Читаем Земля: долгий путь вокруг онлайн бесплатно

Юэн: В самый последний день перед отъездом я спустился в порт. Лег я накануне поздно и поэтому завтракал в одиночестве, а затем отправился на прогулку. Я хотел дойти до океана — надо ведь было увидеть Тихий океан. Не зная дороги, я петлял по сопке вниз, минуя многочисленные ряды домов, кивая, улыбаясь и махая рукой прохожим, и наконец добрался до побережья. Я достал фотоаппарат и сделал снимок. Вот он: далекий сибирский город Магадан. Место, о котором я мечтал и думал два года, город, который казался мне недосягаемым и мифическим. И когда мы начали долгое путешествие домой, мне захотелось запечатлеть Магадан, образно говоря, подержать в руках и увезти его частичку с собой.

Я отправился дальше. Тропа вывела меня на пляж. Хотя на календаре было уже 30 июня, сегодня выдался первый день, когда над Магаданом сияло солнце. Всего только три недели назад шел снег. Но в тот день воздух был теплым и мягким, а небо безоблачно голубым. Женщины облачились в бикини, по песку голышом бегали маленькие дети. Местные жители отдыхали всей семьей: устраивали пикники, жарили шашлыки. Я шел мимо них, вдоль всего берега, пока не увидел порт. Я взобрался на пристань и уселся на грибообразный кнехт. Ко мне подошла немецкая овчарка и устроилась рядом. Я погладил ее по голове, устремил взгляд в океан и вернулся в мыслях в тот день, когда мы с Чарли сидели в маленькой мастерской на западе Лондона и мечтали о путешествиях. Тогда мы просто хотели добраться от Лондона до Магадана. Мы разложили перед собой карты и наметили маршрут, наивно прикинув, сколько километров можем преодолеть за день, совершенно не располагая сведениями о состоянии дорог. Мы наметили маршрут для своих мотоциклов: с запада на восток, через два континента, от Атлантического океана к Тихому, по возможности везде строго по прямой. А ведь опытные путешественники предупреждали нас, говоря, что наши расчеты чересчур оптимистичны и что мы даже не предполагаем, во что ввязываемся. Я никогда не ездил по бездорожью, а Чарли почти не приходилось ночевать в палатках. Люди знающие были уверены, что из нашей затеи ровным счетом ничего не выйдет. И, тем не менее, мы все-таки здесь, в Магадане, так далеко от дома, на другом конце земного шара, и мы добрались до конечной цели путешествия на день раньше намеченного срока.

Я вспомнил, что случилось с нами в Монголии приблизительно месяц тому назад. День был в самом разгаре, мы ехали по чудесной долине. Я свернул на обочину и слез с мотоцикла. Чарли, ехавший впереди, тоже остановился. Он развернулся и направился ко мне, недоумевая, почему мы остановились. Заправляться не надо, обедать вроде рановато, так в чем же дело?

Я отошел в сторону. Мне не хотелось объяснять Чарли, что я остановился потому, что мы чуть не проехали то самое место. Место, о котором я столько мечтал. Место, которое мы рисовали в своем воображении задолго до того, как выехали из Лондона. Место, где прохладная река несет свои прозрачные воды, а поблизости есть поле, на котором можно разбить лагерь. Место, где мы мечтали остановиться в жаркий полдень, чтобы охладить в реке утомленные ноги и поудить рыбу, которую вечером под усеянным звездами небом сами приготовили бы на костре.

Я увидел эту реку полчаса назад. И у меня не возникло никаких сомнений, что это и было именно то самое место. Прекрасная широкая прозрачная река, и никого на сотни миль вокруг. Однако мы спокойно проезжаем мимо.

Я посидел еще минут пять, желая всего лишь оглядеть окружающую местность. Ту красоту, на осмотр которой нам так часто не хватало времени — ведь мы всячески стремились придерживаться намеченного графика.

Затем мы вернулись к мотоциклам и двинулись дальше. Спустя несколько недель мы добрались до первой большой сибирской реки. Она оказалась слишком широкой, слишком быстрой и слишком глубокой, чтобы через нее можно было перебраться на мотоциклах. Мост здесь раньше имелся, но он давно обрушился. Я подозревал, что Чарли сильно разозлится из-за вынужденной задержки. Ничего подобного: мой друг оказался в своей стихии. Он знал, что какой-нибудь выход всегда найдется. Ведь путешествие как раз и состоит именно из таких непредвиденных случайностей. Ничего страшного, когда переберемся через реку, тогда и переберемся.

И вот теперь я понял: на самом деле не имело значения, что мы не остановились тогда в Монголии, у прохладной и быстрой речки. Ведь как раз подобные изъяны и несоответствия и придавали нашему путешествию совершенство. Не исключено, что мы вообще не добрались бы до Магадана, не гори мы тогда желанием двигаться без остановок. В конце концов, река никуда не денется. А теперь, зная, что она там есть, я всегда смогу туда вернуться.

Юэн: Каждое путешествие, как известно, начинается с первого шага. В нашем случае шаг этот был сделан восемь лет назад. В один прекрасный день Чарли подошел ко мне в заведении «У Кейси» (пивной, более походившей на чью-нибудь гостиную, нежели на бар), это в Сиксмайлбридже в графстве Клэр. Бодро и обаятельно улыбнувшись, он сразу взял быка за рога, заявив:

— Я знаю, ты любишь ездить на мотоцикле.

— Ну, вообще-то, да, — ответил я нерешительно, несколько смущенный напором этого общительного длинноволосого незнакомца.

Мы оба тогда со своими женами и дочерьми временно переселились в Ирландию, где жили в небольших домиках на месте натурных съемок «Поцелуя змея». Этот фильм я всегда буду вспоминать с особой теплотой. Славное было время — мы постоянно устраивали вечеринки и вели за выпивкой беседы, обсуждая мотоциклы. Мы с Чарли познакомились вечером накануне первого дня съемок, и, хотя мы этого тогда еще не знали, у нас оказалось много общего. Мы оба были женаты и имели грудных дочерей, мы оба уже какое-то время были успешными актерами, и впереди нам предстояли недели тесного сотрудничества. Нам было о чем поговорить и помимо мотоциклов, однако Чарли обладает особым даром: не тратя понапрасну времени на общепринятые условности, сразу же приступить к теме, близкой сердцу собеседника. Вот и в тот самый первый вечер его напористая приветливость мигом развеяла мою скованность.

— Ну… все верно. У меня «Motoguzzi 78», — сообщил я, подразумевая свой первый большой мотоцикл, тяжелую итальянскую машину, сконструированную наподобие трактора.

С этого все и началось. Вечер перетек в долгую ночь. Мы приятно провели время, рассказывая байки о мотоциклистах и обсуждая радости отцовства.

Впоследствии я понял, что знакомиться таким образом вполне типично для Чарли: он как будто всегда подступал к разговору с другого конца — завидная черта, быстро ломающая лед. Съемки продвигались очень медленно, и слоняющихся по съемочной площадке было даже больше, чем обычно, так что мы частенько направляли свои стопы в бар «У Кейси», где присоединялись к Питу Постлетуэйту и другим актерам и словно отдыхали, играя в покер, поглощая пинты пива и рассказывая небылицы. То было замечательное время: нам выпала редкая возможность расслабиться и немного повеселиться в тихом маленьком городке, располагавшемся в сельской глуши Ирландии. И чем больше мы с Чарли узнавали друг друга, тем больше общего у нас обнаруживалось. У нас были одинаковые взгляды на воспитание детей — мы оба не из тех, кто уклоняется от отцовских обязанностей. В детстве Чарли многое пережил со своим отцом: постоянно мотался по миру от одной съемочной площадки к другой, меняя школы каждые несколько месяцев — с чем, как я подозревал, столкнутся и мои дети.

Мы сблизились настолько, что я еще до завершения съемок попросил Чарли стать крестным отцом моей дочери Клары.

Часто дружба на съемках бывает очень яркой, но недолгой, и обрывается вскоре после завершения работы над фильмом. В других случаях она перерастает в постоянные отношения, однако друзья видятся довольно редко. С Чарли же оказалось по-другому: мы поддерживали связь и регулярно встречались семьями. А вскоре нас объединило и нечто большее, нежели общая страсть к мотоциклам и вечеринкам.

Я улетел в Чикаго и Лос-Анджелес, чтобы сняться в очередной серии «Скорой помощи» (как ни странно, также называвшейся «Долгая дорога вокруг света»). Пока я находился на съемочной площадке в Америке, лежа на больничной койке с трубками в носу, по некоей ужасной иронии судьбы в лондонской больнице оказалась и моя Клара. Поначалу я думал, что это всего лишь сильная простуда или грипп, но у малышки оказалась тяжелая форма менингита.

Я тут же отправился домой, чтобы провести две следующие недели в больнице, сидя со своей женой Ив у постели нашей крошки. Это был ужасный период, и я обратился к Чарли, который, как раз перед нашим знакомством в Ирландии, и сам пережил трудное время, когда его старшая дочь, Дун, тяжело болела — у нее обнаружили дефицит белых кровяных тел. Чарли и его жена Олли всячески нас поддерживали. Однажды Чарли навестил нас в больнице, и я пошел его проводить. Я тогда страшно переживал за Клару. Чарли видел, как я мучаюсь, и он не понаслышке знал, как это ужасно, когда тяжело болен твой ребенок. Он обернулся ко мне и просто сказал:

— Все будет в порядке. Твоя девочка обязательно поправится. — Он напомнил мне, что все дети болеют, а на какой-то стадии болезнь может протекать очень тяжело.

Чарли на себе испытал, как это страшно, когда ты сталкиваешься с болезнью своего ребенка, особенно если тебя некому поддержать. И он знал, что нужно сказать. И что нужно сделать. Он крепко меня обнял, забрался на свой мотоцикл «Honda XR600R», влился в дорожный поток, поднялся на заднем колесе и промчался так по всей Фулем-роуд. И представьте, это действительно подействовало. Подобная езда на заднем колесе выглядела столь неуместно и спонтанно, что сумела отвлечь меня от всех забот и тревог и подняла мне настроение больше любых слов. Этот трюк очень помог мне проникнуться подлинным оптимизмом Чарли. То был очень тяжелый период в моей жизни, но я никогда не забуду, как Чарли с ревом мчится по улице на заднем колесе. Он подбодрил меня, когда я особенно в этом нуждался, и тот момент скрепил нашу дружбу навеки.

Чарли: Когда в 1997 году я познакомился с Юэном в баре «У Кейси», я сразу же почувствовал в нем родственную душу. Он человек увлеченный, и главная его страсть — мотоциклы. Сам я тоже одержим ими, сколько себя помню. Я рос на ферме в графстве Уиклоу, в Ирландии, и как раз через дорогу от нас жил парень, у которого имелся мотоцикл, и я часто наблюдал, как он с ревом проносится мимо. Тогда мне было лет шесть, и я лишь думал: «Ух ты!» Примерно в то же время мой отец, Джон Бурман, снимал в Ирландии фильм «Зардоз». Главную роль там играл Шон Коннери, который во время съемок жил в нашем доме. И вот как-то на выходные приехал сын Шона Джейсон. Он был немного старше меня и, помню, постоянно заставлял меня толкать его туда-сюда по двору на маленьком мотоциклике, чтобы разогнаться. Наконец, когда я уже давным-давно завел его мотоцикл, а сам Джейсон вволю накатался вокруг фермы, он позволил прокатиться и мне. Я тут же грохнулся, но того волшебного мига — поворот ручки, рев двигателя, запах выхлопных газов и бензина и ощущение скорости — оказалось достаточно. С этого момента я просто помешался на мотоциклах. Я извел родителей, без конца толкуя о своем новом увлечении. В скором времени я уговорил их разрешить мне купить мотоцикл, уменьшенную копию «Yamaha 100», который я храню и по сей день. Я приобрел его на гонорар за эпизодическую роль в «Большом ограблении поезда». Счастлив я тогда был несказанно.

Изо дня в день я с завистью смотрел на соседа, проносящегося мимо нашей фермы на итальянском мотоцикле «Мако 500» — в то время это была самая лучшая модель. Томми Рочфорд, хозяин этого чуда, вскоре стал моим кумиром. Его отец, Дэнни, был первоклассным садовником, он присматривал за садом моих родителей. Как и его отец, Томми был добрым и щедрым, и, что особенно ценно, он разрешал мне приезжать к нему домой на велосипеде и возиться с его «Maico». Он, бывало, усаживал меня на мотоцикл, заводил его и придерживал, пока я не трогался. Тогда я был мал и не доставал ногами до земли, поэтому гонял по полю, а вволю накатавшись, направлялся к Томми, жал на тормоза и, когда мотоцикл падал на настил, спрыгивал.

К двенадцати годам у меня уже был мотоцикл с объемом двигателя 125 мл, и, как и Томми, я теперь только и делал, что гонял на нем, если не был занят на съемках. Примерно в то же время я познакомился с Кацем Балински — парнем, жившим на другом берегу реки. Буквально на моих глазах он превращался в самого настоящего фанатика-мотоциклиста. Кац, владевший «Yamaha YZ-80», соорудил трассу для мотокросса, которая вскоре стала основным местом времяпрепровождения для нас с Томми. Мы съезжали в низину на поле моих родителей, переправлялись через реку на поле Балински и поднимались по холму на трассу Каца, где нарезали круги, гоняли наперегонки, кувыркались и падали, пока не становилось темно.

Через пару лет я захотел мотоцикл побольше, с объемом двигателя 250 мл. Отец считал, что это очень большой мотоцикл, а я еще слишком мал, но я упорно стоял на своем и в конечном счете стал гордым обладателем «Yamaha YZ-250». В тот день, когда я впервые взобрался на него, мой отец отсутствовал — он играл в теннис с соседом. Поскольку этот мотоцикл был моей заветной мечтой, я твердо решил, что не позволю себе испугаться его размеров и мощи. Я помчался по грунтовой дороге, доехал до теннисного корта и, когда проезжал мимо него, круто поднялся на заднем колесе, нарочито бросая вызов отцу, словно говоря: «Смотри, я могу ездить на этой штуке, понятно?» Я был в полном восторге, и тут увидел впереди, совсем близко каменную стенку, увенчанную колючей проволокой. Я бросил мотоцикл на колесо и вдарил по тормозам, но внизу была буйная зеленая трава, высотой почти до колена, и поделать ничего было нельзя. Я решил соскочить. Но тут почувствовал, как мотоцикл выскользнул из-под меня, а меня пронесло по траве, затем ударило о стену и закинуло на нее — естественно, вдобавок я запутался в колючей проволоке. Отец подбежал, когда я уже беспомощно лежал на земле, но взгляд родителя без слов сказал мне, что на его помощь лучше не рассчитывать. Стоя надо мной, он прокричал мне прямо в лицо:

— Ты, чертов идиот! Говорили ведь тебе, что ты еще мал для такой машины!