Читаем Вверх по лестнице в Голливуд онлайн бесплатно

К реальности меня вернул толчок. Не такой, какой получаешь на улице, когда кто-то задевает твое плечо, пробегая мимо, а быстрый и злонамеренный толчок, ясно означавший, что я должна убраться с дороги. Источником его оказался известный актер — звезда боевиков. Вообще-то он считался чем-то вроде реинкарнации тибетского ламы. Должно быть, я преградила ему путь к просветлению и в ответ на мое вежливое замечание, что он привел больше гостей, чем мы в состоянии разместить, он просто оттолкнул меня и двинулся вперед. Один резкий толчок, и вот я уже пытаюсь удержать свои пять футов от падения, а он с бандой идет по красному ковру. Только немыслимая толщина его ворса позволила мне сохранить вертикальное положение, иначе я бы приземлилась на пятую точку. Я еще приходила в себя от столкновения с великим мира сего, когда услышала режущий уши визгливый голос:

— Господи, Карен, что ты делаешь? С ним слишком много людей, почему ты их впустила?

Это была Вивьен Генри, рекламный директор кинокомпании «Глориос пикчерс». Не мой непосредственный начальник, но одна из тех (человек двадцать пять или около того), чье положение в иерархии «Глориос пикчерс» позволяло орать на меня.

— Вивьен, я их и не впускала. Он просто оттолкнул меня и пошел дальше со всеми своими дружками, — сказала я.

— От тебя никакого толку! — рявкнула она. — Придется самой все улаживать.

Я обернулась, чтобы посмотреть, как Вивьен «все уладит». С выражением восторга на лице она провела моего обидчика и его приятелей внутрь. Он пренебрежительно махнул в мою сторону своей лапищей и нырнул за москитную сетку, закрывающую вход в зал. Сердце мое бешено колотилось. Я попыталась взять себя в руки и сосредоточилась на встрече других, менее агрессивных знаменитостей, прибывающих на наш гала-прием. После напряженной «оскаровской» кампании — в ней были задействованы все сотрудники, а руководили ею братья-близнецы Фил и Тони Уоксманы, основавшие «Глориос пикчерс», — мы достигли цели: «Пилот-иностранец» получил приз Академии как лучший фильм года.

Эта картина с самого начала идеально подходила для того, чтобы войти в анналы «Глориос пикчерс». В фильме не было халтуры, обычной для крупных студий, в нем играли потрясающе талантливые (хотя в большинстве своем неизвестные) европейские актеры, и он был поставлен по роману одного литературного гения, сбежавшего от жестокостей родного деспотического режима, спрятав микрофильм рукописи в ботинках. Как сказал Фил почти год назад на общем собрании рекламного отдела: «Если вам, ребята, мало такой истории, чтобы начать работу, — вы можете пойти и застрелиться». Это был фирменный способ Фила деликатно довести до сведения персонала, что «Пилот-иностранец» должен стать знаменитым фильмом. Лучшей картиной года или чем-то вроде этого. Собрание произошло месяцев за девять до моего прихода в «Глориос», но коллеги вспоминали его так часто и в таких мельчайших подробностях, что у меня было чувство, будто я сама там присутствовала. К февралю, когда я начала работать в рекламном отделе, атмосфера до того накалилась, что назвать ее просто напряженной — значило бы претендовать на Самое Большое Преуменьшение.

И я оказалась в мире бойцов «Пилота-иностранца» с его изнурительными ночами и рассветами, которые мы встречали с раскалывающимися от боли головами. Мы обзвонили тысячи членов Академии и жизнерадостными голосами спрашивали, понравился ли им фильм. Мы набирали телефонные номера до онемения пальцев. Мы сидели ночи напролет, чтобы дозвониться до каждого голосующего, в каком бы часовом поясе он ни находился. Мы обращались к ним с задором телевизионных проповедников, гарантирующих зрителям рай сразу после трех пустячных платежей. Как талантливо играет главный герой! Какая искусная режиссура! От декораций захватывает дух! А музыка! А костюмы! Мы обрушивали все это на голову каждого члена Академии, который соглашался с нами говорить, а поскольку многие из них далеко не молоды и плохо слышат, иногда нам приходилось буквально кричать.

Мы блестяще провели эту операцию по завоеванию наград, которая с точки зрения тактики не уступала планам лучших государственных стратегов (именно так говорилось в поздравительной телеграмме от наших руководителей). Сейчас десять часов, церемония награждения закончилась, вечеринка «Глориос пикчерс» в полном разгаре, и мы ждем прибытия наших победоносных вождей.

Все пять дней в Лос-Анджелесе — при этом последние три дня практически без сна — я помогала готовить восхождение компании на кинематографический олимп, сидя в элегантных интерьерах отеля «Времена года». Первое знакомство с Голливудом вызвало у меня восхищение и глубокое разочарование одновременно. Предоставленный мне номер оказался очень красивым, но у меня не было времени им насладиться. Особенное впечатление производило роскошное ложе с множеством подушек: настоящая колесница бога сна. Отель славился своими кроватями. Иногда их продавали — за хорошую цену, разумеется. Ходили слухи, что именно на таких кроватях были зачаты отпрыски многих знаменитостей. Сейчас, спешно дожевывая завтрак, я внимательно посмотрела на свое ложе. На безупречно белом покрывале не осталось даже легкой вмятины: после ночного обсуждения расходов на прием я спала не больше трех часов.

Кукурузные хлопья с сахаром подали торжественно, как большое праздничное блюдо — в окружении серебряных мисочек с ягодами, йогуртом и бананами. Стол был накрыт на балконе, украшенном цветами. Но мне было некогда наслаждаться прекрасным видом — в восемь часов меня ждали в гримерной киностудии. Слизнув с ложки последние капли сладкого от хлопьев молока и сделав несколько глотков из третьей по счету чашки кофе, я подхватила взятый напрокат наряд от известного дизайнера и направилась на третий этаж.

Не успела я войти, как кто-то схватил меня за плечо. Это была Марлен Макфарлейн, старший рекламный директор, которая на сегодняшнем приеме отвечала за внешний вид сотрудников. Она потянула меня в сторону гримерной, бросив на ходу: «С твоими волосами долго придется возиться». Это правда: мои волосы отвергали любые средства для укладки и периодически попирали законы гравитации. И все же было ужасно обидно услышать такое от Марлен, которой совершенно не шла короткая мальчишеская стрижка. Ее не украшала даже блестящая лента для волос. Меня усадили в кресло, и два стилиста принялись за работу. Постепенно в зеркале стала вырисовываться великолепно уложенная светло-каштановая грива. Стараясь не очень вертеть головой, я все же поглядывала по сторонам и наблюдала, как мы все становимся более сияющими, более четкими, более гладкими версиями самих себя. Это было похоже на сцену в «Волшебнике из страны Оз», когда Дороти и ее друзей готовили к встрече с волшебником.

Следующей была костюмерша. Она вкалывала булавки, делала наметку, а потом стянула с меня платье, чтобы подшить по мерке. Пока я, завернувшись в большой отрез ткани, ждала свое платье, визажист накладывал на мое лицо многочисленные слои косметики. Портниха сказала с заметным скандинавским акцентом:

— Так, я таю фам новое белье.

Она вручила мне два бумажных овала. Они были до ужаса похожи на наклейки, которые на почте налепляют на посылки. У них даже был клейкий слой. Увидев мое замешательство, портниха объяснила:

— Этто лифчик. Фы его клеите. Трусики оставите сдесь.

Приладив наклейки, я влезла в платье, наслаждаясь тем, как безупречно оно сидело, и отсутствием отвлекающих складок. Может, я немного и замерзну, но сегодняшний вечер того стоит. Портниха вложила мне в руку маленький пузырек с жидкостью:

— Этто на потом. Этто растфоряет клей.

Я сунула флакон в вечернюю сумочку.

Еще раз взглянув в зеркало, я с трудом узнала себя. Мои волосы сияли, кожа выглядела здоровой и загорелой, тело соблазнительно изгибалось, и все во мне сверкало и переливалось как по отдельности, так и вместе взятое. Я чувствовала себя героиней своей собственной «Правдивой голливудской истории», точнее — лучшего эпизода, когда в голосе рассказчика за кадром слышен слабый намек на то, что еще последует после рекламы. А пока я медленно поворачивалась перед Марлен, чтобы она меня оценила и решила, достаточно ли роскошно я выгляжу.

— Ты выглядишь лучше, чем когда-либо.

Получив ее завистливое одобрение, я направилась в отель «Модильяни», чтобы начать репетировать роль швейцара у двери для Особо Важных Персон.

Моя непосредственная начальница, Аллегра Ореччи, президент рекламного отдела «Глориос пикчерс», стояла на тротуаре перед отелем. В руках она держала небольшой пюпитр, на котором были закреплены зажимом бумаги. Повелительно-нетерпеливое выражение лица Аллегры, я думаю, не менялось уже много лет.

— Простите, что опоздала, — сказала я, смущенно поправляя свою новую восхитительную прическу. — Пришлось задержаться в костюмерной.

— Текст! — яростно прошипела Аллегра вместо приветствия. Накануне у нее неожиданно возникли серьезные сомнения в моей способности устроить достойную встречу гостям.

Я сосредоточилась:

— Добро пожаловать, Большая Звезда. Спасибо вам за то, что пришли.

Это было все, что мне полагалось сказать, и импровизации не допускались. Я повторяла и повторяла эти слова: с разными интонациями, в разном ритме и с разной громкостью, но угодить Аллегре было невозможно.

— Нет, Карен, все еще не то, — нахмурилась она. — Ты должна подчеркнуть «вам». Ты благодаришь каждого отдельного человека за то, что он пришел. Все они — мировые знаменитости, а ты представляешь «Глориос». — Казалось, Аллегра преподает мне урок актерского мастерства.

Я попыталась еще раз, постаравшись, чтобы мой голос в равной степени звучал и учтиво, и благоговейно:

— Добро пожаловать, Большая Звезда. Спасибо вам за то, что пришли.

Аллегра покачала головой:

— Нет. Все равно не то.

Тут у нее зазвонил мобильный, и она отошла на несколько шагов, словно опасаясь, что я могу подслушать разговор. На самом деле это был всего лишь символический жест, потому что расслышать, что говорит Аллегра, было почти невозможно даже в том случае, если вы подходили к ней вплотную. Я ждала, когда моя начальница сможет ко мне вернуться, чувствуя, что ремешки босоножек уже начинают впиваться мне в пальцы. Наконец Аллегра завершила беседу, повернулась ко мне и нахмурилась:

— Карен, предполагалось, что ты продолжишь тренироваться. То, что я говорю по телефону, совсем не означает, что я не слежу за тобой. Я не вижу, чтобы ты старалась.

Аллегра отвечала за вечеринку на две тысячи человек, в ее подчинении находилось сорок постоянных работников и двадцать временных, однако она странным образом зациклилась на моей предполагаемой неспособности произнести всего десять слов. Это раздражало. Аллегра принялась останавливать проходящих мимо, чтобы они высказали мнение по поводу моей реплики. Наконец ей удалось поймать Мэтта Винсента, вице-председателя отдела маркетинга. В иерархии компании Мэтт стоял на волосок выше Аллегры, поэтому она постоянно пыталась произвести на него впечатление. Обычно он ее игнорировал.

— Добро пожаловать, Мэтт Винсент. Спасибо вам за то, что пришли.

Мэтт входил в число тех служащих компании, которые нравились мне больше всего. Даже проработав шесть лет в «Глориос пикчерс», он умудрился сохранить чувство юмора. Всего несколько дней назад в офисе компании он вскарабкался на груду коробок и разыграл веселую пародию на торжественную речь Тони, безупречно подражая его глухому голосу, вызывающему у нас трепет. Последние сорок восемь часов Мэтт занимался исключительно тем, что руководил грандиозной рекламной кампанией «Пилота-иностранца», одновременно разрабатывая стратегию на тот случай, если произойдет то, о чем никто не смел и подумать, — если фильм «Оскара» не получит. Поэтому сейчас Мэтт выглядел измученным и невыспавшимся. Он выслушал текст, рассеянно посмотрел на меня и сказал:

— Что ж, нам все равно больше некого сюда поставить, так что пусть она остается.

После чего ушел переодеваться к приему.

Раздосадованная тем, что все были удовлетворены моим выступлением, Аллегра не смогла удержаться от последнего замечания:

— Карен, не размахивай руками, когда будешь приветствовать гостей. Они могут подумать, что ты хочешь до них дотронуться.

Оставшись наконец в одиночестве, я принялась размышлять о том, как легко Аллегра могла заставить меня почувствовать себя неприветливой и назойливой одновременно. Правда, Мэтт и Аллегра всегда плохо действовали друг на друга. На сегодняшнее награждение было поставлено очень многое, и не в последнюю очередь — их рабочие места. Чистка кадров после вручения «Оскара» была нормальным явлением в киноиндустрии, в том числе и в «Глориос пикчерс».

Был час дня, и до начала приема оставалось целых три часа, но я все равно должна была стоять на своем посту, на случай если кто-нибудь решит приехать пораньше. В большом бальном зале отеля был установлен экран, на котором гости смогут смотреть прямую трансляцию вручения наград. Это было сделано для тех, кого не пригласили на саму церемонию. Например, для автора «Пилота-иностранца» («Оскары» вручают за сценарии, а не за книги). Кроме того, были приглашены «друзья и родственники» «Глориос» — администраторы и сошедшие со сцены звезды. Их нужно будет отправлять к обычному, предназначенному для Не Очень Важных Персон входу. Эта вечеринка с просмотром трансляции будет очень скромной, хотя мы предпочитаем называть ее «для узкого круга». Само торжество, назначенное на ночь после вручения «Оскаров», будет грандиозным. «Глориос» сняла для него весь вестибюль отеля, все три ресторана, бассейн с двумя барами и пентхаус на пятнадцатом этаже — для Очень-Очень Важных Персон.

За моей спиной рабочие в последний раз проверяли конструкцию над входом. Она была сконструирована в виде небольшого биплана, который врезался в здание. Над красной ковровой дорожкой возвышался хвост самолета, половина кабины и часть крыла. Огромные двери отеля сняли и заменили на большие противомоскитные занавеси, а вдоль коридора внутри установили пальмы в кадках. Мне было слышно, как Марлен рявкает и отдает приказания флористам, барменам, работникам отеля и каждому, кто, по ее мнению, еще не взялся толком за свое дело, — то есть всем. Несколько человек выгружали из грузовика столы и стулья. Один из грузчиков предложил мне сесть, и я с благодарностью согласилась.