Читаем Волки скалятся в тенях онлайн бесплатно

Храм хранительницы Клементины горел красиво. Дрожащие детские ручонки невольно тянулись к кострищу, что не шло ни в какое сравнение с камином в главной гостиной. Искры пламени звездами тлели, взмывая в ночное небо. Пепел выжег хвойный запах из свежего, по-зимнему кусачего воздуха. Девочка совсем перестала понимать, где был снег, а где — пепельные хлопья.

Маленькая Алиса запрыгнула на мраморную скамью и начала беззаботно болтать ножками в заляпанных сажей туфлях, что были на полразмера больше. В интернате им всегда выдавали одежду и обувь на вырост.

Первые снежинки с нежностью ложились на длинные девичьи ресницы. Она смаргивала их вместе с соленой влагой, что скопилась в уголках глаз.

В руках Алиса крутила шерстяные чулки, пока ветер покусывал оголенные коленки. Она, как обычно, разорвала колготки, когда бежала с кухни, пряча по карманам сворованные сласти.

— Надень чулки, — ворчание Друга пронеслось внутри эхом. — Или тебя заставить?

— Отстань, — отмахнулась от него девочка, как от надоедливой мухи. Ей уже было четырнадцать! Она не обязана никого слушаться!

Сегодня Алиса наконец-то получила долгожданную, желанную до стиснутых зубов и разбитых костяшек свободу. Ей удалось поймать эту хитрую птицу за хвост, и больше она не собиралась отпускать столь обширные возможности.

— Почему ты такая несносная? — Друг продолжал бурчать похуже старика.

Девица надулась и смолчала, показывая наивысшую степень обиды, на которую только была способна. Алиса задрала голову к ночному небу. Казалось, алмазная россыпь звезд обагрилась пожаром, беснующемся внизу.

— Надо было позвать Пита с нами, — сожалела Алиса вслух. — Может, вернемся за ним?

— Такой прихлебатель никогда не покинет интернат. Он не похож на нас, — гордо хмыкнул Друг, и Алиса с разочарованным вздохом и тяжелым якорем на сердце согласилась с ним.

— Пит всегда хорошо относился к нам… ко мне, — поправила себя девочка. Безусловно, паренек не ведал о ее страшном секрете.

Она прикрыла глаза и воочию увидела во тьме, как пылает королевский интернат. В том пламени сгорали все ее сожаления и высыхали слезы. Она вновь их сморгнула и, скрутив чулки, запихала их в поношенную сумку, что свисала через плечо. Раньше Алиса таскала в них учебники, но пора ненужных уроков уже миновала.

Девочка не решилась бы сжечь королевский интернат, в котором мирно спали такие же сиротки, как и она сама.

Алиса никогда не считала себя убийцей, но ей было глубоко плевать на хранительницу, что удобряет почву своей гниющей плотью уже лет сто.

Бьюсь об заклад, частенько думалось девчушке, хранительнице Клементине тоже не было никакого дела до этих глупых храмов.

— У нас осталось мало времени. Сейчас повыскакивают воспитательницы с ведрами, — ворвался в поток ее мыслей Друг.

— Ага, — Алиса чихнула от холода и соскочила со скамьи.

Девочка поскакала в сторону скрипучих ворот, радостно насвистывая похоронную песенку. За ее спиной послышались женские крики и причитания, но впереди ее… их ждало светлое будущее.

— Мы пойдем в храм и точка, — промолвила беззаботно Алиса, вылив остатки травяного отвара в медную раковину. Свежий мятный запах немного обжег ноздри, из-за чего отражение в зеркале с отколотым краем поморщилось. Однако довольная усмешка отразилась на девичьих устах — ей нравилось делать все наперекор ему. Недовольное фырканье, распространяющееся вибрацией по всему телу, непроизвольно разводило победоносный костер где-то под сердцем. Алиса горделиво выпрямила спину, расправив плечи, и свысока взглянула на собственное отражение, словно могла разглядеть в замызганной стекляшке его черты лица. Из-за этого он вскипал еще сильнее.

— Нет, — голос Друга в голове отразился эхом, словно от стен пещеры. Алиса в ответ лишь закатила глаза и приподняла руки, намереваясь упрямо сложить их на груди, но левая рука, как она и ожидала, отказалась подчиниться. Значит, Друг решил хоть немного выйти на физический уровень в их глупом споре, в котором Алиса не собиралась сдаваться. У нее было преимущество. Все-таки возможности Друга были весьма ограничены — голос в голове, да левая рука, что всегда била четко в цель.

— Мне плевать, чего ты там хочешь, а чего нет. Сегодня будет праздник у приверженцев Истинных Богов, — она подняла правую руку над собой, разглядывая вереницу шрамов на бледной коже. Знаки, что, по мнению воспитательниц, должны напоминать Алисе, насколько она ничтожна и несносна. На деле же тонкие полоски шептали ей о том, насколько невозможно жить по придуманным другими людьми законам. Она вальяжно опустила руку и схватила с плетенной корзины двусторонний плащ. — Мне хочется посмотреть.

Под ребрами у нее не теплилась вера в эфемерных богов и их хранительниц, и будучи ребенком, на службах зачастую она сладко спала, прикрывшись папкой с нотами. Ни тогда, ни сейчас Алиса не понимала ни одного религиозного фанатика, населявших их забытый хранительницами город. Они лбы разбивали у входа в храмы, воспевали их деяния, но почему-то в Бьюттерирайте солнце светило все меньше и меньше.

— Ты специально доводишь меня?

Приятная нега после чужого зевка распространилась по телу, когда Алиса покидала ванную комнату, что она даже сама зевнула. Алиса тряхнула головой, дабы сбросить остатки сна, и вывернула плащ на бордовую сторону — любимый цвет Лайлы. Левой рукой Друг помог ей накинуть плащ на плечи.

— Нет, — всего несколько простых манипуляций пальцами и ей удалось завязать тугой хвост. — Там действительно будет на что посмотреть. Давно не видела Лайлу в платочке, да золотистом сарафанчике.

Алиса перечисляла причины, почему именно сегодня им так необходимо оказаться в храме, попутно переворачивая подушки в поисках маски. Как же нелепо, что она была способна украсть абсолютно любую вещь, но постоянно что-то теряла! Сухая Война с северянами закончилась пять лет назад, а электричество — недавнее изобретение — подали вновь только в заведения и дома, чьи хозяева могли себе это позволить. Из-за этого Алисе пришлось возиться по квартире, спотыкаясь и путаясь во всяком хламе, пока не наступила на черный мешочек с излюбленной маской.

— И не обчищала карманы тупоголовых зевак. — Запоздало откликнулся Друг.

— Нам ведь было очень весело тогда, — хмыкнула Алиса, засовывая мешочек за пазуху. Забавно было только сначала, когда Друг и Алиса открыли для себя преступный мир и поняли, что они виртуозно умеют отнимать чужое. Сейчас же остался лишь хладнокровный азарт в венах.

— Тогда мы не были теми, кто мы сейчас.

— Стервятник звучит глупо, но не так пафосно, как ястреб.

— Есть в этом какая-та власть, — молвил Друг под режущие звоном разбитого стекла песнопения прихожан. Он частенько ехидно подмечал, что ему каждый раз словно пережеванные осколки в уши запихивали.

Алиса согласно кивнула, стоя в храме, окутанная странным дурманом свечей, да каких-то благовоний. От всех этих примочек для обрядов только сильнее разболелась голова, что и без того жужжала потревоженным ульем из-за духоты в обители хранительниц. Если бы не Лайла, то Алиса на радость Друга дальше обходила это место стороной. Им повезло, что они опоздали на церемонию, и пришли как раз в тот момент, когда прихожане заканчивали воспевать деяния хранительницы Хейли, а помощники проповедника раздавали белые лилии.

Алиса тоже приняла ненавистный цветок, чтобы не выделяться из толпы, но не стала прислоняться к лепесткам, на которых еще блестели капельки освященной на мощах Серен воды, лбом и перечислять шепотом самые страшные прегрешения за прошедший год. Грешков у них с Другом накопилось три вагона и маленькая тележка, — и это только за последнюю неделю. Когда помощники отошли подальше, Алиса, презрительно фыркнув, смяла бутон и кинула на пол.

Женщина рядом тихо промолвила, что чересчур разгневалась на мужа за интрижку с молоденькой девушкой. Однако она простила его, не очернила свое сердце и помыслы черной яростью. Каждый раз подобные действа вызывали у Алисы внутренний приступ истерического смеха. Ей слабо верилось, что люди, населявшие их страну больше полувека назад, возносили кого-то до сана хранительницы, дабы потом носиться, как идиоты с вонючими палочками, цветочками да корешками, умоляя богов и их хранительниц обратить на них свой взор. Нет, они действовали.

«— А ведь даже посмеяться нельзя. Сразу статью впаяют» — Алиса не сразу поняла, кому именно принадлежала эта мимолетная мысль: ей или же ее вечному спутнику.

— И здравствуй, Граница, — кислый голос Друга развеял все сомнения.

— Не делай так больше, — Алиса, едва размыкая губы, пригрозила ему. Порой он не оставлял ей абсолютно никакого личного пространства. На него бы самого повесить статью за нарушение частных границ и хоть немного отдохнуть. Но, увы, они неразрывно связаны. Отправится на Границу он — отправится и она.

В детстве такое вмешательство казалось порой забавным. В основном же постоянное присутствие Друга дарило чувство защищенности и спокойствия, будто у нее был сильный брат-близнец, готовый подставить свое плечо, дать ценный совет в трудную минуту. Тогда они с Другом были совсем несмышлеными. Не было никаких «Я» и «МОЕ». Были только «МЫ» и «ДРУГОЙ ЗЛОЙ МИР». Конечно, с тех времен много песчинок просочилось сквозь пальцы. Алисе все чаще стало казаться, что Друг от взаимовыгодного сотрудничества практически каждый раз переходил к перетягиванию одеяла на свою сторону, указывая на свое превосходство.

Алиса поправила помятую шифоновую юбку, которую ей пришлось напялить, дабы ее пустили на церемонию. Под ней на Алисе сидели удобные обтягивающие брюки, что не мешались под ногами в отличие от всяких платьев.

И тут один из сарафанов блеснул иным золотым цветом. Ох, Лайла любила выделяться. Ее две увесистые косы были убраны под серебряный платок. Алиса иногда размышляла о том, почему босс украсила платок обычными стразами, а не алмазами. Ведь она так любила роскошную жизнь. Но ответ приходил на ум один и тот же: уж слишком королева преступных трущоб, у Алисы не повернулся бы язык назвать это миром, была практичной во всех отношениях.

Как ни посмотри, она не похожа на прихожанку, на чью-нибудь жену, домохозяйку. Пышные формы Лайлы обтягивал золотой сарафан. Золото — дань самой почитаемой из хранительниц, Хейли. Насчет ее фамилии историки до сих пор вели споры, слишком уж биография воительницы, революционерки оказалась запутанной. Алису же не волновали подобные вопросы. Знание о том, какую же фамилию носила мертвая, никак не относящая к ней и Другу, девушка, не принесет им реальной и осязаемой пользы. На знание не купишь чего-нибудь на ужин, а звенящие монеты — другое дело. Когда у человека есть золото в кармане, перед ним нет никаких преград — истина, которую привила Алисе жизнь в нижней части города.

Пристальный взор Алисы вновь вернулся к боссу. Было в Лайле что-то, чего хотелось бы, возможно, и ей. Однако она до сих пор ломала голову над этой головоломкой — над самой собой. Самый сложный паззл, что хранительницы подкидывают на пути людей.

— И откройте свои сердца, испейте из чаши лунного света, устремите все свои чистые помыслы… — Слова проповедника зажгли в глазах Лайлы страстный огонек. Хотелось бы и ей во что-нибудь верить так яро. Например, в себя.

— Серен Великодушная, правительница Мекролвских земель, избавительница от вороньего ига обязательно услышит вас. И тьма отступит. — И тут до Алисы дошло, что Лайла, похоже, ощутила тяжелый взгляд своей подопечной, кем она ее считала, и резко обернулась. Да, Алисе определенно понравилось непонимание в очах начальницы.

— Она даже не понимает, в какой опасности находится сейчас.

Алиса прикусила кончик языка до привычного металлического привкуса. Ей ни за что не хотелось убивать Лайлу, что бы между ними не происходило. Уж точно не тогда, когда разноцветный свет, благодаря витражу на куполе, падал на ее смуглое личико. Каждая ее черта сверкала неподдельной искренностью и открытостью. Безусловно, они с Другом могли оборвать все нити жестокого и изощренного кукловода. Но какова цена отнятой жизни?

Алиса подняла взгляд на стеклянный купол. Искусные мастера превратили обычное стекло в произведение искусства где-то в семнадцатом веке нового летоисчисления. Пять сильнейших женщин эпох Сражений и Завоеваний нашли свое место здесь, буквально в небе.

Все они были в доспехах, кроме третьей. Серен была облачена в какой-то моряцкий костюм. Алиса никогда не разбиралась в морских, особенно в пиратских делах. А что уж говорить об их нарядах… Она лишь знала, что Серен удалось собрать великий флот и выдвинуться против Блэкроу. Ее воины были плохи на суше, но на воде им не было равных. Хотя сама гордая повелительница морей нашла свой конец на земле.

Никому из этих девушек не удалось дождаться, когда корона опуститься на голову. Все погибли во время сражений, а потом кто-нибудь занимал их место на троне. Слишком злая и несправедливая шутка затейливой судьбы, но в мире сложно отыскать справедливость в чистом виде.

Девушки вытаскивали Бьюттерирайт на своих плечах из всех бед, а почему-то правили только мужчины. Хотя бунтовщиков и воинов среди них было тоже не мало. Тот же Бьюттер Первый появился в этих землях и смог организовать людей, сформировать гвардии и навести порядок в диких местах.

— Много людей умерло под колесницей его правосудия.

Алиса промолчала. С чего он решил, что ей понадобились уроки истории? Ее интересовало только то, как же им с Другом выбраться из гниющего Бьюттерирайта. От короля, который продавал страну по кусочкам. От приближенных к нему людей, которые не гнушаются воровством из гробниц великих людей, отстроивших их страну. Им нужно сбежать из этой клоаки, а их карманы должны волочиться по дорожке за ними.

Когда проповедь была закончена, Алиса поторопилась уйти. Она знала, что Лайла попытается найти ее и расспросить, что такая мелюзга пялилась на нее все время. А голос мог выдать их с Другом. Голос — единственное, что они не могли спрятать.

— Заглянем в Притон Гончих? — Друг уже знал ответ. Им нужны деньги, и они брали новый заказ каждый раз, как только разделывались с предыдущим.

— Я думала, ты устал после вчерашнего.

— Я скорее устал от того тучного проповедника, нежели от вчерашней погони.

Алисе не удалось сдержать резкой ухмылки. Новая игра началась.