Читаем Глубинная психология в Священном Писании онлайн бесплатно
Воспроизводится по изданию: Ривка Клюгер "Глубинная психология в Священном Писании" М., "Инфра-М", 2000
Об авторе:
Ривка Шерф Клюгер (1907-1987) - исследователь Библии; длительное время была связана с Юнгом. Одна из первых юнгианских аналитиков. Была одним из основателей Института Юнга в Цюрихе и Сан-Франциско.
Концепция избранного народа сегодня вызывает подозрения. Она уже вызывала некоторое смущение еще раньше, во времена реформы иудаизма. Абрахам Гейгер (1810—1875), один из основных реформаторов иудаизма в Германии, поражался текстом молитвенника, в котором народ Израиля выделялся в качестве избранного "среди всех остальных народов"[1], и сегодня по его стопам последовали многие американские раввины-реформаторы[2]. Возможно, эти усилия возникли под влиянием человеческой скромности, однако не следует исключать и то, что они могут выражать состояние "усталости от своей избранности", уходящей своими корнями в глубины бессознательного еврейского народа, взятого в качестве единого целого. Находясь под гнетом приговора своей избранности, евреи желают только одного: "быть такими, как все", и такое желание вполне понятно. Однако можно с уверенностью сказать, что, отбрасывая эту идею или отрекаясь от нее просто потому, что она кажется непонятной или неприемлемой, можно прийти прямо к "потере души", ибо она является стержневой концепцией Ветхого Завета.
Если принять идею того, что Библия представляет собой записи глубоких религиозных переживаний, и в этом смысле является результатом "одухотворенности", то вместе с тем следует принять всерьез концепцию избранного народа, ибо эта концепция, как уже было сказано, является основным стержнем базовых религиозных ветхозаветных переживаний. Опасность этой идеи заключается в том, что ее тень, если можно так выразиться, содержит возвеличивание, то есть опасность того, что эго народа, состоящего из отдельных личностей, идентифицирующих себя с этим народом, может подвергнуться инфляции под воздействием содержания, по своей природе присущего Самости, или же просто им переполниться. Такая опасность довольно велика, а в древности, когда человек в значительной степени продолжал находиться в состоянии
Мы увидим, как с этой опасностью сталкивались пророки, которые от имени Бога делали все, чтобы вселить в своих соплеменников веру в избранность. Но и в наше время, безусловно, обладая большими возможностями сознания, человек не может избежать данной опасности, просто избегая прямого столкновения с ней. Наоборот, бессознательно человек все больше и больше может становиться ее жертвой, как это происходит в случае любого вытеснения из сознания. Возможно, наступило время посмотреть объективно,
Вероятно, появится новое, психологическое понимание этой непростой идеи, которое снова позволит придать ей на внутреннем уровне присущее ей внутреннее достоинство. Ибо мы можем не только с легкостью скинуть все, что принадлежит нашей внутренней истории, не испытывая никаких душевных страданий. Нам следует постараться вникнуть в символическое содержание всех этих постулатов; тогда оно останется открытым, а они превратятся в опору здания новой жизни или, наоборот, окажутся ни на что негодными. О том, что опасности возвеличивания можно избежать, говорит тот факт, что существовали великие личности, которые хорошо его осознавали: пророки, старые толкователи Талмуда, хасидские цаддики. Ниже мы скажем о них несколько подробнее.
Непростая идея избранности народа Израиля не ограничивается сообществом иудеев, ибо последователи иудаизма, христианства и ислама также считают себя "избранными"[3], как отмечает Лессинг в книге
Эту особенность отмечал и Х.Х. Роули, один из немногих авторов, которые занимались исследованием проблемы избранного народа. Однако он дошел до той черты, где сам невольно ощутил влияние той тяжести, которую несет в себе эта проблема, что отражается в его замечании: "Нравится нам это или нет, но доктрина избранности — это библейская доктрина, и если наши взгляды обладают достаточной твердостью, их следует обратить на изучение Библии"[6].
В работе датского протестантского теолога Т. Фрейзена приведен хороший обзор различных подходов к этой проблеме как со стороны иудаизма, так и со стороны христианства[7]. Но блестяще раскрывая поверхностное содержание проблемы, он не решается пойти дальше авторов других работ, что можно объяснить наличием у него теологического барьера.
Данное исследование представляет собой попытку достичь психологического понимания феномена ветхозаветной идеи избранного народа. Однако я не надеюсь рассмотреть все аспекты этого феномена, ибо это увело бы нас в теологические лабиринты Ветхого Завета. Так, например, здесь не рассматривается сложная проблема Рождения и завета. Завет — это как раз следствие избранности. Точно так же здесь нет необходимости уделять много внимания историческим проблемам и толкованиям текста, ибо для нашей цели вполне достаточно превосходного исследования Курта Галлинга[8]. В традиции избранности он выделил два течения: традицию Исхода (Синая) и традицию патриархов, причем первая традиция старше второй. Как будет показано ниже, этот вывод напрашивается сам собой, если исходить только с точки зрения внутреннего психологического развития.
Однако в своей работе с Ветхим Заветом Галлинг ограничивается лишь прослеживанием политических последствий этой идеи. Следовательно, он не в состоянии продвинуть наше сознание к пониманию религиозной проблемы избранности. Этот последний аспект нашел свое отражение в работах Роули, Куэлля и Хайнеманна, о которых говорилось выше. Роули и Хайнеманн пришли к заключению, что выбор, по своей сути, связан с целью, так что избранность в первую очередь означает не предпочтение, а задачу. В таком случае они оставляют в стороне соображение, что характер целеполагания, которое само по себе рационально, не соответствует ситуации божественного выбора.
Куэлль, делая попытку дифференциального анализа этой концепции, пытается избежать этой ошибки, не оставляя без внимания
Тем самым Куэлль считает божественный выбор "необъяснимым фактом": "Его можно объяснить и интерпретировать лишь по своему содержанию, но только не исходя из его мотивов"[9]. Затем он подходит к главной мысли своего обзора: "Если что и остается живым в ветхозаветной концепции избранного народа — так это только таинство, неисповедимое, нашедшее свое выражение в словах Второзакония: "Он любит вас"[10]. Хайнеманн отмечает, что маймониды также совершенно не обращали внимания на вопрос, почему Бог дал свою Тору одному особенному народу, и может лишь ответить, что "Так пожелала его мудрость или: так было решено"[11].
Роули в качестве окончательного ответа также выдвигает на первый план Божественную мудрость и благодать и тем самым фактически уклоняется от дальнейшего рассмотрения причины божественного выбора[12]. Однако, при апелляции к таинственному и непостижимому в фундаментальном мотиве божественного выбора, тем самым внутренне признается его иррациональность. Таким образом, вопрос этого фундаментального мотива становится психологическим, тем самым возвращая нас обратно к божественной психике Ветхого Завета, которая раскрывается в качестве квазиличностной сущности.
Отношение к божественной психике, а также то обстоятельство, что Бог.появляется в качестве квазиличности, не следует понимать превратно в смысле явной проекции человеческих категорий на Божественный образ, то есть как антропоморфизм. Здесь мне бы хотелось привлечь ваше внимание к очень важному отрывку из книги Юнга
Не существует никаких окончательных аргументов против гипотезы о том, что эти архетипические персонажи в полном объеме наделены даром человеческой личности, а не являются ее вторичным воплощением. Поскольку архетипы не представляют собой функциональных отношений в явном виде, они проявляются как даймоны, то есть средства личностного воздействия. В этом виде они воспринимаются как актуальное переживание, а не "плод воображения" и не рационализация, в которую следует верить. Следовательно, человеческая личность становится лишь производной от той, которая в мифах называется человеком, спускающимся из обители богов и героев; или же, в переводе на язык психологии, его осознанием самого себя в качестве личности, которая родилась непосредственно под влиянием квазиличностных архетипов".
Это качество личности особенно характерно для ветхозаветного Бога Яхве вследствие существующего у него внутреннего напряжения противоположностей, которое последовательно ведет к трансформации и развитию. В "Ответе Иову" Юнг анализирует противоречивую природу Яхве с присущим ему постоянным вниманием, обращенным на человека, в отличие от
отца Зевса, благодушно и несколько отстраненно позволявшего домашнему хозяйству мира идти своим освященным стариною чередом и каравшего лишь экстраординарные отступления. Он не морализировал, а правил в соответствии с инстинктом. От человека он не требовал ничего, помимо положенных ему жертвоприношений, а уж что-то делать с человеком он и вовсе не собирался, ибо не имел насчет него никаких планов. Отец Зевс — хотя и некая личина, но не личность. А для Яхве человек должен быть очень важен. Он был для него даже первоочередным делом. Яхве нуждался в людях — так же, как они нуждались в нем — настоятельно и лично[13].
Впоследствии станет ясно, что отличительное личностное качество Яхве по самой своей сути, а в действительности — и логически, связано с идеей избранности народа.
Вернемся к теологическому обсуждению мотивации Бога для выбора своего народа. Предположение Божественной любви в качестве решающей причины для этого выбора привлекает наше внимание к божественной психике и среди всех прочих обращает внимание на психологический вопрос, правильно поставленный Куэллем. Он говорит о том, что избранный народ — "это объективное утверждение о событии, которое происходит в Божественной психике и целиком воспринимается в процессе своего фактического воздействия"[14]. Для полной уверенности он немедленно добавляет, что это "объективное утверждение", возможно, выходит за рамки человеческого понимания, и продолжает:
Поскольку для Бога событие выбора сосредоточено целиком на личности даже в чувственной сфере, она полностью включается в тайну человеческих чувств[15].
В данном случае он четко ставит вопрос, предназначенный для психолога, который не может остановиться перед "тайной человеческих чувств", ибо именно здесь лежит область его интересов. Так как вопрос поставлен психологически в этом конкретном смысле, мы найдем на него в тексте ясный и четкий ответ. Таким образом, далее мы подробно исследуем те места Ветхого Завета, где речь идет об избранности. Ответ на этот вопрос может содержать ключ в отношении судьбы, не только прошлой, но и будущей, и не только иудеев, но и всего человечества в целом.
Сначала следует тщательно исследовать понятие избранности и задаться вопросом: какую выразительную силу имеют слова, обозначающие осуществление выбора Богом? К какому заключению можно прийти в отношении божественного субъекта, осуществляющего акт выбора?
Мы сразу же сталкиваемся с весьма существенным фактом: основной глагол, обозначающий избранность,
