Читаем Гностики, катары, масоны, или Запретная вера онлайн бесплатно
Гностики, катары, масоны, или Запретная вера
ностицизм. Самое загадочное еретическое течение христианства, окутанное бесчисленными мифами и легендами. Наследниками гностической ереси считают богомилов Византии и Болгарии, катаров Франции и Италии, а также масонов. Справедливо ли это утверждение? Где кроются корни гностицизма? Какое влияние оказало это учение на европейские оккультные, эзотерические и теософские школы? Действительно ли его основные постулаты нашли достойное отражение даже в массовой культуре XX века? Вот лишь немногие вопросы, на которые отвечает в своей поразительной книге известный историк и журналист Ричард Смоули.
Религиоведение / Образование и наукаГНОСТИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ СЕКРЕТЫ ГНОСТИЦИЗМА
Смоули с изрядным мастерством прослеживает историю одной из самых интригующих и наиболее жизнестойких ветвей нашей духовной родословной, включающую в себя Плотина, Евангелие от Фомы, духовные практики катаров, Пико, Блейка, Блаватскую, Юнга и фильмы «Матрица».
Никто из интересующихся современными эзотерическими течениями не может позволить себе забыть о гностическом наследии. Живая и вместе с тем демонстрирующая высокий уровень эрудиции, блестяще написанная книга Ричарда Смоули — превосходный путеводитель по данной области.
Смоули написал очень интересную и вместе с тем глубоко научно аргументированную историю христианства. Однако история эта не имеет отношения ни к одной из официальных конфессий, давно уже утративших истинный религиозный жар. Это повествование о христианстве в несколько непривычном ключе, оно прослеживает преемственную связь от «ереси» гностицизма до практики нью эйдж наших дней, подразумевающей реальный наличествованный религиозный опыт.
Гностицизм, во всех его формах, представляет собой важную часть духовного наследия, свободного от гнета церковных репрессий, и книга Смоули об этом явлении написана исключительно увлекательно и информативно.
Создание подобного труда неизбежно является результатом вложения сил множества людей. Трудно перечислить всех тех, чьи законченные работы и просто отдельные находки, касающиеся тех или иных вопросов, сделали возможным написание этой книги.
Тем не менее несколько имен следует отметить особо — в первую очередь моего агента Джайлса Андерсона, чья поддержка и руководство оказались исключительно важны для меня и позволили одолеть воды технического процесса подачи рукописи и документов и заключения договоров, а также Эрика Брандта, редактора моего труда в издательстве «Харпер Сан-Франциско», чьи комментарии и предложения оказались бесценными в ходе редактирования рукописи. Я также глубоко признателен Элизабет Берг за прекрасно выполненную работу по корректированию моего произведения. Кроме того, я бы хотел поблагодарить Джея Кинни, Джона Кэрри и Джона Коннолли, чьи комментарии по отдельным разделам рукописи помогли избежать ряда ошибок. Конечно же, те ошибки, что могут наличествовать здесь, лежат на моей ответственности, а не на их. Следует также добавить, что мой друг Кристофер Бэмфорд, как обычно, оказался исключительно щедр, предоставляя мне книги из своей великолепной личной библиотеки.
Генеалогическое древо гностического наследия
Само слово «гносис» представляется необычным. Глядя на его написание, задаешься вопросом: как оно произносится [1] (Буква г не произносится, о — длинная.) Значение слова еще больше озадачивает. Некоторым может быть известно, что оно имеет отношение к гностикам или гностицизму — существовало такое течение, берущее начало в самом раннем периоде христианства. Человек, имеющий какие-то познания в области религии, мог бы добавить, что гностицизм являлся ересью — учением, предположительно искажавшим доктрину Христа, — и исчез в древние времена. Немногие могли бы сказать что-то большее.
И однако, этот предмет отнюдь не находится на задворках общественной мысли. Дж. P.C. Мид, британский ученый, опубликовавший свою работу о гностицизме в 1900 году, решил назвать ее «Фрагменты забытой веры», но в настоящее время эта вера не является столь уж забытой, как сто лет назад. В мире, беспрестанно ищущем самого нового, самого быстрого и самого простого в отношении любого предмета, древнее таинственное учение гностицизма начало являть себя в списках бестселлеров, в телевизионных документальных фильмах и на страницах новостных журналов. Недавно журнал «Тайм» отметил: «Тысячи американцев стремятся овладеть тайнами гностицизма — они следят за публикациями движения нью эйдж и фактически восстанавливают духовные практики, опираясь на древние тексты и иные источники учения». Литературный критик Гарольд Блум даже заявил, что гностицизм в своей сердцевине является «американской религией».
Почему же эта некогда забытая вера вновь обрела свою притягательность для окружающих? Несомненно, частично это можно объяснить многочисленными преследованиями, которым она подвергалась за свою историю. По прошествии большей части христианской истории гностицизм предали забвению, поскольку он был запрещен; для ортодоксальных христианских теологов гностицизм не просто ересь, а архиересь. Такое осуждение со стороны официальной церкви могло бы послужить средством устрашения в другие эпохи, но сегодня, в наш век развитого самосознания, индивидуализма и восстания против авторитетов, оно часто имеет противоположный эффект. Осуждение наделяет движение романтическим ореолом.
Но даже подобное объяснение не так уж много нам дает. Вы можете взять любую интерпретацию истории христианства и найти там множество страниц, посвященных ультрамонтанам, пелагианам, несторианам, вальденсам и десяткам других сект и схизм, процветавших в течение непродолжительного времени, прежде чем кануть в область воспоминаний. Все они были должным образом заклеймены как ереси и надлежащим образом осуждены. Одним из наиболее впечатляющих достижений христианской церкви является поразительное число эпитетов, которые она изобрела для групп и индивидуумов, смотрящих на вещи не так, как официальные клирики. Почему же из всех этих мертвых ответвлений родового древа христианства именно гностицизм обладает такой особо мощной притягательностью?
Ответить на этот вопрос непросто, но усилия того стоят, поскольку в результате мы сможем понять весьма много не только о самом гностицизме, но и о нас самих и о наших духовных устремлениях. Чтобы гностицизм обладал такой притягательностью, он должен быть способен решать проблемы, которые проглядела основная религия. Чтобы увидеть, что представляют собой эти проблемы, следовало бы немного отступить и посмотреть на религиозный импульс как таковой поближе.
В широком смысле религия выполняет две основные функции в человеческой жизни. Во-первых, она призвана проявлять заботу о духовном опыте, давать возможность отдельной душе приобщаться к божественному. Во-вторых, она служит для цементирования структуры общества, поддержания ценностей и идеалов, призванных стоять на страже общего блага. Слово «религия» происходит от латинского
Не существует никакого реального противоречия между этими двумя целями; в идеале они будут сосуществовать вместе в совершенной гармонии. Но это редко случается. Гораздо чаще эти функции конфликтуют между собой самыми разнообразными способами, точно так же, как индивидуальные интересы входят в столкновение с коллективными. Один род проблем возникает, когда индивидуум имеет некоторый духовный опыт, не укладывающийся в рамки общепринятой теологии. Такой человек представляет собой явную угрозу установившемуся порядку, воспринимающему его с подозрением, а временами и с враждебностью. Он становится еретиком и изгоем. Если он имеет некоторую личную харизму — а духовный опыт может наделить человека определенным родом харизмы, — то он может основать свою собственную церковь или движение. Так рождаются новые религии. Происходит это или нет, в любом случае человек, имеющий доступ к внутренним источникам духовного вдохновения, не нуждается в церкви — или не нуждается в ней так, как нуждаются обычные люди. Более того, подобный человек часто обладает таким особым влиянием на свое окружение, которого лишены многие лидеры доминирующих религий. Именно такого рода влияние обрел Иисус, когда Он начал проповедовать: «И дивились Его учению, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники» (Мк 1:22).
Конечно же, «книжники» — те, кто обладает только внешним знанием религии, — должны счесть такого человека угрозой их собственной власти.
Но книжники смотрят на вещи иначе. Они видят себя стражами социального порядка и считают, что общество нуждается в устойчивых образцах веры и религиозной практики как способа укрепления общих ценностей. Человек с независимым индивидуальным опытом божественного угрожает (или считается, что угрожает) этим ценностям. Если клир имеет весомую секулярную власть, как он имел ее во времена Христа и в Средневековье, то мистик подвергнется преследованиям или даже будет казнен. Если же священнослужители обладают незначительной мирской властью, как это имеет место сегодня, то им придется удовольствоваться осуждением такого человека или, по крайней мере, его критикой.
Возможно, неразумно слишком много разглагольствовать по поводу подобной ситуации; как это обычно имеет место, люди действуют преимущественно так, как подсказывает им логика обстоятельств, в которых они оказались. Духовный визионер может произнести вместе с Лютером: «На том стою и не могу иначе», — и представители власти, сидящие на другом краю скамейки, вне всякого сомнения, могли бы сказать то же самое. В их задачу входит поддерживать и укреплять веру большинства людей, помогая им проходить через трудные испытания рождений, смертей, заключений брачных союзов и многих иных. Они видят, что люди большей частью не интересуются тонкостями религиозного опыта и, скорее, склонны игнорировать их. Помимо того, как показывает священнослужителям их длительный опыт, в значительной части предположительно мистических откровений едва ли проявляется нечто большее, чем обычные симптомы помешательства. Соответственно, религиозные власти стремятся преуменьшить значение такого опыта, отгородить людей от него, он причиняет слишком большое беспокойство и с трудом поддается контролю. Возьмите, к примеру, многочисленные явления Богоматери. Многие из них — например, в Лурде, Фатиме, Меджюгорье — были встречены с враждебностью местным духовенством, выказывавшим сомнение в доброй вере визионеров, среди прочего тут имело место и опасение вызова своей собственной власти. В конце концов, люди могут спросить: если священники столь святы, почему Матерь Божья не явилась им? Лишь значительно позднее, да и то с оговорками, церковь неохотно признала истинность этих явлений.
В результате мы видим силы, стремящиеся нивелировать весь тот духовный опыт, который выходит за рамки некоторого безопасного и безвредного минимума. К сожалению, для них религия существует частично ввиду того, что человек нуждается в прямом сообщении с божественным, поэтому им приходится жертвовать одной частью своей работы в пользу другой. Получается так, что история религии следует по предсказуемой циклической траектории: первоначальное видение харизматического основателя (обычно его преследует клир, наличествующий в тот период) вырождается с течением времени в собрание подержанных догм. На этой стадии любому, кто идет в религию с жаждой получить духовный опыт, придется услышать, что он ищет не того, что следует, или же ему вообще пресекут путь.
Таково христианство сегодняшнего дня. Современный священник может быть сведущ в теологии Бультманна, Тиллиха и Карла Барта, хорошо разбираться в вопросе о так называемом Q-документе [2] и пластах его структуры, и при этом он оказывается в совершенном замешательстве, когда прихожанин говорит ему, что видел ангела. А ведь люди
Духовным искателям, встречающим на своем пути безразличие или враждебность со стороны доминирующего христианства, довелось обнаружить множество учений, пришедших на Запад из Азии в прошлом веке. Эти учения проникли в массовую культуру до такой степени, что слова вроде «дзэн», «карма», «ян» и «инь» ныне входят составной частью в наш обиходный словарь. Что обнаружили восточные учения, так это потребность в духовном опыте — потребность человека, имеющего в своей душе религиозную составляющую, проверить внутри самого себя услышанное или прочитанное. Вероятно, это основная причина обретения индуистским и буддистским учениями столь многочисленной аудитории в Европе и Америке. Идея о том, что внутреннее озарение не являет собой повреждение сознания, некую поломку в психической сфере человека, стала откровением для многих.
Что же предлагает гностицизм? Он основывается на «гносисе» — это греческое слово, означающее «знание», но знание особого рода. Речь идет о непосредственном внутреннем опыте переживания божественного. В обыденном языке самим близким эквивалентом ему будет, вероятно, слово «просветление» — как оно представляется в индуистском или буддистском контекстах. Многие люди сегодня рады услышать, что поиски просветления не являются экзотическим импортом, но глубоко укоренены в христианстве, и, возможно, они даже послужили изначальным импульсом к появлению этого течения. Тот факт, что гностицизм презирался или игнорировался официальной церковью, не служит помехой; для многих очевидно, что церковные иерархи просто отгораживаются от своего собственного опыта.
