Читаем Рука Дракулы онлайн бесплатно
РОБЕРТ ЛОРИ
РУКА ДРАКУЛЫ
Глава 1
В дневные часы улицы Сан-Франциско, залитые ярким солнечным светом, наполнены веселым гомоном. Хоть это и современный город, в нем есть все, чтобы его любить, подобно тому, как любили свои общины древние греки. Любой житель Нью-Йорка или Чикаго тоже может заявить, что любит свой город, однако, хорошенько поразмыслив, поймет, что привлекать внимание и радовать глаз могут в нем лишь какие-то отдельные проявления городской жизни, например вечернее оживление, красочная ночная иллюминация, когда электрический свет пульсирует по транспортным артериям, соединяющим между собой огромные деловые центры... Но кроме этого найдется и такое, что иначе как отвратительным не назовешь...
Нечто общее есть у жителей Сан-Франциско и Среднего Запада - это привязанность к своей маленькой общине: соседям по кварталу или дому, хотя обитатели маленьких городков Среднего Запада частенько сетуют на то, что если им хочется вкусить "культурной и цивилизованной жизни", то приходится отправляться в большой город.
В Сан-Франциско есть все, и с этим согласится любой приезжий. И главное - здесь есть теплота человеческих отношений и приятный климат. Исключение составляют те редкие ночи, когда с атмосферой творится что-то особенное. Туман, который внезапно опускается на город, совсем не напоминает таинственные полутона туманов Лондона или Нью-Йорка. Вызывая дрожь, он обволакивает все вокруг, и тогда обыкновенный неуютный влажный вечер вызывает ощущение настоящей ледяной ванны. Прохожие начинают зябко поеживаться. Впрочем, хотя он и застает врасплох всех, кто еще носит легкие летние костюмы и платья, ничего пугающего в этом они не видят. Конечно, в такие вечера каждый торопится побыстрее убраться с улицы и провести время в приятной компании где-нибудь в тепле уютного бара. Нет, сам по себе туман не страшен.
Но иногда по ночам, когда воздух так пропитан влагой и холодом, что озноб пробирает до костей, когда даже свет уличных фонарей не может пробить вязкую массу тумана и освещает только малое пространство вокруг себя, где-то в глубине души даже самого стойкого и отважного человека, по каким-либо причинам оказавшегося в пустынной и незнакомой части города, возникнет необъяснимое чувство тревоги - такое чувство, будто некое зло бродит сейчас по улицам. Это чувство заставляет прохожего ускорить шаги, чтобы побыстрее добраться до нужного ему места, если, конечно, он знает, где его найти. И только достигнув желанного прибежища, он вновь обретает теплое чувство спокойствия и хорошее настроение. И даже мало впечатлительные натуры не могут не согласиться, что этот плотный, обволакивающий туман, надвигающийся откуда-то с востока, поглощает все на своем пути, и люди, оказавшиеся в эти минуты на улице, стремятся к одному - обеспечить себе безопасность, и время здесь - основной фактор.
Дерек Уильямс отдавал себе отчет, что он уже выбился из графика и с каждой минутой опаздывает все больше. Он с волнением посматривал на часы. Двадцать один тридцать. Дерек засомневался: стоит ли заказывать еще одну кружку пива: он не допил и первую. Нельзя сказать, чтобы он не любил пива. Любил, и даже очень. Именно об этом он и думал, усаживаясь на высокий табурет перед стойкой под изучающим взглядом круглолицего бармена-китайца. Похоже на то, подумал Дерек, что этот китаеза прикидывает, достаточно ли мне лет, чтобы распивать пиво в общественном месте. Так оно и оказалось. Когда Дерек заказал пива, китаец спросил у него:
- А присывная есть? Надеюси, ты ее не потерял? Мы не хотим терять лиценсия из-за тебя, понял?
- Понял, - Дерек покраснел и показал свое призывное свидетельство. Он хотел было посоветовать этому толсторожему китайцу, что именно тот мог бы сделать со своей лицензией на продажу спиртных напитков, но передумал: у него было здесь одно дельце и привлекать к себе излишнее внимание ему не хотелось. Но, с другой стороны, каждый раз выслушивать оскорбления в свой адрес только потому, что он просто хочет выпить этого дурацкого пива?! А все из-за того, что у него до сих пор мальчишеское лицо и на вид не дашь больше четырнадцати.
Дерек постарался успокоиться. Он даже улыбнулся, когда толстый китаец кивнул ему в знак согласия и повернулся, чтобы налить пива.
Двадцать один сорок пять. Нужно что-то решать. "Так заказывать или нет?" - подумал Дерек. Круглолицый бармен не сводил с него глаз с того момента, как он показал призывное свидетельство. Такое простое задание, а Дерек все никак не может с ним справиться! Впрочем, если все сорвется, так не из-за того, что он не пытался... Он выцедил из кружки последние капли.
- Эй, еще пива! А можно тут у вас что-нибудь поесть?
Бармен утвердительно кивнул.
- Да. Яисные завитки и голубиное мясо. Но здесь блиско-блиско есть совсем свободная столовая.
Дерек проследил за его взглядом. Нет, лучше не надо. Это было бы, конечно, проще, но у него есть инструкции.
- Дайте два завитка, я их здесь съем.
Радости на лице бармена не отразилось. Дерек догадывался почему, и, как оказалось, был прав. Бормоча что-то о том, что все официантки куда-то разбежались, китаец двинулся к дальнему концу бара и толкнул боковую дверь. В следующее мгновение он уже скрылся из виду: пошел передавать заказ повару. Дерек вытащил из бумажника два доллара и положил их на стойку. Развернувшись на табурете, он схватил треугольный предмет, лежавший на стойке, и сунул себе в карман. После этого поспешил к выходу и побежал по улице. Он миновал не меньше двух кварталов и только тогда замедлил бег и остановился. Со вздохом облегчения он вытащил треугольный предмет из кармана. Это была какая-то штуковина из керамики. Дерек особо не задумывался о ее назначении. Самое главное - она у него была. Очень важно, конечно, но и очень глупо. При бледном свете уличного фонаря Дерек рассмотрел эту белую керамическую вещицу: на каждой из трех ее сторон было написано красным, что восточный ресторан "Го Вэй" находится там-то и там-то, что туда можно позвонить по такому-то телефону и что ресторан предлагает "Восточную кухню специально для гурманов". Верхняя часть предмета была, разумеется, плоской словом, обычная белая керамическая пепельница. Какой она еще может быть?
Дерек положил пепельницу обратно в карман и посмотрел на часы. Почти десять. Пора. Вполне достаточно, если поторопиться. Он подумал было, не попытаться ли поймать такси, однако на улицах не было заметно никакого транспорта и вообще ни одной живой души, не считая его самого. Он хорошо представлял себе тот район города, куда ему нужно добраться, и надеялся, что поймает такси по дороге. До этого ему нужно найти еще одно место - хорошо что хоть здесь его не ограничили ничем конкретным.
Он двинулся трусцой по слабо освещенным улицам, подтянув вверх молнию куртки, чтобы сохранить тепло. Куртка была из искусственной кожи, а под ней - свитер с воротом, что было бы вполне достаточно для обычного октябрьского вечера, однако этот вечер не был обычным, и мысль об этом наконец дошла до его сознания. Его слегка знобило. Не хотелось признаваться себе, откуда эта дрожь: он дрожал потому, что знал, куда направляется.
Он почти бежал в южном направлении, по Кирнейстрит, пока не добрался до Калифорния-авеню, потом повернул на восток, пробежал еще один квартал и оказался на углу Монтгомери-стрит. За все время он не встретил на улицах ни одной машины, ни одного прохожего. Ему стало страшно. Отгоняя от себя мрачные мысли, он побежал по Монтгомери и с удивлением обнаружил, что двигается теперь даже быстрее, чем раньше.
На протяжении четырех кварталов, пока он добирался до Маркет-стрит, ему повстречались только двое, и ни один из них не внушал доверия. Мужчина был сильно пьян и, чтобы не упасть, прислонился к стене. Древняя костлявая старуха, которая, опираясь на палку, неподвижно стояла посреди тротуара, уставилась на него и потом долго смотрела ему вслед. Он уже прошел целый квартал, но все еще чувствовал ее взгляд, буравящий спину как раз в том месте, повыше ремня, где скапливался пот. Он понимал, что это глупо, но ему не хватало смелости повернуться и разобраться с этим - действительно ли она смотрит ему вслед или это только его воображение. В такую таинственную и призрачную ночь кажется, что все в этой жизни возможно.
На пересечении о Маркет-стрит он опять повернул на восток, а если быть точным, то на северо-восток. Он подумал: если тот маршрут, который он выбрал, не годится, то, может быть, придется попробовать что-нибудь другое. Два квартала по Маркет-стрит он пробежал на одном дыхании и чуть не задохнулся. Это было непривычно. Он ведь не был курильщиком, даже немного занимался легкой атлетикой в старших классах школы. В колледже времени для спорта не оставалось, однако по вечерам, чтобы поддерживать себя в форме, он занимался ритмической гимнастикой. Так что виноват, очевидно, был внезапный холод, влажный холод, к которому не привыкли его легкие. Он замедлил бег, потом перешел на шаг.
Двадцать минут одиннадцатого. Ему не хватало времени как и воздуха. Вдруг внезапная мысль обожгла его сознание рука инстинктивно схватилась за карман куртки. Но он тут же вздохнул с облегчением: пепельница на месте. Если бы она выпала из кармана во время бега, то, несомненно, разбилась бы.
Все нормально. Он проверил два других кармана. В одном была книжка в бумажной обложке под названием "Песня Сатаны". В другом - солонка. Тоже хорошо. Хотя не совсем. Пальцы нащупали, что колпачок слегка ослаб и немного соли высыпалось. По спине снова пробежал холодок. Рассыпанная соль означала неудачу, если только - да-да, точно! - не бросить ее немного через левое плечо. Или через правое? Так через какое же? Так ничего и не решив, он на всякий случай бросил соль через оба плеча.
Половина одиннадцатого... Сделать одну вещь - и задание выполнено. До двенадцати еще далеко, однако...
И вдруг он увидел это. На правой стороне улицы красным неоном горела вывеска, на которой даже отсюда безошибочно можно было прочесть: "Похоронное бюро Йорджа".
Дерек Уильямс остановился. Это было не то бюро, которое он искал, но, с другой стороны, - почему бы и нет? Ведь этот пункт не был оговорен в условиях. Так что не стоит колебаться. Пока что это не стало еще вопросом жизни и смерти: время у него есть.
Он опустил воротник куртки и немного привел себя в порядок: пригладил волосы и вытер платком лоб.
Ну что ж - давайте взглянем на мертвецов. Он вздрогнул. Холодная ночь - вот в чем причина. Только дурак может испугаться нескольких жмуриков и родственников, которые их оплакивают. Значит, нечего и раздумывать. Он толкнул дверь и вошел в вестибюль.
Его глазам предстала великолепная ковровая дорожка красного цвета, освещенная мягким светом. Другие его чувства отметили сильный запах цветов, приглушенную органную музыку. Он оказался в длинном коридоре с несколькими дверьми по сторонам. На каждой из дверей от руки были сделаны надписи, по начертанию букв напоминавшие неоновую вывеску при входе. Надписи оповещали о фамилиях умерших, находившихся в данный момент в гробах, отделанных сатином.
- Я могу быть вам чем-нибудь полезен, молодой человек?
Дерек и не заметил, как далеко он прошел в глубь помещения. Голос шел сверху и сзади, и вполне гармонировал с окружающей обстановкой - запахом цветов, печалью и торжественностью органной музыки. Дерек обернулся, увидел говорящего и понял, что и сам человек полностью соответствует этому месту.
Он был высок, более шести футов, и очень худ, можно сказать - костляв. Тонкими были и пальцы его рук, которые он скрестил на плоском животе. Вся его поза выражала почтительную печаль. Лицо с длинным крючковатым носом также было чрезвычайно тонкое. Кончик носа, казалось, опускался ниже тонких поджатых губ. Редкие волосы на голове, под белесыми бровями - глубоко сидящие глаза с чуть заметным проблеском жизни. Если бы он не стоял, явно ожидая ответа на свой вопрос, его можно было бы принять за труп. Именно эта мысль и пришла Дереку Уильямсу в голову несмотря на его нынешнее положение.
- Я спросил, могу ли я быть вам чем-нибудь полезен, повторил мужчина.
- Э-э, да. Мистер Трейси... ("Мистер Трейси" - было написано на второй двери справа.)
- А! Вы родственник или друг семьи?
- Я... друг мистера Трейси, умершего.
- Великолепно. Пройдите со мной, пожалуйста. Семья уже в сборе. Пришли также друзья мистера Трейси, чтобы выразить свое соболезнование.
С этими словами высокий мужчина развернулся и направился в сторону соответствующей таблички. Дереку не оставалось ничего, как последовать за ним. Открыв дверь, человек ласково улыбнулся и слегка наклонил голову в направлении открытого гроба, который стоял на возвышении у противоположной стены. Выбора не было: Дерек вошел в комнату и быстро пошел к гробу.
В комнате он увидел трех женщин и прыщавую девочку-подростка, которые стояли у стены, справа от входа. Дерек заметил, что самая высокая из женщин, одетая в черное креповое платье, пристально смотрит на него. На ее лице появилась плаксивая улыбка, которая становилась все печальнее. До гроба оставалось не более пяти шагов, когда она подошла к нему и сказала:
- Как хорошо, что вы пришли. Мы, кажется, не встречались, однако у Фрэнка было столько молодых друзей... Вы знакомы с Мэриам? Может быть, вы учитесь в одной школе?
- О Господи, мама, помолчи!
- Я не мог не прийти. Мы познакомились с мистером Трейси недавно и, к сожалению, я не встречался с членами его семьи.
- У Фрэнка всегда было много молодых друзей.
- Ты уже говорила об этом, мама.
- Вы его не узнаете, когда увидите.
- Мама!
- Это все они с ним сделали. Вы не узнаете его. Это они сделали так, что он выглядит, как живой. И даже лет на десять моложе. Должна сказать, я сама с трудом его узнала. Наверно, и вы его не узнаете.
- Возможно. Но я не мог не прийти.
- О да! Конечно.
Она с усилием выдавила из себя еще одну улыбку и медленно вернулась к остальным. Пока Дерек шел к гробу, он чувствовал на себе взгляды всех четверых. Его руки судорожно сжались в кулаки. О Господи! Если бы знать, через что ему придется пройти этой ночью, он хотя бы подготовился.
Похоже, Фрэнк Трейси умер в возрасте около пятидесяти лет. Глаза его были закрыты. Легкая улыбка на губах, которую придали ему ассистенты похоронного бюро, вызывала предположение, что он рад был уйти из этого мира. Хотя, если бы миссис Трейси так же радовала его при жизни, как она оплакивала его сейчас, Дерек тоже мог понять, почему старик Фрэнк улыбается. Но в жизни нет справедливости!
Он отвернулся от гроба и посмотрел на дверь. Фигура со скрещенными на животе пальцами пребывала на том же месте.
И это было уже серьезно.
Дерек снова повернулся к гробу и склонил голову. По крайней мере, это даст ему возможность все обдумать. Выиграть время. Он посмотрел на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Он незаметно бросил взгляд на полку, стоявшую за гробом, у стены. На ней возвышались две большие вазы с цветами, по-видимому от похоронного бюро Йорджа - в отличие от тех, что стояли в голове и в ногах умершего. Между ними - серебряный крест и два блестящих серебряных подсвечника с зажженными свечами.
