Читаем Ночной рейс в Париж онлайн бесплатно

Перевод с английского О. Козлова

Лит. обработка С. Мнацаканяна

За десять лет, прошедших после войны, мне пришлось освоить десяток самых необычных профессий. Я побывал в шкуре шантажиста, сводника, мелкого вора, весьма посредственного игрока, а ныне сделался владельцем гостиницы с ресторанчиком «Львиная голова» — заведения на берегу реки Марсей в маленькой деревушке Рок Ферри в окрестностях Ливерпуля. Чтобы добиться своего сегодняшнего положения, я использовал все безжалостные методы запугивания и насилия, которым меня научила война. Во всяком случае, мои преступления были оплачены щедро, хотя эта плата и носила сомнительный характер.

В этом ресторанчике меня и отыскал Филип Бойлер. Он признался, что потратил на розыски несколько недель. И немудрено. Даже главе военной разведки не просто выследить человека на постоянно петляющих тропах преступного мира. Итогом нашей встречи было то, что сейчас я стоял на углу улицы в Рок Ферри и ждал такси. Мне нужно было добраться до Манчестера и успеть на отходящий в пять тридцать лондонский поезд. После десятилетнего перерыва я вновь согласился на грязную работу для мистера Бойлера, не говоря уже о Королеве и Державе. Правда, на этот раз цену назначил я, а не они.

Такси опаздывало. Мне захотелось вернуться обратно — к теплым окнам и смеху, но в эту минуту из тумана вырвалось такси и остановилось рядом.

— Мистер Рис?..

— Да, — откликнулся я, уселся на заднее сиденье и захлопнул дверцу машины. — Мне надо быть на площади Святого Петра в пять пятнадцать. Если доберемся вовремя, плачу дополнительно фунт к счетчику.

— О'кей, — ответил повеселевший водитель.

Машина сорвалась с места и утонула в сгущающемся тумане.

Ночной поезд на континент отходил в десять вечера с лондонского вокзала Виктория. Если успеть на него, то завтра в девять утра я уже буду в Париже. Оттуда, после встречи с Туки, мне придется прямым ходом ехать в Арль. Я закурил сигарету и, закрыв глаза, откинулся на спинку сиденья.

Патриотом движет любовь к своей стране. Но я давно уже не патриот. Если я и был им когда-то, то теперь с меня довольно. Да, я клялся в верности Короне, Флагу, Державе, но с некоторых пор в наших отношениях возникли некоторые разногласия. Патриот всецело и бескорыстно отдается служению на благо своей стране — где угодно и как угодно. Я же, сохраняя верность присяге, этой ночью оговорил с Бойлером свои условия. Я объяснил ему, что рвусь в бой не из любви к так называемой родине. Мое согласие, если я еще соглашусь, — это результат серьезных раздумий.

Бойлер ясно растолковал, что хочет привлечь именно меня для выполнения этого задания, а не какого-нибудь юнца из британской разведки. Не скрывал он и того, что упоминание моего имени вызвало в Уайтхолле естественный протест. Ему было высказано серьезное официальное сомнение в моей благонадежности, учитывая мои послевоенные отношения со Скотланд-Ярдом.

Бойлер отверг и мои возражения, но не нажимал на меня. Он был очень любезен и просто ввел меня в курс предстоящего задания так, чтобы я сам сделал выводы.

Красные, сказал Бойлер, работали над созданием спутника с атомным реактором, точнее, космической станции. При этом они использовали Фрица Хеймера, во время войны входившего в группу проекта «Пеенемюнде» — Фау-2. Когда Хеймер закончил чертежи станции, они были микрофильмированы, а оригиналы уничтожены. Кто-то — Бойлер не знал кто — похитил микрофильмы и предложил их на открытый рынок военных тайн в Европе. Один из людей Бойлера разнюхал это и вышел на француза по имени Поль де Журифе, в руки которого попала микропленка. Француз оценил чертежи в двести тысяч фунтов. Однако незадолго до завершения сделки и британский агент, и де Журифе были убиты в парижском борделе.

Полковник фон Вальтер, бывший гестаповец и бывший дипломат в Мадриде, работал на Бойлера еще со времен войны. Каким-то образом фон Вальтеру удалось выяснить, что следы похищенного микрофильма ведут в Мадрид к Жозе Рюдену, которого он знал по давним военным связям в Германии и Испании. Бойлер не имел информации о том, как Рюден добыл пленку с чертежами. Он мог только предполагать, что Поля де Журифе и британского агента прикончили не без участия Рюдена. Фон Вальтер договорился о приобретении пленки во время большого благотворительного базара, который Рюден собирался провести тринадцатого на своей вилле в Арле.

Здесь на сцене появлялся я.

Я должен был просто-напросто совершить ограбление этого благотворительного базара и заодно — с помощью фон Вальтера — прихватить микрофильм. Бойлер почти не сомневался, что красные тоже вышли на Рюдена или по крайней мере выяснили о работе фон Вальтера на британскую разведку. И потому всякий, кто вступит в контакт с одним из них, окажется под подозрением. Но не я — мелкий уголовник, чье прошлое легко проверить.

Бойлер предложил мне самому назначить цену за проведение операции. И я ее назначил. Я затребовал сто тысяч американских долларов — чистыми, без налогов, бессрочную лицензию на импорт и экспорт шотландского виски, а также мое личное дело с отпечатками пальцев из Скотланд-Ярда.

Бойлер принял мои условия не моргнув глазом. Деньги и лицензия будут мне доставлены незамедлительно. Но изъять мое досье из уголовной полиции сейчас невозможно, так как оно является самым главным козырем во всей этой «игре».

— Площадь Святого Петра, сэр, — шофер остановил машину рядом с отелем. Я расплатился и проследил, как такси исчезло в оживленном потоке машин. Близился час пик. На моих часах было ровно пять. У меня оставалось тридцать минут на то, чтобы добраться до вокзала, расположенного в полукилометре отсюда. Я прогулялся по улице, зашел в отель, пересек вестибюль, вышел через служебный ход на соседнюю улицу и здесь поймал другое такси.

— На вокзал.

За две минуты до отправления поезда я появился на перроне. Когда проводники закрыли двери и состав тронулся с места, я прыгнул в свой вагон и был последним, кто вошел в поезд. Так что «хвоста» за мной не было. Именно в этом я и хотел убедиться.

В полном одиночестве я сидел в темном купе третьего класса и прислушивался к стуку колес. Я немного нервничал и был чуть-чуть испуган, ощущая опасность больше чем когда бы то ни было во время войны. Наверное, я лучше узнал жизнь и научился ценить ее, прожив десять лет относительно спокойно. Теперь мне было что терять.

В девять пятнадцать мы прибыли в Юстон, и уже через десять минут такси везло меня по вечернему Лондону. Я постоянно поглядывал в зеркальце заднего обзора, проверяя, нет ли за мной слежки. Вокзал Виктория был полон народа. Это обычное явление в пятницу вечером. Несмотря на жесткие ограничения пограничных служб, многие так или иначе ухитрялись провести субботу и воскресенье на континенте.

Пройдя мимо проводника, я направился прямо в свое купе, замкнул дверь, опустил жалюзи на окне и уселся, прислушиваясь к каждому звуку за дверью, пока поезд не въехал на паром. Минут через пятнадцать после того как мы вышли в море, я снял с талии специальный пояс для денег и документов и включил свет. Обычный конверт без обратного адреса, отправленный мне Бойлером по почте, ничем не отличался от первого послания, в котором я получил предварительные инструкции.

Мистеру Дункану Рису, гостиница «Львиная голова», Рок Ферри, Биркенхэд.

В конверт был вложен лист тонкой бумаги с аккуратно отпечатанным текстом:

«Дорогой Дункан!

Должен отметить, что до сих пор ты безупречно следовал инструкциям. В связи с этим ставлю тебя в известность, что в противном случае ты был бы остановлен, так как находился под наблюдением. Отныне ты будешь действовать под кодовым именем ЧАСОВОЙ.

Все контакты со мной ты можешь осуществлять по адресу: Мэрч Л. Кассиди, отель „Бристоль“, Саут Уэссекс, 9, Лондон, Англия.

Контакты только в случае крайней необходимости.

В одном поезде с тобой находится джентльмен в коричневом твидовом жакете и зеленом шарфе, курит белую трубку. Это наш курьер. Он передаст тебе деньги для выполнения задания.

После нашего последнего разговора я получил информацию, которая может серьезно помешать реализации задуманного и увеличивает опасность для исполнителя. Хотя риск и был предусмотрен как неизбежное условие, тем не менее мы постараемся предусмотреть все варианты помощи, чтобы обеспечить успех наших совместных усилий.

Первоначально разработанная акция отменяется. Фон Вальтер убит. Его труп выловили в Рейне три дня назад. На теле обнаружены следы пыток. По отсутствию воды в легких установлено, что он был уже мертв, когда его бросили в реку. Мы не знаем, каким образом красные вышли на фон Вальтера и Рюдена. Может быть, они просто захватили фон Вальтера как британского агента, получили от него информацию о Рюдене и наших планах. Не исключено, что он умер раньше, чем успел что-либо рассказать.

К сожалению, нам не удалось напрямую связаться с Рюденом и приобрести у него микропленку. Мы не знаем, где он скрывается. Две недели поисков не дали абсолютно никаких результатов. Нам придется дожидаться встречи, назначенной на тринадцатое, в день открытия благотворительного базара. Службы безопасности самых разных стран заметно активизировались. Не припомню ничего подобного со времен окончания войны. Ситуация выходит из-под нашего контроля.

Таким образом, ограбление, которое было задумано только как прикрытие во время передачи тебе фон Вальтером документов, становится основной операцией. Убийство фон Вальтера остается в полной тайне, и вполне вероятно, что Рюден не знает и не скоро узнает о его смерти. Он будет ждать фон Вальтера тринадцатого в назначенный час, и вместо него на вилле появишься ты.

Ты похитишь микрофильм и вместе с ним ценности из сейфа Рюдена. Чтобы не ошибиться, ты должен знать, что каждый кадр микрофильма помечен надписью „Совершенно секретно“ в правом верхнем углу и подписью „Фриц Хеймер“ в последней строке. Получив документы, ты должен ликвидировать Рюдена.

После того как курьер в зеленом шарфе передаст тебе деньги на выполнение операции, ты начинаешь действовать в одиночку. Любые просьбы о помощи и содействии бесполезны. Запрошенное вознаграждение получено тобой сполна, и это снимает с нас ответственность за твои действия.

Завершение задания и передача нам микрофильма не исключает опасности мести в том случае, если противная сторона заподозрит тебя в сотрудничестве с нами. Все заинтересованные стороны должны увериться в том, что со смертью Рюдена чертежи утрачены безвозвратно.

Должен подчеркнуть, мой дорогой Дункан, что это наиболее важная акция из всех, что были в нашей совместной работе. Столь подробное письмо продиктовано желанием утвердить тебя в мысли, что несмотря на наши былые разногласия, операцию необходимо выполнить любой ценой.

Желаю удачи. Мэрч Л. Кассиди».

Я четыре раза перечитал письмо и затем сжег его в раковине. Когда бумага полностью превратилась в пепел, смыл его в канализационную трубу. Затем я снова выключил свет, открыл дверь и отправился по вагонам искать человека в зеленом шарфе.

Благотворительные балы для богачей всех стран, азартные игры в пользу осиротевших детей — такова разведка: холодная, беспощадная, расчетливая. Так работает Бойлер.

Сколько раз мы наблюдали, как германский штаб разрабатывал прекрасные сбалансированные планы, а затем пытался совместить их с несовершенными характерами исполнителей. Бойлер начинал с обратного. Он прежде всего учитывал человеческий фактор, позволяя своим разведчикам действовать согласно собственным представлениям, не навязывая им жестких схем.

В вагоне-ресторане я провел целый час: пил кофе, курил и надеялся, что за одним из столиков появится курьер в зеленом шарфе. Я рассеянно поглядывал по сторонам. Все мои мысли были прикованы к тому, что произойдет на вилле Рюдена.

Фон Вальтер всегда вращался в обществе, подобном тому, что готовилось к благотворительному балу. Именно поэтому во время войны он был направлен нацистами на дипломатическую работу в Испанию. А я, английский воришка, должен буду ограбить хозяина виллы и заодно прихватить микрофильм. Если меня схватят агенты Сюртэ — французской службы безопасности, — я буду квалифицирован как уголовный преступник. Одним словом — грабитель. Если меня схватят красные, я стану покойником.

Допивая третью чашку кофе, я понял, что зеленого шарфа в ресторане я не увижу. На минуту у меня возник соблазн плюнуть на эту затею. Вернуться в «Львиную голову» и позабыть обо всем. Но теперь это было невозможно. Я согласился стать платным наемником и, следовательно, принял обязательства подчиняться неписанным правилам. Патриот может отказаться от своих добровольных обязательств. Но не наемник. Наемник обязан сделать свое дело, получить деньги и хранить молчание. Филипп Бойлер прикажет убрать меня в тот же момент, когда заподозрит, что мне уже нельзя доверять. И будет прав. А дальше… Отступника может сбить такси, которое неожиданно вырвется из тумана, его могут случайно толкнуть на рельсы перед приближающимся поездом. Да и не перечислить всех способов избавиться от неугодного человека. А Бойлер?.. Он пожалеет, что Британия потеряла хорошего агента и навсегда забудет о Дункане Рисе.

Я попросил счет и выслушал рассуждение официанта, что это самая спокойная переправа через Ла-Манш из всех, какие он может припомнить. Я дал ему три пенса на чай и вышел из вагона-ресторана.

В конце вагона за одиночным столиком в углу неспешно ужинал, читая газету, пожилой человек с желтоватым лицом. Когда я проходил мимо, он отвернулся к окну, почесывая ухо. Мне не удалось разглядеть его лицо.

В соседнем вагоне царила атмосфера дешевой вечеринки. Все были пьяны. Я пробирался сквозь шумную толпу, внимательно разглядывая веселых путников. Зеленого шарфа среди них не было. Из купе, хохоча и держась друг за друга, высыпали еще несколько человек. Один из молодых людей, изрядно навеселе, сорвал со стенки спасательный круг, надел его себе на шею и, схватив ближайшую девушку, завопил:

— Спаси меня, Элен! Спаси меня, я тону!

Окружающие громко засмеялись, хотя, на мой взгляд, это было не так уж и смешно. Я попытался протиснуться между ними.

— Дорогуша, — повернулась ко мне девушка, которую назвали Элен. — Ты, конечно, немного староват, но о-о-очень симпатичен. Выпить хочешь?

— Извините. — И я попробовал протиснуться дальше.

На девушке была коричневая твидовая юбка и плотно облегающий кашемировый свитер. Она была похожа на игривого котенка, готового шалить и озорничать. На вид ей было не больше двадцати.

— Торопиться некуда, милый, — улыбнулась она. — До Парижа еще далеко.

— Точно, — согласился я, пробираясь вперед. Комик-любитель со спасательным кругом изображал, как он будет прыгать за борт, если паром пойдет ко дну, и зрители, по-прежнему смеясь, расступились, чтобы освободить для него место. — Но сейчас я занят.

— Чем ты можешь быть занят в отпуске? — У девушки были светлые волосы. Наши бедра соприкоснулись, когда комик «нырнул».

— В зависимости от обстоятельств, — уклончиво ответил я.