Читаем Безмолвная весна онлайн бесплатно

Книга Рахиль Карсон «Безмолвная весна» посвящена такой важной проблеме, как проблема все более широкого применения в сельском хозяйстве химикатов (инсектицидов и гербицидов). Автор усматривает в этом огромную опасность для будущего всего человечества. Она считает, что со временем ядовитые химические вещества настолько пропитают поверхность земли, что сделают ее непригодной для всякой жизни, и тогда весна — время пробуждения природы — станет «безмолвной», поскольку не будет больше ни птиц в лесах и на полях, ни рыбы в реках, и над всем человечеством нависнет смертельная опасность.

Рассматривая вопрос о применении наиболее распространенных видов инсектицидов и гербицидов, автор утверждает, что это ведет к отравлению водных бассейнов и рек, а также к образованию в природе новых, губительных для всего живого веществ в результате соединения сравнительно безвредных (каждого в отдельности) химикатов или их соединения с остатками радиоактивных веществ. Карсон заявляет, что применение синтетических химикалиев крайне отрицательно влияет на почву, которая все в большей степени пропитывается ДДТ, мышьяком и другими химическими веществами, оказывающими губительное воздействие на домашний скот, рыбу и птицу. В то же время насекомые и растения, вредные для сельского хозяйства, постепенно вырабатывают в себе устойчивость к ДДТ и другим ядам, и поэтому инсектициды и гербициды, по мнению автора, не являются в конечном итоге радикальным средством борьбы с ними.

Книга Карсон, выдержавшая в США за короткий период до десяти изданий, получила несколько премий от различных американских научных учреждений.

В целях информации издательство «Прогресс» направляет читателям полный перевод книги Р. Карсон «Безмолвная весна».

Посвящается Альберту Швейцеру

Был в самом сердце Америки город, где вся жизнь, казалось, протекала в полной «гармонии с окружающей природой. Город был расположен среди богатых ферм, окружен хлебными полями и раскинувшимися на холмах садами. Каждой весной белые облака цветения поднимались от этих садов и плыли над зелеными полями. Осенью дубы, клены и березы пламенели дивной гаммой ярких красок на зеленом фоне сосен. С холмов доносился лай лисиц, по полям в гуще утренних туманов бесшумно «проносились олени.

Почти круглый год лавровые деревья, калина и ольха, выстроившиеся вдоль дорог, огромные папоротники и полевые цветы радовали глаз путника. Даже зимой придорожные поля манили своей красотой. Громадные стаи птиц слетались сюда полакомиться ягодами и семенами засохших трав, пробивающихся из-под снега. Эта местность вообще славилась обилием птиц и их разнообразием. А когда весной и осенью мимо тянулись вереницы перелетных птиц, люди стекались сюда издалека, чтобы полюбоваться прекрасным зрелищем. Иные приезжали удить рыбу в чистых и холодных ручьях, обегающих с холмов и образующих тенистые заводи, полные форели. Так было с тех давних пор, когда первые переселенцы начинали строить свои дома, рыли колодцы и мастерили амбары.

Но вот как бы черная туча опустилась на окрестности, и все начало меняться. Какая-то порча напала на все живое: неведомая болезнь косила кур, хирели и гибли коровы и овцы. На всю округу легла печать смерти. Болезнь стала частой гостьей в семьях фермеров. В городе врачей приводили в недоумение все новые заболевания, распространявшиеся среди их пациентов. Были случаи внезапной и необъяснимой смерти не только взрослых, но и детей. Болезнь сражала их в самый разгар игр, и смерть наступала через несколько часов.

Странная тишина воцарилась вокруг. Исчезли птицы. Люди замечали это с недоумением и беспокойством. У кормушек на задних дворах их не было; те немногие птицы, которые иногда появлялись, падали от слабости и не могли летать. Это была весна без птичьего гомона. По утрам, обычно звеневшим рассветным хором малиновок, голубей, соек, крапивников и прочих птиц, теперь не слышно было их голосов; над полями, лесами и болотами стояло безмолвие.

На фермах куры напрасно сидели на яйцах — цыплята не выводились. Фермеры жаловались, что не могут выкормить свиней — поросята становились хилыми и не выживали. Яблони цвели, но вокруг ник не слышно было пчелиного жужжанья. Цветы не опылялись, деревья не приносили плодов.

Придорожные поля, когда-то столь прекрасные, теперь были покрыты бурой вялой травой, как будто опаленной пожаром. Здесь также не было ничего живого, царило безмолвие. Даже в речушках замерла жизнь. Рыболовы больше не появлялись здесь, так как вся рыба погибла.

В канавах под водосточными трубами и на черепичных крышах еще виднелись кое-где остатки белого порошка; несколько недель назад он выпал, как снег, покрыв крыши и луга, поля и ручьи.

Не колдовство, не вражеские силы остановили зарождение новой жизни в этом пораженном ужасом уголке. Люди сами сделали это.

Такого города на самом деле нет, но тысячи подобных городов вполне могут появиться в Америке или в других странах. Я не знаю такой общины, которая испытала бы все те бедствия, которые я описала. Однако каждое из них действительно кое-где случалось. Мрачный призрак подкрадывается к нам почти незаметно, и эта воображаемая трагедия может легко стать грозной явью.

Что же заставило замолчать голоса весны во многих городах Америки? Данная книга и является попыткой ответить на этот вопрос.

История жизни на Земле — это история взаимодействия живого мира с окружающей средой. Физические формы и основные свойства растительного и животного мира в значительной мере складывались под ее влиянием. Обратное же воздействие, в результате которого жизнь видоизменяет свое окружение, сравнительно невелико, если учесть продолжительность жизни на Земле. И лишь за небольшой отрезок времени, в нынешнем столетии, только одно живое существо — человек — обрело способность значительно изменять природу своего мира.

За последнюю четверть столетия власть человека над природой не только достигла тревожных размеров, но и изменила свой характер. Из всех физических воздействий, оказываемых человеком на окружающую среду, наибольшие опасения внушает загрязнение воздуха, земли, рек и морей вредными и даже смертоносными веществами. В большинстве случаев это загрязнение неустранимо; процесс его пагубного воздействия не только на мир, обеспечивающий жизнь, но и на живые ткани чаще всего необратим. В этом загрязнении, ставшем в настоящее время всеобщим, химические вещества являются зловещими и еще малоизученными партнерами радиации, принимающими участие в изменении самой природы мира, природы жизни на Земле. Стронций‑90, попавший в атмосферу в результате ядерных взрывов, выпадает на землю с каплями дождя или опускается в виде радиоактивных осадков, проникает в почву, затем — в траву, кукурузу или пшеницу и через некоторое время попадает в кости человека, где и остается до конца его жизни. Точно так же и химикаты, которыми обрабатывают поля, леса или сады: из почвы они попадают в живые организмы и, переходя из одного в другой, вызывают отравление и смерть; или кочуют не ведомым и путями вместе с подземными ручейками, пока вновь не выберутся на поверхность, где под алхимическим воздействием воздуха и солнечного света превращаются в новые вещества, которые поражают и губят растительность, вызывают болезни скота и незаметно причиняют вред тем, кто пьет воду из когда-то чистых источников. Как сказал Альберт Швейцер, «вряд ли человек может распознать дьяволов, которых сам же он создал».

Сотни миллионов лет ушло на то, чтобы создать жизнь, существующую ныне на Земле, — целые эры, в течение которых развивающаяся, перестраивающаяся и эволюционизирующая жизнь достигла состояния приспособленности и равновесия с окружающей средой. Эта среда, строго регулируя и направляя поддерживаемую ею жизнь, содержала как вредные, так и полезные элементы. Некоторые горные породы излучали опасную радиацию; даже в солнечном свете, в котором все живое черпает энергию, были коротковолновые излучения, способные наносить вред. С течением времени — не лет, а тысячелетий — жизнь приспособилась и восстановила равновесие с окружающей средой. Время — очень важный Фактор, но в современном мире времени нет.

Скорость, при которой все изменяется и возникают новые условия, определяется бурным темпом, беспечно установленным человеком, а не размеренной поступью природы. В настоящее время радиация — это не просто излучение, испускаемое некоторыми горными породами, не просто бомбардировки космических лучей и ультрафиолетовые лучи солнца, существовавшие еще до появления жизни на Земле. Сейчас это уже творение человека, вмешавшегося в жизнь атома. Химикаты, к присутствию которых жизнь должна приспособляться, уже не ограничиваются кальцием, кремнеземом, медью и другими веществами, которые вода вымывает из пород и несет в моря и океаны. Теперь это уже синтетические вещества, созданные изобретательным умом человека и изготовленные в его лабораториях, вещества, не имеющие себе подобных в природе.

Приспособление к этим химическим веществам потребует много времени — уйдут годы жизни не одного, а целого ряда поколений. Но даже это, если бы оно каким-то чудом стало возможным, было бы бесполезным, ибо лаборатории человека выпускают все новые и новые химические вещества. В одних только Соединенных Штатах Америки ежегодно вводится в употребление около 500 новых химических веществ. Цифра потрясающая, и ее значение не легко осознать: 500 новых химических веществ, к которым организм человека и животного должен ежегодно привыкать и приспосабливаться, 500 химических веществ, совершенно новых, биологически неизведанных!

Среди них есть много таких веществ которые человек использует в борьбе с природой. Начиная с середины 40‑х годов нашего столетия было выпущено более 200 основных химических веществ для борьбы с насекомыми, сорняками, грызунами и другими и организмами, которые в настоящее время характеризуются как «вредители». Продаются они под несколькими тысячами названий.

Эти жидкости, дусты и аэрозоли сейчас почти повсюду употребляются для обработки полей, садов, лесов и в домашнем хозяйстве; они без разбору губят всех насекомых — и «хороших» и «плохих», — прекращают пение птиц в лесу и плеск рыбы в реке, покрывают листья смертоносной пленкой и оседают в почве, хотя их единственным назначением было уничтожить лишь некоторые виды сорняков или вредных насекомых. Можно ли думать, что, покрывая землю таким огромным количеством отравы, мы сделаем ее пригодной для жизни? Эти вещества должны были бы называться не «инсектицидами», а «биоцидами»[1].

Весь процесс применения этих веществ, видимо, идет по бесконечной спирали. С тех пор как ДДТ стал широко употребляться в быту, возникла необходимость введения новых, более сильных токсических средств. Это произошло потому, что насекомые, в торжественное подтверждение теории Дарвина о выживании наиболее приспособленных, видоизменяются, приобретают иммунитет к данному виду инсектицида, и поэтому против них необходимо применять уже более сильное средство, а затем средство, действующее еще сильнее. Это произошло также потому, что по причинам, которые мы разберем ниже, уничтожаемые насекомые зачастую «возрождаются» и размножаются значительно быстрее после применения химикатов. Поэтому химическую войну никогда нельзя выиграть и все живое оказывается под перекрестным огнем.

Наряду с возможностью истребления человечества в результате ядерной войны важнейшей проблемой нашего века стало загрязнение окружающей человека среды веществами, причиняющими колоссальный вред, веществами, которые накапливаются в тканях растений и животных и даже проникают в зародышевые клетки, нарушая и изменяя сам материал наследственности, от которого зависит облик будущего.

Некоторые самозванные созидатели нашего будущего ждут того времени, когда станет возможным преднамеренное изменение человеческой зародышевой плазмы. Но мы уже сейчас, быть может совершенно неумышленно, делаем это, потому что многие химические вещества, как и радиация, вызывают мутации генов. Как ни удивительно, человек может повлиять на свое будущее путем применения таких, казалось бы, безобидных химикатов, как средства борьбы с насекомыми!

Во имя чего же человечество идет на такой риск? Будущие историки удивятся отсутствию у нас чувства пропорции. Как могут разумные существа бороться против нескольких нежелательных видов насекомых средствами, которые загрязняют всю окружающую их среду и несут с собой заболевания и даже смерть им самим? Однако именно это мы и делаем. Мало того, мы делаем это по причинам, которые оказывают несостоятельными, как только мы начинаем их разбирать. Нам говорят, что широкое и все растущее применение пестицидов необходимо для роста продукции сельского хозяйства. Но разве не перепроизводство является нашей действительной проблемой? Наши фермеры, несмотря на меры, направленные на сокращение посевных площадей, и на плату за то, чтобы не производить продуктов в таком огромном излишке, собирают все же такие урожаи, что американские налогоплательщики только в 1962 году внесут более одного миллиарда долларов на расходы, связанные с хранением излишков продовольствия. Положение усугубляется тем, что один отдел Министерства земледелия пытается сократить количество продукции, а другой выражает надежду, как это было в 1958 году, что «сокращение посевных площадей, проведенное согласно постановлению Земельного банка, будет стимулировать применение химических веществ для получения максимального урожая на оставшихся посевных площадях».

Мы не хотим сказать, что нет проблемы насекомых и нет необходимости борьбы с ними. Но мы считаем, что эта борьба должна вестись в соответствии с реальным, а не надуманным положением дел и что средства ее не должны одновременно с насекомыми убивать и нас самих.

Проблема, попытка решения которой повлекла за собой такую цепь катастроф, является спутником нашего современного образа жизни. Задолго до появления человека Землю населяли насекомые — чрезвычайно разнообразные и легко приспосабливающиеся существа. С течением времени, после появления человека на Земле, некоторые насекомые, составлявшие лишь небольшой процент от более чем полумиллиона их видов, стали помехой людям как конкуренты в борьбе за пропитание и как носители болезней.