Читаем Зато он очень любил свою маму. Жизнь и преступления еврейских гангстеров онлайн бесплатно

Идея этой книги возникла из разговора с моей матерью. Я изучал тогда жизнь еврейских гангстеров в Америке и решил поделиться с ней своими открытиями. Когда я начал рассказывать о подлостях, совершенных одним из детройтских гангстеров, с семьей которого мы были знакомы, она прервала меня, сказав: «Это все, может быть, и правда, но он всегда любил свою маму». Этот разговор мне запомнился, и я стал размышлять, а не написать ли книгу о еврейских гангстерах в каком-то особом жанре.

И когда я собирал материалы для будущей книги, перебирая газеты, различные издания и досье ФБР, я обращал внимание прежде всего на то, что могло пролить свет на личную жизнь того или иного гангстера, на его отношения с семьей и еврейской общиной. Беседы с бандитами тех времен и людьми, которые их знали, я старался проводить в том же ключе.

Где бы я ни выступал с лекциями о еврейских гангстерах, я неизменно обнаруживал, что наибольший интерес аудитории вызывают истории из личной жизни этих людей и анекдоты о них.

Истории о нескольких хорошо известных еврейских гангстерах Америки я, не отступая от фактов, стремился рассказать живо и увлекательно.

В этой книге много курьезных деталей. Но юмор не должен прикрывать порочности и жестокости ее «героев». Они не были забавны, и их жизнь не была забавной, хотя то, что они говорили и делали, подчас напоминало фарс. Я пытался передать это.

Никоим образом я не хотел прославить образ еврейского гангстера. Но этот образ — неотъемлемая часть истории жизни евреев в Америке. А книга, лежащая перед вами, — нетрадиционный взгляд на него.

У них были такие имена: Луи «Лепке» Бухалтер, Бенджамин «Багси» Сигел, Артур «Голландец Шульц» Флегенгеймер, Мейер «Малыш» Лански, Чарли «Король» Соломон, Макс «Бу-Бу» Хофф, Эбнер «Дылда» Цвиллман.

Их объединяли две вещи: они были гангстеры и евреи.

Они расцвели между двумя мировыми войнами и — вместе с итальянцами — сделали американскую преступность организованной, огромной, мощной и смертоносной.

«Мы больше, чем U.S. Steel»[1], — якобы говорил Мейер Лански, один из главных действующих лиц нашей истории и долгожитель. Возможно, он был прав.

В январе 1919 года три четверти штатов ратифицировали восемнадцатую поправку к Конституции, которая запретила «производство, продажу или перевозку отравляющих жидкостей, содержащих алкоголь… с целью употребления их в качестве напитка». Затем конгресс принял Закон Волстеда, вводящий поправку в действие. Он возлагал на правительство ответственность за трезвость всей Америки.

Когда новость об этом событии дошла до протестантского проповедника и бывшего бейсболиста Билли Сандея, он разразился радостным смехом. «Прощай, Джон Ячменное Зерно! — воскликнул он. — Ты был злейшим врагом Господа. Ты был лучшим другом Сатаны. Кончилось царство слез».

Царство слез, может быть, и кончилось, но царство гангстеров только начиналось.

Запрет на алкоголь был введен в действие в полночь на 16 января 1920 года, и с этого момента захотелось срочно выпить, кажется, каждому американцу старше двенадцати лет. В ответ на эту Великую Американскую Жажду по всем Соединенным Штатам возникли двести тысяч нелицензированных салунов, торгующих контрабандным (бутлегерским) виски. Эти бары и рестораны называли «вольница» и «слепые свиньи».

Для их снабжения были созданы огромные бутлегерские организации, возглавляемые жестокими, беспощадными бандитами — сыновьями ирландских, итальянских и еврейских иммигрантов. Они зарабатывали сумасшедшие деньги. Доходы от продажи спиртного составляли сотни миллионов долларов ежегодно, из них только контрабанда приносила больше пятидесяти миллионов.

Аль Капоне, ставший символом преступности той эпохи, обращался к своим коллегам-гангстерам, евреям и «гоям», а также ко всем «добропорядочным» американцам, говоря: «Жажду законом не утолишь».

«Меня называют контрабандистом, — рассуждал он. — Да, пока товар в грузовике, это контрабанда. Но когда хозяин клуба на Золотом побережье[2] подносит вам его на серебряном подносе — это гостеприимство».

Аль Капоне хотел знать, что такого ужасного он делает. Он задавал закономерный вопрос: «Кто-то называет это контрабандой. Кто-то называет это мошенничеством. Я называю это бизнесом. Говорят, я нарушаю сухой закон. А кто этого не делает?»

Он с удовольствием повторял, что «некоторые из наших лучших судей пили мой продукт».

Мораль той эпохи способствовала расцвету гангстеров. После Первой мировой войны наступило время «вседозволенности», когда честного человека считали «обывателем» и «сосунком», а презрение к традиционным правилам было нормой во всех слоях общества.

«Народ хочет бухла, хочет наркоты, он хочет баб и игрищ, — перефразировал известное изречение бывший детройтский гангстер Хершель Кесслер. — И мы предоставляли все эти развлечения — за соответствующую плату. Мы просто давали людям то, чего они хотели».

Во времена сухого закона пятьдесят процентов ведущих бутлегеров Америки были евреи, и именно евреи и еврейские банды контролировали преступный мир в некоторых крупнейших городах США.

В Нью-Йорке, где проживали миллион семьсот тысяч евреев — свыше сорока процентов евреев Америки, — было больше всего гангстеров-евреев. Но человек, который правил нью-йоркским дном, был не гангстером, а профессиональным игроком. Его звали Арнольд Ротстейн.

Знаменитый прежде всего тем, что купил заранее результаты матчей по бейсболу между «Чикаго Уайт Сокс» и «Цинциннати Редз» в соревнованиях «Уорлд Сириз» в 1919 году, Ротстейн первый превратил организованную преступность Америки в большой бизнес. Распознав логику событий, Ротстейн сумел организовать преступность так, что она приносила регулярный доход.

«У Ротстейна были замечательнейшие мозги, — восхищался Мейер Лански. — Он чувствовал суть бизнеса инстинктивно, и я уверен, что, будь он законопослушным финансистом, он был бы так же богат, как и занимаясь азартными играми и другими аферами».

В течение 1920-х годов Ротстейн создал самую мощную подпольную империю азартных игр Америки и контролировал большинство банд Нью-Йорка, а также наркоторговцев, бутлегеров и букмекеров. Эти подвиги принесли ему титул «король дна».

Арнольд родился в Нью-Йорке в 1882 году. Его отец, Авраам Ротстейн, богатый и уважаемый торговец одеждой, был одним из столпов ортодоксальной еврейской общины Верхнего Вест-Сайда, филантропом и председателем совета нью-йоркской больницы «Бет Исраэл». Его называли «Справедливый» за высокие принципы и честность при сделках.

Но Арнольд был совсем другим. Школа и учеба никогда не интересовали его, но он любил играть в карты и кости. «Я не часто ходил в школу, зато много играл и проигрывал, — говорил он. — Постепенно, однако, до меня дошло, что если хочешь делать на игре деньги, то надо выигрывать. Я неправильно подходил к игре». К тридцати годам Ротстейн уже открыл свой собственный игорный дом на Сорок шестой улице. Он так и не добился того уважения, на которое надеялись его родные, но оправдал их ожидания в другом: ему едва исполнилось двадцать, а он уже был миллионером и его знала вся Америка.

Хотя его основным бизнесом были азартные игры, он, имея доступ к наличности и обзаведясь политическим прикрытием, мог совершать крупные сделки и в других сферах. С появлением сухого закона деловая империя Ротстейна стала развивать новое направление — бутлегерство. Ротстейн заложил фундамент огромных прибылей от него, создав организацию, которая закупала в Англии спиртные напитки высокого качества, перевозила их через океан и продавала оптом в Соединенных Штатах. Идея была подхвачена — и в скором времени этим стали заниматься многие.

Арнольд предпочитал действовать в одиночку. Он не желал быть частью более крупной организации, так как в этом случае не мог бы контролировать ее деятельность. Но сухой закон был слишком большим куском, чтобы он — да и кто бы то ни было — смог проглотить его единолично. И, провернув одиннадцать успешных вояжей, Ротстейн ретировался из рядов спиртных контрабандистов и обратил свои таланты на контрабанду наркотиков, которая — до того, как ею занялся Ротстейн, — была совершенно неорганизованной. Послав посредников через океан, в Европу и на Дальний Восток, и контролируя закупочные операции в Соединенных Штатах, Ротстейн превратил эту отрасль преступности в бизнес-машину. К 1926 году он был финансовым повелителем потока импортных наркотиков в США.

Говорят, что еврейские гангстеры никогда не связывались с наркотиками. Это неправда. Начиная с Ротстейна, еврейские боссы преступного мира Америки открыто занимались контрабандой и оптовой торговлей опиумом и опиатами на территории США. В течение двадцатых-тридцатых годов евреи боролись с итальянцами за то, чтобы доминировать в этой сфере. Итальянская мафия взяла верх во время Второй мировой войны. Причиной тому были нацисты. Когда немцы взялись истреблять европейское еврейство, под удар попали и преступники, поставлявшие товар в Америку. А хаос, охвативший Азию после Перл-Харбора, разрушил связи между американскими евреями и европейскими торговцами наркотиками, жившими на китайском побережье.

По свидетельствам участников опиумного бизнеса, с тех пор как евреи ушли со сцены, качество продукта ухудшилось. Еврейский дурман был чище и дешевле, чем у итальянцев, разбавлявших свой наркотик химией. Один из драг-дилеров, работавший в этой сфере долгое время, отметил и другое различие между еврейской и итальянской наркомафией предвоенного периода: «Евреи были бизнесменами. Они хотели сделать бакс и сегодня, и завтра; и так далее — по баксу в день. А эти чурки хотели червонец сегодня, а завтра могли задушить за полтинник». И это утверждает итальянец!

Ротстейн был своим во многих слоях общества — от политиков и государственных деятелей до банкиров и сутенеров. В его платежной ведомости на протяжении двадцатых появляются имена гангстеров, ставших потом знаменитыми, — Джек «Легз» Даймонд, Чарли «Лаки» (Счастливчик) Лучано, Голландец Шульц, Фрэнк Костелло, Уэйкси Гордон, а также изрядное количество подкупленных общественных деятелей.

Лучано всегда восхищался Ротстейном не только за его проницательность в бизнесе, но и потому, как он сам объяснял, что «он научил меня одеваться, научил, как носить кричащие вещи, сохраняя хороший вкус».

Похоже, что, когда Ротстейн впервые нанял Лучано, его смутил вызывающий наряд Лаки. И Ротстейн посоветовал нуворишу — надо быть незаметнее. «Я хочу, чтобы ты носил что-то традиционное и элегантное, сшитое отличным портным».

Лучано был ошеломлен. «О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросил он. — Мой портной — католик».

Но все-таки он последовал наставлениям Ротстейна и никогда об этом не пожалел. «Он научил меня пользоваться ножом и вилкой и всякому такому за столом, научил придерживать перед девушкой дверь, когда она выходит, и отодвигать стул, когда она садится. Проживи Арнольд чуть дольше, он сделал бы меня по-настоящему элегантным; он был лучшим учителем этикета, какой только может быть у пацана».

Личность Арнольда и его успех в организации преступного бизнеса заинтересовали писателя Дэймона Раньона. Он дал ему кличку Мозг, вылепив с него главного персонажа своего произведения «Пацаны и куколки». А Фрэнсис Скотт Фитцджеральд обессмертил Ротстейна в «Великом Гэтсби»: «Мейер Вулфшим? Нет, он игрок. — Гэтсби на миг запнулся, потом хладнокровно добавил: — Это он устроил ту штуку с „Уорлд Сириз“ в тысяча девятьсот девятнадцатом году».

Преступная жизнь Ротстейна, ни дня из которой он не провел в тюрьме, закончилась в 1928 году, когда его подстрелили из-за карточного долга в нью-йоркской гостинице «Park Central». Верный понятиям дна, Ротстейн отказался назвать имя покушавшегося на него.

К умирающему Ротстейну в больницу пришел детектив Патрик Флуд и спросил: «Кто стрелял в вас?» И, по словам Флуда, Ротстейн ответил: «Я не буду об этом говорить. Я сам разберусь». Но так и не сделал этого.

В знак уважения к Ротстейну-старшему Арнольду были устроены настоящие еврейские похороны, на которых надгробную речь произносил известный ортодоксальный раввин Лео Юнг. Идишистская газета «Дер Тог» отметила одно заметное нарушение ортодоксальной традиции: тело Ротстейна, завернутое в талес (молитвенное покрывало), было уложено в бронзовый гроб стоимостью 5 тыс. долларов, по оценке газеты, а не в простой недорогой деревянный гроб, как того требует религиозный закон.

На момент смерти Ротстейна его состояние равнялось трем миллионам долларов.

После Ротстейна никто и никогда уже не смог управлять дном Нью-Йорка в одиночку. Различные криминальные сферы были разделены, часть из них отошла его воспитанникам-евреям. Бутлегерство стало бизнесом Уэйкси Гордона, Артура Флегенгеймера, Бенджамина «Багси» Сигела и Мейера Лански, объединившихся в шайку, известную как «банда Багси и Мейера».

Настоящее имя Уэйкси Гордона было Ирвинг Уэкслер. Прозвище Уэйкси (Вощеный) он получил, когда был молодым карманником и умел вытянуть из кармана жертвы бумажник так виртуозно, «будто тот был смазан воском».

Уэйкси родился в Нижнем Ист-Сайде в 1888 году. К своему двадцатилетию он успел поработать наемным штрейкбрехером, взломщиком, наркокурьером и вымогателем. До эпохи сухого закона Гордон сотрудничал с пятью разными кокаиновыми шайками и был одним из основных кокаиновых бизнесменов Нью-Йорка.

С установлением сухого закона Гордон стал вкладывать капитал в незаконный импорт спиртного из Канады, Англии и Вест-Индии, быстро постигнув огромную потенциальную выгоду этих сделок. Он сблизился с Арнольдом Ротстейном, на которого уже работал во время профсоюзных войн. Ротстейн одолжил Гордону денег и сделал его младшим партнером по доставке виски из Шотландии.

Когда Ротстейн забросил бутлегерство, Гордон расширил свои операции. К середине 1920-х он был одним из крупнейших бутлегеров Ист-Сайда, его годовой доход составлял более двух миллионов долларов. Гордону также принадлежали бары, тайно торгующие спиртным, ночные клубы, казино, океанская флотилия по перевозке контрабандных спиртных напитков и кварталы недвижимости в Филадельфии и Нью-Йорке. Он жил в замке, обнесенном рвом, в Нью-Джерси и содержал дорогую десятикомнатную квартиру в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене.

Артур Флегенгеймер, больше известный как Голландец Шульц, родился в 1902 году. Он не был голландцем: его родители, Герман Флегенгеймер, владелец салуна и конюшни, и Эмма Ной Флегенгеймер, — немецкие евреи. Его отец покинул семью, когда Артуру было четырнадцать, и, чтобы содержать близких, мать стала работать прачкой. Артур внес свой вклад в благополучие семьи — присоединился к банде и стал взломщиком.

В его семье соблюдались религиозные традиции. Однако при арестах Артур называл себя то иудеем, то католиком, то протестантом.