Читаем 25 ключевых книг по философии онлайн бесплатно

Философию можно понять, только читая произведения философов. А значит, изучать эту науку следует прежде всего по первоисточникам. Но какие книги стоит прочесть в первую очередь? Ведь философов было очень много, и не только на Западе, но и на Востоке, не только в наши дни, но и в давно прошедшие времена.

Мы отобрали для вас 25 произведений, ставших важнейшими вехами в истории западной философской мысли. На это ограничение нам пришлось пойти сознательно. Но даже при этом круг изучаемых произведений остается огромным.

Мы постарались охватить всю историю философии — от древности до наших дней, причем представить именно те произведения, которые могут показаться интересными молодым людям, впервые открывающим для себя красоту человеческой мысли.

Безусловно, некоторые из этих работ понять непросто. Поэтому для удобства читателей мы решили кратко и доходчиво их пересказать. После вступления, рассказывающего, какое место то или иное произведение занимает в жизни и творчестве философа, мы даем его конспективное изложение и поясняем логику рассуждений автора.

Каждая глава заканчивается комментарием, цель которого — выделить основные темы и проблемы, поднятые автором в этом и других произведениях.

Мы хотели бы, чтобы эта книга увлекла читателя и побудила его самого познакомиться с теми произведениями, о которых она рассказывает. Ведь в философии ничто не сможет заменить чтения первоисточников. И все же мы надеемся, что наши комментированные конспекты облегчат читателю их понимание.

Если вы хотите получить представление об истории развития философской мысли, то можете читать эту книгу в том порядке, в котором она написана. Но можно в ней найти и информацию по конкретному интересующему вас вопросу. Ведь круг философских проблем, которые мы здесь освещаем, — самый широкий.

В наш сборник включены имена крупнейших философов, принадлежащих к разным историческим эпохам, а также рассматриваются ключевые темы их произведений: любовь у Платона, сексуальность у Фрейда, политика у Гоббса, Лок-ка, Руссо и Сартра, познание у Канта и Шопенгауэра, религия у Святого Августина, время у ГУссерля и Хайдеггера, этика у Аристотеля и Спинозы, право у ГЬгеля, проблема существования у Кьеркегора, эпистемология у Башлара, общество у Ле Пле, идеология у Маркса, методология у Декарта и Сартра, вопрос о философском моменте у Августина и Лефевра…

Главы книги расположены в хронологическом порядке. Однако внутри каждой из них имеются примечания, и читатель легко сможет сравнить особенности подхода разных мыслителей к одной и той же проблеме.

К примеру, наша подборка начинается с Пира Платона, написанного в 385 году (примерно) до нашей эры. Но это не значит, что до Платона философии не было. Она существовала с незапамятных времен. Однако произведения философов до-платоновской эпохи мы знаем лишь в отрывках. Из всех древнегреческих мыслителей Платон — первый, чье наследие дошло до нас полностью или, во всяком случае, в очень значительном объеме. Из античных философов, творивших после него, сравнительно неплохо мы знаем лишь работы Аристотеля, Эпиктета и Плотина.

Поэтому мы решили представить здесь по одному произведению Платона и Аристотеля — двух ведущих древнегреческих философов из тех, чьи работы сохранились до наших дней. Но и из их сочинений было непросто выбрать лучшее. Ведь, как и другие крупные мыслители, Платон и Аристотель оставили немало превосходных трудов. Размышляя о человеке своего времени и просто о человеке как таковом во всех его измерениях, великие философы касаются в своих работах огромного множества проблем… Почему мы выбрали Пир, а не какой-то другой из сорока двух дошедших до нас диалогов Платона? Дело в том, что этот диалог занимает в творчестве философа особое место. Прежде всего мы уверены, что этот текст действительно принадлежит ему, чего не скажешь обо всех работах, приписываемых Платону. К тому же в Пире говорится о любви. Нам показалось интересным провести эту тему красной нитью через всю книгу. Однако в других рассмотренных нами сочинениях философа о любви упоминалось лишь вскользь… Поначалу мы хотели представить также диалог Республика, но темы политики и справедливости и без того исследуются в других главах нашей книги.

Что касается философов, более близких к нам по времени, то их мы иной раз отбирали по стратегическим соображениям. Взять, например, Гуссерля и Хайдеггера. Сегодня много говорят о связи Хайдеггера с нацистами. Это позволяет поставить вопрос об отношении философа к политике современной ему эпохи. Какая связь существует между теорией и ее практическим применением? С другой стороны, Гуссерля, отвергнутого учителя Хайдеггера, никак нельзя обойти при разговоре о феноменологии… В общем, причины, определившие наш выбор, были самыми различными. Иногда предпочтение тому или иному мыслителю отдавалось по чисто эмоциональным мотивам. Например, я выбрал Анри Лефевра среди примерно двадцати крупных философов XX века лишь потому, что был с ним лично знаком и прочитал все его произведения. А работа Сумма и остаток заинтересовала меня еще и по той причине, что она написана в довольно необычном жанре: своего рода философской автобиографии, впервые представленной в творчестве Блаженного Августина.

Некоторые имена вошли в сборник не сразу. Например, Фрейд. Вначале я вообще не предполагал его включать. Я подумывал о Фихте или Шеллинге как двух крупных философах периода между Кантом и Гегелем. Но, читая Сартра, я вдруг обнаружил, что одной из постоянных тем моей книги является философская методология. А ведь здесь мы многим обязаны Фрейду, впервые применившему регрессивно-прогрессивный метод, развитый в дальнейшем Лефевром и Сартром.

Всем этим я хочу сказать, что мой собственный выбор совсем не отрицает важности других философских произведений. Единственная цель книги — познакомить читателя с крупнейшими философами и их сочинениями.

Посвящаю эту книгу своей дочери Шарлотте, желая помочь ей в ее шестнадцать лет впервые войти в мир философской мысли.

Р.Х.

Не ошибемся, если скажем, что история философии начинается с Пира. Это своего рода манифест. Что более достойно любви, чем философия? Такова главная мысль диалога, являющегося наряду с Федоном самым известным из сочинений Платона. Вначале несколько слов о том, какое место занимает этот веселый диалог в наследии великого философа.

В отличие от других текстов, более искусственных и более строгих в своей дидактической направленности, таких, к примеру, как Республика у где Сократ, в уста которого Платон вкладывает собственные мысли, объясняет теорию Идей и соответствующую ей логику, Пир — это своего рода «урок», проходящий в обстановке, чрезвычайно плохо приспособленной для «изучения курса философии». На дружеской пирушке, где едят и пьют (слишком много!), гости задаются целью: определить, что такое любовь. Таким образом, философская дискуссия идет, несмотря или благодаря «помехам», возникающим по ходу спора (например, появление флейтисток). Каждый по очереди берет слово и высказывает свое мнение. В спор вмешивается Сократ, передающий содержание своего разговора с некоей предсказательницей… «Эмоции, игра слов, беспорядочные реплики играют здесь решающую роль», — замечает Франсуа Шатле. В отличие от Федона, где рассказывается о смерти Сократа, этот диалог не вписывается в трагическую реальность, известную нам из истории. Ведь его тема, желание любви, сама по себе веселая, и подход к ней соответствующий, Пир интересен тем, что показывает: философские рассуждения вовсе не обязательно должны быть облечены в нудную назидательную форму.

Заметим кстати, что произведения Платона принадлежат к разным повествовательным жанрам: первые его диалоги, те, что предшествуют основанию Академии в 387 году, — это действительно диалоги. Они касаются проблем политики и культуры (Что такое почитать богов? Что значит быть добрым гражданином?) и ясно показывают, что ни одно отдельно взятое мнение, будь оно традиционным или новым, не может дать единственно верного ответа на какой бы то ни было вопрос. Разные мнения сталкиваются между собой и противоречат друг другу… «Сократический» диалог Платона — это непрерывный процесс отрицания. Из него можно заключить лишь одно: человек, считающий, что он что-то знает, на самом деле не знает ничего… В противоположность этому, диалоги зрелого периода, хотя и опираются на факты, полученные эмпирическим путем, быстро сводятся к единому универсальному суждению. Так, в Республике Сократ уже почти с самого начала берет слово, оттесняя, по сути, в сторону своих оппонентов. Его речь — это речь наставника. Эта вторая форма изложения, доказательная и поучающая, характерна для «платоновского» диалога.

Между этими двумя четко выраженными формами платоновского стиля существует и «промежуточная», как ее называет Шатле. Эта средняя форма одновременно полемична и поэтична. Именно в таком стиле написан диалог Пир. Этот диалог — по существу урок, но выраженный не в форме поучения наставника. Здесь нет дедуктивного (т. е. основанного на выводе частного из общего. — Примеч. пер.) рассуждения. Спорщики отталкиваются от реальностей любви — эмпирических, поэтических, медицинских, риторических… Однако когда в беседу вступает Сократ, ее характер меняется. Диалог переходит в изложение единственно истинного суждения учителя. В финале, в качестве эффектной развязки, на пиру появляется Алкивиад, последовательно излагающий суть сократовской теории и практики любви.

Построение диалога

Диалог имеет сложную структуру. Собственно, перед нами не диалог как таковой, а рассказ о споре, который произошел некогда в прошлом. Такая трехступенчатая композиция диалога не дает читателю возможности в нем участвовать. Платон хочет, чтобы его текст имел непререкаемую силу.

Итак, Аполлодор пересказывает друзьям то, что рассказал ему Аристодем о прошедшем за несколько лет до того споре о природе любви. Спор состоялся во время застолья, в ходе пирушки, на которую друзей созвал Агафон, поэт, только что увенчанный пальмовой ветвью за победу на состязании авторов трагедий. Он пригласил к дружескому столу еще одного поэта, ритора, мыслителя, врача и Сократа. Позже появляется еще и Алкивиад. В рассказ вмешивается сам Сократ, вспоминающий о другом споре, который некогда состоялся у него со жрицей Диотимой.

Пять речей о любви

Каждый из гостей должен выступить с речью во славу любви.

Первым выступает Федр, восхваляющий Эроса — древнейшего из богов, источника всех добродетелей.

Ритор Павсаний различает два вида любви — небесную и низменную, и пытается объяснить следующее противоречие: законы некоторых городов запрещают любовь между мужчинами, а другие, например в Афинах, признают ее познавательную ценность.

И тут у Аристофана начинается приступ икоты, и он уступает свою очередь Эриксимаху.

Врач Эриксимах видит в любви всеобщее притяжение, необходимое для поддержания гармонии. Любовь располагается между добром и злом, в промежуточном между ними положении, подобно тому, как музыкальное созвучие возникает при согласовании высоких и низких звуков.

После шутливого пререкания с Эриксимахом Аристофан (со свойственной ему самоуверенностью) рассказывает миф о всемогуществе Эроса. По его словам, нынешние люди — лишь половинки от первобытных существ с восемью конечностями, двумя лицами и двумя полами (одинаковыми или противоположными), которых Зевс в наказание за непочтительность разделил надвое. Любовь — единственное средство восстановить первоначальную целостность. Это та энергия, которая способна воссоединить две части одного и того же существа. Это сила притяжения, творящая из двух половин единое целое.

Затем слово берет Агафон. У него свой метод выступления: вначале он пытается определить природу Эроса, а потом излагает его добродетели. По его словам, самый юный и нежный из богов, Эрос, стоит у истоков всей поэзии и всех наук.

Точка зрения философа

Взяв слово, Сократ привносит в беседу то, чего недоставало всем предыдущим речам — истину. Диалектика позволяет установить, что всякая любовь относится к объекту, которого человек лишен или рискует лишиться. Поэтому Эрос, символ любви, стремления к красоте, сам по себе некрасив. Но он и не уродлив: это нечто среднее — ни невежда, ни ученый, ни смертный, ни бессмертный, это дух, демон. Сын Пении — Бедности и Пороса — Богатства, он по самой природе своей непостоянен; он софист, поскольку заставляет поверить в единственность того, что не единственно; но он и философ, потому что, никогда не удовлетворяясь множественностью, приводит ее к единству. Но следует точно определить понятия: ведь не все те, кто любит что-либо, — влюбленные; и развеять последнюю иллюзию: вовсе не красота, а «пойэсис», то есть творчество, плодородие тела и души, и в конечном счете — бессмертие, — являются одновременно объектом, условием и результатом любви..

Затем Диотима рассказывает об этапах восхождения с помощью Логоса: от любви к единственному прекрасному телу, через любовь к красоте души и красоте дел. Философ приходит в конечном счете к красоте знания, к познанию единства науки. И тогда внезапно перед ним открывается вершина: наука о Прекрасном. Но любовь, которая больше не лишена своего объекта, все же остается любовью, она и порождает истинную добродетель.

Вторжение Алкивиада