их сознание архивировало и раскладывало по полочкам памяти лишь голые, без одёжек,мысли.

Они скатали и подменили искренние чувства, эмоции, отношения в пластилиновые шарики суррогата из рефлексов и инстинктов. И, когда им было нужно, они мяли из них забавные фигурки.

Это был очень странный город.

Вроде бы, с виду всё, как у всех, и жизнь в нём текла, как сгущёнка, сладко, но вязко и приторно.

Жители этого города мучились в жалких потугах нарисовать сострадание и любовь. Но они их потеряли, да забыли, что это такое, и поэтому получались лишь грязные и размытые пятна фальши.

Это был странный город, – город лжецов и пластилиновых шариков.

И стоило светлой и чистой душе там поселится, она со временем становилась такой же, как все, и погибала, заражённая бациллой чахотки равнодушия.

И я бегу из него, я задыхаюсь там!!!

Я верю, что есть на этой планете другие города!

Я верю, что есть город счастья, где люди разговаривают мыслями, ведь им нечего скрывать, они не мерзкие и не пошлые, а чистые и светлые.

Там обязательно стеклянные крыши и стены домов, и свет растворяет всё плохое, что происходит с родными друг другу, всеми людьми.

А васильки и ромашки там стелются вдоль тропинок вместо закатанных в асфальт тротуаров. И Бог там один – это Любовь.

Я верю, я знаю, он есть!!!

Август уже наливал багрянцем, словно капельками крови, зелёные листья деревьев, а кондиционеры ещё плакали последними слезами, роняя их со звоном на подоконники нижних этажей.

Ещё послеобеденный зной душил город жаркими тисками и плавил асфальт.

Но лето уже убегало в неизбежность прошлого, напоминая его прохладой ночей и звёздным небом, разукрашивая его яркими хвостами падающих желаний.

Ни он, ни она уже ничего не ждали от этого лета.

Их отпуска пролетели, словно в чужом чёрно-белом кино, оставив лишь фотографии в их айфонах, но не в памяти, о глупых и ничего не значащих курортных романах.

Время скользило по волнам их жизни, не давая пересечься их координатам. И лишь только мысли, желания и мечты были всегда где-то рядом.

А жизнь затягивалась болотным тленом работы и каких-то мелких, бытовых проблем, унося их в небытие бессмысленности прожитых лет без счастья и любви.

Вероничке снилось этой ночью счастье, оно неслось к ней на встречу белоснежным скакуном с золотой гривой по лиловому полю цветов, и это поле стелилось среди белоснежных облаков, убегающих за горизонт хрустальной чистоты.

Зорька нового дня нежно погладила её плечи и белокурые кудряшки, разметавшиеся по подушке. Поцеловав лучиками солнышка её небесные глазки, в которых давно уже утонула тень одиночества, она разбудила Вероничку.

По-кошачьему выгнувшись и потянувшись, Вероничка стряхнула с себя остатки сонной неги под мурлыкавший над ухом будильник, и заскользила в ванную.

Женские утренние мысли путались с разной бренной чепухой о неизбежном счастье, которое обязательно скоро придёт, о затяжке на новых чулках, о новой шубке на зиму и дурах-подружках, не верящих в её счастливую звезду, которая обязательно упадёт в её ладони.

Она улыбнулась той, что пряталась всегда с обратной стороны зеркала, так похожую на неё, но всегда чуть-чуть некрасивее, что хотелось разукрасить макияжем и

подогнать её под реалии, они ведь понимали друг друга без слов.

Ещё раз улыбнувшись и подмигнув ей, Вероничка шагнула за черту пятницы, отделяющую рабочую неделю от выходных.

Славкино утро было более прозаичным.

Всю ночь, возмущённая приближающийся осенью, луна купала в своём голубом свете его мысли, не давая уснуть, заглядывая в окна со всех сторон.

Волны воспоминаний раскачивали разум к анализу уже прошедших лет и достигнутых высот.

И всё, как казалось, было хорошо: свой доходный бизнес, достигнутый своим же умом и усидчивостью позволял жить ему, как хотелось, но холодная, одинокая постель акцентировала его сомнения, дребезжа диссонансом реальности.

Сегодня, под конец рабочей недели, ему наконец-то удалось побороть бессонницу и надолго под утро впасть в небытие. Марево из обрывков сознания и фантазий рисовало ему ту Нирвану, к которой стремилась его душа.

Проснулся Славка со счастливой улыбкой и, докуривая на кухне сигарету, хулиганя, кинул её в недопитую чашку кофе.

– Скоро так не пошалишь – подумал он – скоро придёт ОНА, и будет всё по-другому. – Улыбнувшись ещё раз собственным мыслям – счастье где-то впереди – стартанул на работу.

Суматошная пятница утопала в послеобеденной жаре, и офисный планктон расплющился на своих рабочих местах, едва двигая «мышки» вспотевшими ладонями.

Вероничка весь день не замечала знойных волн, душивших город, она всё ещё парила в нежных облаках своего вещего сна, и загадочная улыбка прилипла к её пухленьким и влажным губкам. Не обращая внимание на удивлённые и завистливые взгляды (как она их иногда ласково называла, коллегушек), проболтала полдня по телефону с подружками, договариваясь о традиционной

«Пьяничной» встрече в их любимой кафешке.

И весь отдел слушал о её удивительном сне и скором счастье, которое вот-вот постучится в её двери, да ещё о всякой разной девичей ерунде, что клеится к походу в кабак.

Но ей было всё фиолетово, ведь впереди ждало Счастье.

Стуча лёгкими каблучками по лестнице, на выходе из офиса вдруг замерла, её светлую женскую головушку, пронзила сумасшедшая мысль: а какого рода слово Счастье?

Лихорадочно перебирая в уме школьный ликбез, пришла всё-таки к выводу, что для Него оно будет женского, а для Неё – мужского рода, и счастливо ринулась вперёд.

Слава скользнул взглядом по висящим на стене часам, которые умиротворяли своим тиканьем ауру его кабинета и, поняв, что до конца рабочего дня ещё больше часа, с тоской глянул на всё ещё бушующее за окном уходящее лето. Он хлопнул крышкой бука, швырнул в зев сейфа документы и вышел из своего кабинета.

Его коллектив, изображая потуги работы, распластавшись, словно медузы на песке, над клавиатурами, вопросительно смотрели на него.

– Ну что, гении клавиатурного стука, пошутил он:

– Вижу в ваших глазах и мыслях тенистые пляжи у ваших дач, да прохладные пивбары…. Всё, амба, домой, а в понедельник все на полчаса раньше, пока утро и прохладно. Сегодня всё равно от вас толку мало, – кто последний, закрывает офис. Всем бай! – и под одобрительные гудение шагнул за дверь.

На потемневшем небе зажигающиеся звёздочки уже прыскали прохладу на обожжённый город, и тишина наползала, стараясь придушить усталость от рабочей недели.

Под эту умиротворяющую симфонию за Славкой закрылись двери кафешки, пропустив его в чрево безумных вакханалий, пробуждаемых Бахусом.

Две капли вина кровавого цвета из поставленного Вероничкой бокала замысловато расплылись на белоснежной скатерти двумя рубиновыми сердечками.

Кто-то оставляет мне знаки, – с радостью пронеслось в уже захмелевшем её сознании. Подружки весь вечер, по– доброму изгалялись над её сном и фантазиями. Они припомнили, что дверь в кафешку слишком низкая и, дескать, лошадь сюда не войдёт, а вползающую лошадь они ещё не видели, тем более с принцем.

Да и вообще, если лошадь была одна, это или к новой машине, или наездник был не очень-то ловок, раз не смог двигаться в такт кобылки под ним, да и много разной ещё смешной ахинеи, приходящей на пьяный дамский ум.

Они от души хохотали, Вероничка не обижалась и смеялась вместе с ними, но взгляд постоянно исподтишка сканировал пространство вокруг, чтобы не пропустить Его…

Услужливый официант проводил Славку к заранее заказанному столику, смутившись заминкой, когда его коллега, загораживая, передавал за соседний столик девушкам от другого столика бутылку шампанского и букет тех, не первой свежести, роз, что разносят какие-то

недобросовестные      личности,      пользуясь      захмелевшими посетителями.

Славка сел спиной к подругам и уткнулся в меню.

Нависший над столиком, официант позади Веронички бубнил в передачу от парней с другого конца зала какие– то комплименты и разливал одной рукой по бокалам шампанское, посланное ими. Другой же он старался впихнуть розы в вазу, принесённую им же, но дуплет не получался, и он, положив цветы на стол, разволновавшись, ушёл под едва уловимый метал– лический звон стула, словно чокнувшегося с её стулом, когда очередной посетитель садился рядом, к ним спиной.

Подружка съязвила очередной раз.

– Оказывается сейчас гламурненько так – принцам заезжать в общепит с чёрного хода, незаметно и прятать

своего белоснежного пони под столом, жаль вот только – не выпас его, как следует, – он-то с голодухи розы чуть– чуть и жеванул.

Девчонки прыснули заразительным смехом и помахали улыбающимся парням.

Эфемеры коктейля из горького шоколада и алкоголя, акцентированные приятной музыкой, наполняли ауру пространства и туманили рассудок человечков, зажатых в этом оазисе купленных удовольствий.

Слава и сам точно не знал, почему он выбрал именно этот кабак. Просто – наудачу – ткнул в него в справочнике своего телефона и заказал столик, пока бесцельно блудил среди городских фонтанов, дарящих прохладу и пытался собрать в губку своего мозга растёкшиеся мысли.

Он с любопытством обвёл взглядом уже заполненный зал, и разум сразу кинул его в сегодняшнее утро, к его мыслям и мечтам, найти ту Единственную. Ведь не зря его накрыла та неизвестная волна, которую он до этого никогда не испытывал, когда он только сюда зашёл.

Словно прыжок из поднебесья в неизвестность, наполненную нежностью и любовью, где от скорости свободного падения захватывает дух, и кожа пузырится от живых тварей – то ли демонов, то ли ангелов, живущих в тебе и вырывающихся на свободу. Да ещё и тот ледяной жар, что проносится в тебе, как электрический ток, – от

мизинцев на ногах до кончиков волос. Словно сама нежность ласковая, едва касаясь своими тёплыми губами твоего холодного тела, целует тебя.

Они так и сидели почти весь вечер, едва не касаясь друг друга, отвернувшись в разные стороны, и не видя друг друга.

Вероничка уже давно поняла, что вечер насмарку, когда эти симпатичные гиббоны по всем правилам банального съёма начали их зазывать на случку в сауну.

Всё было так примитивно и знакомо, что ей хотелось расплакаться. Он-то точно не скатится к предложению пойти помыться.

Да ещё эти предательские мурашки, выглядывающие из-под коротких рукавов её вечернего платья, неизвестно откуда взявшиеся, принесённые какой-то непонятной волной.

Её взгляд упал на те капли, что стекли с её бокала, и на мгновение жуткий мороз пробежал по спине. На Вероничку, почти в упор, прям в самую душу, смотрели кровавые глаза демона.

Ванёк так и оставался Ваньком к своим сорока пяти.