Читаем Альтер Эго онлайн бесплатно

Глава 1

Остаток дня я посветил тому, что осмотрел замок. Его строили многие поколения, и как это водится, каждое вносило что-то свое. Первая постройка относилась видимо к 11-12 векам. Тогда в самом начале это крепкая башня Донжон. Со временем первоначальная постройка, которая выделялась более темными камнями, превратилась в основную часть замка, в его сердце. Последующие владельцы замка вносили изменения и добавляли новое в духе своего времени, что привело к тому, что архитектурная целостность замка была нарушена: маленькие окна соседствовали с большими, а те, в свою очередь, с бойницами. Старые башни нелепо смотрелись с декоративными. В настоящее время решено было оставить только самую древнею часть замка в которой и должен был располагаться музей. Всё остальное должно было быть снесено. Строители не работали, и в будущем музее никого не было.

В нем имелось, по меньшей мере, тридцать семь комнат. Из них не было ни одной полностью отреставрированной. Я бродил по этим помещениям, перешагивая через горы мусора, обрезок досок, опилок и прочего строительного хлама. Уже поздним вечером зашел в комнату, отличающуюся от других.

Работы не коснулись её. В отличие от других комнат, здесь не было мусора, по стенам не висели леса. Долго стоял там, рассматривая старые гобелены, изображающие охотничьи сцены. В глубине комнаты стоял альков, увенчанный короной.

В ту ночь ветер ревел и завывал в ветвях деревьев. Неожиданно мною овладела мысль, что мы со стариком в замке не одни. Откуда-то сверху доносился звук не то, чтобы шагов, но какого то движения. Звук не поддавался описанию, разве что исходил от чего-то, двигавшегося взад-вперед, взад-вперед в узком пространстве. Вышел из комнаты и прислушался, потому что звук, казалось, плыл сверху вниз по лестнице – иногда он слышался явно, иногда доносился лишь шорох; поэтому я стоял там и прислушивался, прислушивался, прислушивался, пытаясь установить его источник, пытаясь на основании рассуждений дать ему какое-либо объяснение, так как ранее его не слышал, и, наконец, пришел к выводу, что ветер, должно быть, прибивал ветви деревьев к дому и водил ими туда сюда по стене. Я попытался утвердиться в таком мнении и возвратился комнату. Однако звук начал доставлять мне всё больше беспокойства. В конец измучился, пока наконец, удалось уснуть. Однако это было ещё хуже, чем явь. Я был буквально ошарашен гротескными до предела сновидениями, в которых играл пассивную роль и испытывал всякого рода временные и пространственные метаморфозы. Вдруг всё рассеялось, и я увидел ясный сон. Увидел опять эту комнату короля. Так же ясно, как будто сам присутствую в ней. Однако нет, как будто смотрю на происходящее в этой комнате из-за какой-то ширмы. Ясно вижу большого длиннорогового оленя, в отчаянной позе остановившегося над ручьем, и трех настигающих его охотников. В глубине на алькове по синему штофному балдахину вышиты белые лилии. Рядом стоят два человека. На одном я вижу монашескую рясу, у другого грудь в латах, длинные, немного кривые ноги в лосинах и ботфортах. Однако лица обоих я разглядеть никак не могу.

– Вы выразили желание встретится со мной, сир. Я полагаю, Вы хотите снять с души какое-то ужасное бремя, – сказал тот, на ком была одета ряса.

– Не знаю, как мне быть, – медленно ответил второй. Сегодня я совершил ужасный грех, но вина моя в нём только отчасти. Во всём виновата она. Верно, она одержима демоном.

– Господи, о чём это Вы говорите, – промолвил первый и несколько раз перекрестился. Верно, он был священником, хотя повторяю, лица его я не видел.

– Помогите мне, отец мой. Я нуждаюсь в Вашем совете.

– Да, да сын мой. Я священник и свято буду блюсти тайну исповеди, и никто более не узнает о Вашем признании. Я слушаю Вас.

Воцарилось молчание, которое, наконец, было прервано этим вторым.       Он начал что-то говорить священнику. Однако опять не разобрать ни слова.      Я начал злиться, затаив дыхание и вслушиваясь, но все мои усилия были тщетны; не мог разобрать ни слова. Если бы услышал хоть слово, сразу всё понял, но не могу ничего понять. Я напрягаю все силы и…мне не хватает присутствия там.

Сон закончился. Я мокрый от пота присел на кровати. Затем нашарил рукой стакан с водой и сделал пару глотков. Потом встал, оделся и вышел из комнаты.

Старик не спал, когда я его нашел.

Как уже говорил, я чувствовал себя немного странно. По моей коже то и дело пробегал жар, в то же время меня знобило. Пальцы не слушались, кроме всего прочего глаза закрывались, то ли от обильной пищи, то ли от моего болезненного состояния. И вдруг в этот момент реально представил, что если выйти из этой залы и подняться по большой каменной лестнице наверх, то прямо надо мной будет та комната.

– Послушай, нет ли прямо над нами комнаты – я поднял глаза к потолку.

– Да, есть. В башне над нами есть комната короля.

– Что значит комната короля?

– В каждом рыцарском замке была специальная комната, как правило лучшая, которая предназначалась для короля, в случае, если бы он посетил замок.

– Послушай, – мне ужасно хочется провести ночь в той комнате, сам не знаю почему.

Просьба казалось, смутила старика. Он поднял глаза и, собравшись, сказал:

– Подумайте хорошенько. Комната это не жилая, в ней по приданию рождались и умирали все из рода де Беатц, в ней скончалась последняя хозяйка – произносил эти слова старик тихим голосом.

– Кто мне запретит ночевать там, где я хочу.

– Есть кое-что, господин…– старик вдруг замолчал.

– Будьте любезны, скажите, что такое?

– Вам не понравится, вот что такое.

– Я непременно хочу ночевать там, сказал я.

– Подумайте очень хорошо.

– И думать не о чем, ночую там.

– Это не пройдет Вам даром.

– Я не имею причин опасаться, кого бы то ни было, будь то живые или мертвые.

Приготовлю Вам постель в той самой комнате сказал вдруг старик, вставая.

Сколько я оставался один не знаю.

– Всё готово, я провожу Вас, – сказал старик.

– Идём – я просто уже желал увидеть комнату.

Зайдя в комнату, старик поставил рядом с кроватью ночник.

– Вы желаете, чтобы я запер дверь снаружи?

– Зачем? А впрочем, делай, как знаешь, – сказал я. Мне действительно было уже всё равно. Я слышал, как он запер дверь и медленно побрел по коридору. Вокруг меня воцарилась тишина, тусклый свет ночника колебался, словно от порывистых взмахов незримых крыльев. В комнате было холоднее, чем в колодце. Комната была просторна, оклеена тисненой кожей. Она была уставлена великолепной, обитой гобеленами мебелью и освещалась тремя большими окнами. Посередине стояла массивная кровать. Пятнадцать или двадцать лет назад лечь и спать или проснутся в ней, было одно удовольствие, но с тех пор сырость, грязь, запустение да ещё крысы и пауки сделали свое дело. Наполовину окна были разбиты. Я взял оставленный мне ночник и не спеша, обошел родовую спальню и увидел то, что хотел увидеть. Такой же портрет, что я видел внизу в большой зале. На нём была изображена юная женщина в полный рост. Она буквально притянула меня к себе. Лицо было дивной красоты, гладко причесанные светлые волосы, высокие дуги бровей, маленький и страстный рот с приподнятыми уголками и белое платье, открывавшее до половины грудь.

Вдруг я опять почувствовал сильную боль в сердце, от которой у меня пальцы сжались в судороге. Мне казалось, что вот-вот лишусь чувств. Наконец, в каком-то полубредовом состоянии, я оторвал взгляд от портрета, мысли мои путались, свет ночника заструился у меня перед глазами и, превозмогая боль, я дошёл до постели и лёг. Тут же мне представилось, что я вижу себя спящим, как будто моя душа уже отлетела от меня, старался открыть глаза, но они сами закрывались, и вот, наконец, я, это может показаться невозможным, но лёжа с закрытыми глазами я увидел как за окнами начало садиться солнце, его последние лучи готовились покинуть каменные плиты пола. Тут же мне представилось, что я вижу себя спящим, как будто моя душа уже отлетела от меня, я старался открыть глаза, но они сами закрывались, и вот, наконец, я, это может показаться невозможным, но лёжа с закрытыми глазами я увидел как за окнами начало вставать солнце, его первые лучи заиграли на каменных плитах пола, и наконец начали заливать светом комнату. И вслед за этим весь портрет, который произвел на меня ужасное впечатление, охватило беззвучное пламя солнца. Голова женщины казалось, отделилась от портрета и открыла губы.

– Дайте мне руку, проговорила она тонким холодным голосом.

– Дайте же мне руку, я освобожусь, – повторила она.

– Руку ей, руку – беспомощно шептал я себе.

* * *

Дверной замок щелкнул, прекращая безумие. В комнату ослепительный от солнца зашел мой старик. Он подошел к кровати и, подняв балдахин, осторожно заглянул. Казалось бы, это был вчерашний старик, но нет, это был незнакомый мне молодой юноша.

– Мой сеньор, Вы просили разбудить Вас при последних лучах солнца – сказал он бархатистым твердым голосом. Все в сборе. Робер де Клари, Диас де Бивар, Гастон де Бриен, Клисон де Ланц, Жан де Фруассар барон дю Геклен, Антуан де Морвер Вас ждут. Тяжело раненый славный сеньор Карл де Грейи также здесь. Признаться, мой сеньор, когда он рухнул на крепостной стене, как подкошенный, я уже подумал… Его голос утонул в моем сознании. Я был сражен, убит происходящим. Я оглянулся. Комнату было не узнать. Нет, это была, несомненно, вчерашняя комната, но она была проще, грубее. Но главное не было портрета, его вообще не было. При последних лучах красного солнца и смоляных факелах, появившихся на стенах, я ясно видел каменную кладку стены. На ней уже не было тесненной кожи, не было и портрета.

– Вы отдохнули, мой сеньор – продолжил слуга, теперь не угодно ли Вам одеться.

– Наверное, я умер от страха во сне, думал я, в то время как слуга одевал меня. Затем слуга предложил мне знаком следовать за ним, что я и сделал как в бреду. Вчерашний замок теперь ожил. Я слегка прикрывал глаза от копоти смоляных факелов по стенам и шел за своим провожатым, рассматривая, висевшие по стенам гобелены приглушенных тонов – коричнево-золотые, изображающие сцены каких-то битв. Кругом царило оживление. Везде вереницами ходили слуги с огромными серебреными блюдами, полными яств. Всё это текло в большую залу. Оттуда доносился гул множества голосов, пение менестрелей. Я остановился на пороге. Трудно себе представить, какие ужасные изменения претерпела эта зала после последней ночи. Теперь этот зал представлял картину рыцарского пира со всеми её атрибутами. В комнате, где вчера вечером я сидел, наслаждаясь вином и беседуя со стариком, теперь происходил дикий разгул воинов. Сам сатана, наверное, присутствуй он здесь не смог бы сгустить краски этого пира.

Как только я вошел, наступило молчание. Я увидел множество рыцарей, сидящих за столом, блиставших пышностью и великолепием. По обе стороны стола, ломившегося под тяжестью золотых и серебряных блюд с самыми изысканными яствами, сидели люди с непокрытыми головами, но в практически полном, тяжелом и блестящим вооружении. Лица многих показались мне удивительно знакомыми. Меж тем, я не был знаком с ними. Как только эти несколько сотен людей увидели меня, тяжелый гул множества голосов поднялся под своды каменной залы. Они приветствовали меня, потрясая оружием и кубками с вином. Они что-то кричали мне, перед глазами у меня мелькало множество лиц и я шел за своим слугой, который вёл меня во главу стола. Я сел во главе стола, рядом с огромным рыцарем. На нём был, накинут плащ; он сидел с засученными по локоть рукавами, забрызганными кровью. У большинства людей были длинные волосы, откинутые назад. При свете факелов, которыми освещалась зала, это придавало ещё больше свирепости и без того жестким лицам. Опьяненные каким-то успехом и обильными возлияниями, они всё обратились ко мне, как к своему предводителю. Их разговоры и песни, которые они пели, стихли. Все они ждали, что скажу им я. Заметив это, я оглянулся по сторонам, ища своего провожатого. Тут я увидел группу менестрелей и каким-то привычным движением сделал им знак играть.

– Ого! Гром и молния – воскликнул рыцарь с окровавленными глазами, обращаясь ко мне. Тот, кто смотрел утром своим врагам в лицо на поле битвы, не хочет смотреть своим друзьям в глаза на пиру. Он засмеялся, протягивая мне вино.

Я делал неимоверные усилия памяти, чтобы вспомнить этих людей и всё остальное. Боже мой! Да, конечно, я здесь жил когда-то, сидел за этим столом, а ещё сегодня утром рубил своих врагов мечом.

Пир был в самом разгаре. Сидящие вливали в себя огромное количество вина, заедая его такими же кусками мяса. Кости все бросали себе за спину на каменный пол, устланный соломой и собаки тут же подбирали их. Я прислушался к разговору.

– Нет, граф де Бюд вместо того, чтобы ждать пока откроют ворота и спустят мосты, прокладывал себе дорогу через стены и рвы. Говоривший был красивый молодой человек с благородным лицом и волосами, заплетенными в косички.

– Да, Робер де Клари, ты прав, смерть его была завидной. Он покинул этот мир с улыбкой праведника на устах. А теперь перестань, в конце концов, мы затравили зверя – промолвил насмешливо человек, сидевший напротив того, кого назвали Робером де Клари.

Временами один из рыцарей вставал и обращался к окружающим с краткой речью и поздравлял всех с общей славной победой. Я понял, каких слов все ждали от меня.

Вдруг в зале началось волнение, и пара воинов втащили в зал человека. У него был растерзанный вид, растрепанные волосы. На его блестящих латах хорошо виднелась литая серебреная лань с пучком травы в зубах. Вид его красноречиво говорил о том, как с ним обращались. Несчастного подтащили к моим ногам и сидящих рядом со мной, и бросили на пол. Однако в эту минуту он выказывал мужество и достоинство. Взгляд его был решителен. Я был поражен. Сидевшие начали бросать на меня удивленные взгляды, не понимая, почему я молчу. Наконец, один из рыцарей, по- видимому имевший такое же право голоса, как и я, встал и сказал лежащему.

Я, Гастон де Бриен говорю тебе от имени всех здесь сидящих. Готовься к смерти, подлый Жан де Рожель. Воин, говоривший это сжал кулаки, стиснул зубы и, переведя дух, продолжил. Ты предал нашу дружбу и подло продал нас герцогу Филиппу. Сейчас ты увидишь свою смерть, как её увидел сегодня утром герцог. Чего бы ты не сделал теперь, чтобы было иначе! Я готов убить тебя. При этом он сделал несколько тяжелых шагов и, подойдя к Жану де Рожелю, вытащил из ножен меч. Показав страшное орудие лежащему, он остался стоять подле него.

– Жан де Рожель, проговорил тот, которого звали Робером де Клари, я хорошо тебя знаю, ты ведь готов заплатить любую цену, чтобы спасти свою жизнь?