Читаем Товарищ Цзян Цин. Выпуск первый онлайн бесплатно

Книга профессора истории Нью-Йоркского университета Роксаны Уитке «Товарищ Цзян Цин» написана после поездки автора в Китай в августе 1972 года. Изучая вопрос о роли женщин в современном Китае, Уитке встречалась со многими деятельницами женского движения в КНР. Однако основное содержание книги составляют беседы автора с Цзян Цин, женой Мао Цзэдуна, находившейся в то время в зените славы (она была членом Политбюро ЦК КПК и признанным лидером «культурной революции»).

Подражая Мао Цзэдуну, который в 30‑е годы поведал свою биографию американскому писателю Эдгару Сноу, Цзян Цин тоже «раскрыла свою душу» американской собеседнице. Это было явное желание рассказать о себе миру, сделать ход в преддверии той политической борьбы за власть, которая развернулась в Пекине впоследствии, особенно после смерти Мао.

Книга Уитке интересна прежде всего тем, что в ней Цзян Цин, спутница Мао Цзэдуна с 1937 года и участница многих событий китайской истории на протяжении четырёх десятилетий, даёт им свою оценку, проливает определённый свет на нравы представителей китайской правящей верхушки, отмечая безжалостность, коварство и непредсказуемость поступков этих людей. Сама Цзян Цин, разумеется, всецело принадлежала к этому миру. Как пишет Уитке, Цзян Цин познала один из важнейших уроков жизни: «Единственный путь, который позволяет не быть пешкой в чужих руках,— это обрести власть».

Как известно, Цзян Цин и её сторонники («банда четырёх») проиграли в этой борьбе: с приходом к власти Хуа Гофэна в качестве преемника председателя КПК они были арестованы. 3‑й пленум ЦК КПК десятого созыва в июле 1977 года «навсегда исключил» их из партии и снял «со всех постов внутри и вне партии». О Цзян Цин в решении пленума говорится, что она «изменница», «в 1935 году в Шанхае была арестована шпионской организацией гоминьдана, завербована и освобождена. С тех пор Цзян Цин служила гоминьдану. В 1937 году, скрыв своё помещичье происхождение и контрреволюционную биографию предательницы, она пробралась в партию». Новым руководством КНР была организована в масштабе всей страны кампания против Цзян Цин и ее приверженцев.

Много внимания уделено в книге вопросам культуры, искусства, литературы, истории. Ко времени визита Уитке Цзян Цин считалась главной проводницей идей Мао в создании «надстройки». Автор показывает, что в области культуры и искусства резкие повороты и шатания, волюнтаризм и произвол характерны для современного Китая не меньше, чем в области политической жизни. Претензии Цзян Цин на политическое лидерство, особенно в предвидении близкой смерти Мао, нашли отражение в волюнтаристском отношении к китайской истории, в искусственном преувеличении роли императриц независимо от их действительного значения в историческом развитии страны.

В своих интервью Цзян Цин допускает недружественные высказывания по адресу Советского Союза, заявляя, будто СССР «не оказал большой помощи» китайской революции, в трудный для КНР период пытался навязать Пекину свою волю, «добивался от китайцев выплаты долгов».

В целом книга Уитке даёт разностороннюю картину тех сложных процессов, которые происходили в Китае в последние сорок лет и многие из которых происходят до сих пор.

В целях информации издательство «Прогресс» направляет читателям в двух выпусках полный перевод книги Роксаны Уитке «Товарищ Цзян Цин».

В. А. Андреев

Я хочу поблагодарить Фонд Джонсона (город Расин, штат Висконсин), Объединённый комитет по сокращённому Китаю Исследовательского совета социальных наук и Американского совета научных обществ, а также Национальный фонд гуманитарных наук за то время, которое они уделили мне, щедро оказывая помощь. Замечательную атмосферу научного сотрудничества создавал в течение двух лет Центр по изучению Восточной Азии при Гарвардском университете. С пониманием относились к нуждам моей исследовательной работы Станфордский университет и университет штата Нью-Йорк в Бингемтоне. Среди друзей и коллег, которым я более всего обязана за то, что они воодушевляли меня и критически оценивали мою работу,— Ларнед Брэдфорд, Джон Фэйрбэнк, Ся Цзиань, Майкл Ипсон, Дональд Келлп, Дональд Клейн, Джон Льюис, Эндрю Натан, Джон Сервис, Эзра Вогель и Фредерик Уэйкмэн-младший. Особая похвала — моей маленькой дочери, которая всегда интересовалась, когда же Цзян Цин выйдет к обеду.

Роксана Уитке

Январь 1977 года

Если хочешь получить знания, то участвуй в практике, изменяющей действительность. Если хочешь узнать вкус груши, то тебе нужно её изменить — пожевать её.

Мао Цзэдун. Относительно практики.

Спустя месяц после смерти Мао Цзэдуна 9 сентября 1976 года его вдова Цзян Цин и три других высокопоставленных руководителя — Яо Вэньюань, Ван Хунвэнь и Чжан Чуньцяо, пришедших к власти благодаря защите принципов культурной революции Мао, были арестованы самозваными преемниками и заклеймены как враги партии и государства. В последующие недели улицы Пекина, Шанхая и других городов были наводнены миллионными массами, которые обвиняли эту «банду четырёх» в попытках убить Хуа Гофэна, преемника Мао на посту председателя партии, и узурпировать высшую партийную и государственную власть. В Шанхае демонстранты несли чучела Цзян Цин с петлёй палача на её шее и транспаранты с её именем, написанным иероглифами, похожими на кости. Говорят, в начале октября Хуа информировал Политбюро ЦК о том, что Цзян Цин пыталась усилить свою власть рядом неправомерных поступков, в том числе некими экстраординарными беседами с учёной-американкой, которые состоялись летом 1972 года и продолжались целую неделю. Её обвинили в том, что она использовала эти беседы, чтобы «утвердить свой культ», и выдала иностранке личные и партийные тайны. Весь следующий месяц в дацзыбао она изображалась в карикатурном виде, её поносили как «императрицу» и «предательницу». На некоторых плакатах были фотографии беседующих Цзян Цин и «учёной-американки» (моя то есть). То, что когда-то было её прерогативой, стало её наказанием.

Цзян Цин — четвёртая и последняя жена Мао Цзэдуна, некогда самого влиятельного и долговечного революционного вождя современного мира. Во время наших бесед и написания мною этой книги она была, несмотря на сдержанность китайского правительства в освещении её деятельности, самой могущественной женщиной в мире. В наших беседах она говорила о себе как о жене Мао Цзэдуна куда меньше чем о своей тридцатилетней борьбе за то, чтобы самой стать лидером. Даже во время и после культурной революции 60‑х годов, когда она находилась у руля политики, её положение было непрочным. Восстанавливая прошлое, она тонко, но отчётливо демонстрирует причины этой непрочности. В первое десятилетие этих 30 лет её, в общем, не замечали, во второе и третье она была связана своим положением жены революционного вождя в обществе, в основном патриархальном — пусть и в меньшей степени, чем раньше. И лишь к четвёртому десятилетию, когда Мао начал сдавать и стал скорее символом, чем действующим вождём, она быстро выдвинулась на первый план.

Она видела, что, хотя она и принадлежит к высшему эшелону власти, мир не признаёт её. С незапамятных времен любой талантливый мужчина в Китае стремился оставить своё имя в истории. А Цзян Цин — одна из очень немногих женщин в китайской истории, имевших такое же устремление. Эта книга — свидетельство её желания добиться признания истории, её попытки записать своё прошлое таким, каким его знает одна она, и остаться в памяти потомков благодаря своим убеждениям и свершениям.

Конечно, Цзян Цин сильно рисковала, ища такой личной известности. Добиваясь выхода книги о себе, она бросила вызов концепциям коммунистической эпохи. С конца 30‑х годов и до середины 40‑х, в период, когда китайские коммунисты, обосновавшиеся тогда на Северо-Западе (в Яньани), были молодыми и полными энтузиазма сельскими революционерами, малоизвестными или имевшими дурную репутацию, правящий гоминьдан (ГМД) стремился нейтрализовать их вызов, отказывая им в доступе к внешнему миру. Коммунисты обходили это затруднение, благоразумно поверяя версии своих жизнеописаний отдельным отчаянным журналистам, которым удавалось добраться до районов их пребывания. Была надежда, что иностранные гости (самым запомнившимся из них был Эдгар Сноу) представят миру за пределами Китая образы борющихся революционеров, которые вызвали бы симпатию к ним.

В середине столетия, с утверждением в Китае власти коммунистов, которые начали всеобщую перестройку страны и людей и вступили в официальные дипломатические сношения с иностранными державами, эпоха, когда составление биографий поручалось кому-то, кончилась. Хотя в Китае 70‑х годов в основном продолжала господствовать та же группа людей, что и в дни Яньани, они агрессивнее, чем когда-либо ранее, отстаивали маоистское положение о том, что историю творят массы. Вооружённые уверенностью, обретённой почти за четверть века правления, руководители приглашали тысячи иностранцев посетить Китай, ничуть не сомневаясь, что те будут поражены переменами и в положительном духе подробно расскажут остальному миру об освобождённых массах этой страны.