Читаем Проклятый король онлайн бесплатно

Холодный воздух резко и внезапно врывается в легкие.

Тело делает судорожный, испуганный вздох. Организм автоматически, без спроса продолжает свою работу. Грудная клетка размеренно расширяется и сужается. Легкие делают свое дело, наполняя организм так нужным ему кислородом.

Кровь течет по венам. По заложенному природой пути. Достигает, проходит через сердце и выходит из него. Снова и снова.

Сухожилия и мышцы напряжены, придавая силу его конечностям.

Странное, забытое ощущение…

Рука что-то сжимает.

Его когти впиваются в твердую плоть, достигают костей. Привычно - рассечь, разрезать, уничтожить. Мир знакомо окрасился в красный цвет.

Предсмертное хриплое дыхание зверя, распадающегося на куски, выводит его из транса. Он открывает глаза, чуть ли не морщится от ослепительного серебряного света полной луны и наблюдает, как куски чего-то - монстра, демона? - превращаются в пыль, быстро подхваченный слабым ветром. Он пристально смотрит на это. Он удивлен и смущен. Почти загипнотизирован этим зрелищем. Это был сон или ночной кошмар, он не мог сказать.

Он покрутил шеей, отмечая ощущение боли между лопатками, где кости позвоночника и ребер ныли от крепкого захвата чудовища. Довольно чувствительное ощущение для сна. Боль слишком сильная.

Затем он вытягивает руку перед собой. Ладонь выглядит чужой. Пересчитывает пальцы. Разгибает и сгибает их, пока не удовлетворяется ощущениями. И ради любопытства проводит подушечкой большого пальца по изгибу мизинца.

Все кажется слишком реальным. Даже живым. Сны не должны вызывать таких ощущений. Нет обычной для снов чрезмерной яркости, или наоборот, тусклости. Никаких обычных для сновидений резких смен обстановки или действия, которые во сне воспринимаются совершенно нормально. Нет внутреннего голоса, говорящего, что это нереально - голоса, который появляется во время слишком длинного кошмара, голоса спящего разума, пытающегося взять под контроль разыгравшиеся плод собственного воображения.

Нет. Это не мог быть сон или кошмар. Все слишком последовательно. Однообразно. Постоянство - это то, чего не хватает снам.

Тяжесть его ботинок, легкий ветерок, монстр - его разум не пытается отвести взгляд, только чтобы обмануть его, когда он оглядывается назад и видит, как монстр меняется или исчезает; нет, он остается прежним, несмотря на то, что распадается. И тихое биение его сердца настоящее. Его тело не невесомое, как должно быть, когда он видит сны.

Его губы приоткрываются, холодный воздух обжигает язык и горло. Он смеется. Спотыкается о разбитые бетонные блоки и перила, хватается за лицо, пока когти не очерчивают аккуратные, тонкие линии на его щеках. Это реально. Что бы это ни было.

Он ударяет ногой по уже согнутому поручню рядом с собой и стискивает зубы. Он чувствует боль в челюсти, когда с силой давит на десны. Ему хочется закричать, и он почти кричит. Звук едва не вырывается из его горла, когда он чувствует: здесь кто-то еще.

Запах крови и пота. Черные волосы, торчащие беспорядочным ежиком. По его лицу течет кровь, широко раскрытые глаза темно-серого цвета напоминают ему плохо сделанные снимки Луны. Ребенок. Нет.

Нет, нет.

Нет.

Это какая-то шутка. Он хочет рассмеяться - и он смеется. Смех, почти безумный, вырывается из него, и он поворачивается, вцепившись руками в волосы.

Его тело? Нет. С каких это пор его тело стало таким? Рост, вес, ощущения, сила, скрытая в этом теле - с каких пор это его? Почему он так хорошо видит, слышит и чувствует? С каких пор…

Потом его бьет воспоминание, и он снова внимательно оглядывает мальчишку.

Это жестоко. Невозможно. Такая нелепая чушь показалась ему интересной только потому, что она была вставлена в мангу с богато оформленными иллюстрациями и нарисованными персонажами.

Мальчик позади него что-то говорит. Мегуми Фушигуро, как его разум услужливо вспоминает. Это не имеет значения. Слова звучат у него в ушах, и это, пожалуй, последняя капля.

Понимания слов нет. Разве это, по крайней мере, не должно было стать чем-то базовым, что пришло бы вместе с этой адской новой реальностью? Уметь говорить и понимать язык страны, в которую он теперь попал. И он понимает, судя по тому факту, что слова не воспринимаются его мозгом, что на самом деле это не то правило, которому тот Бог, который поместил его сюда, решил следовать.

Его тело протестует. Рука сама тянется к голове. Сукуна - имя оставляет привкус крови у него во рту, но он все равно цепляется за него, зная, что теперь оно принадлежит ему, - без всякого сопротивления отступает, и Юджи Итадори очень легко возвращает контроль.

* * *

- Верни тело… - Юджи запинается на своих словах, он так сильно бросается к вымышленной управляющей панели его разума, что легкий отказ пришельца от управления вводит его в ступор, и ему приходится перепроверять услышанное от Фушигуро. - Хм?

Фушигуро моргает, сжав руки в кулаки и вытянув их перед собой. Глаза широко раскрыты, став похожими на два больших блюдца. Его рот приоткрывается, и Юджи собирается спросить, в чем дело, когда он произносит:

- Ты больше не человек. Согласно правилам дзюдзюцу, Итадори Юджи, я изгоню тебя как проклятого духа!

Его тон был решительным, но по его напряженному выражению лица Итадори понял, что он нервничает. Страх. Он боится его?

- Я в полном порядке! - Юджи вскрикивает под суровым взглядом Фушигуро, вскидывая руки над головой. Рукава его свитера скользят по ободранной коже на щеках, и он шипит. - Может не стоит горячиться? Мы оба испуганы и потрепаны. Может, нам стоит успокоиться и обратиться в больницу?

Странные тени, которые волнами клубятся вокруг Фушигуро, внезапно исчезают. И в то же мгновение кто-то другой появляется на крыше. Буквально появляется из ниоткуда, прямо в воздухе.

Это было страшно! И так быстро! - думает Юджи. И чужак в его теле, похоже, думает о том же. Юджи чувствует, как враждебность пришельца наполняет его нутро - или где бы там ни находилось другое существо, которые он ясно ощущает в своем теле.

- Учитель Годжо! Что ты здесь делаешь? - Фушигуро поворачивается, чтобы спросить, удивленный не меньше Итадори.

- Здаров! Я не планировал приходить, но решил заглянуть, раз оказался рядом. Итак, ты нашел палец?

Фушигуро смотрит на Юджи, долгим, напряженным взглядом. Итадори вздохнув, признается:

- Я съел эту штуку…

Странный беловолосый человек с повязкой на глазах, кажется, немного подвисает.

- Правда?

- Правда, - Юджи и Фушигуро отвечают хором.

Подвисание возобновляется.

- Хммм…

Итадори даже не понял, как этот мужчина, которого Мегуми назвал учителем, оказался так близко. Раз - и этот необычный человек стоит прямо перед ним, немного наклонившись к Юджи из-за заметной разницы в росте.

Странный беловолосый мужчина долго смотрел на подростка. Как будто что-то изучал закрытыми плотной черной повязкой глазами. Юджи стало неуютно.

- Ого, он действительно в тебе, - Итадори быстро заморгал, когда Годжо наклонился еще ниже, чтобы понаблюдать за ним, прежде чем наконец отвернуться. - Это забавно. Чувствуешь, что что-то не так с твоим телом?

Итадори отрицательно покачал головой.

- Нет, ничего особенного.

- Правда? - беловолосый наклонил голову. - Нет желания, скажем, отрастить дополнительные руки? Устроить резню?

- Нет! - он оглядел себя и отряхнул руку. Вопросы этого Годжо становились все страннее и страннее.

- Тогда, может, ты можешь поменяться с Сукуной местами? - учитель Фушигуро продолжил засыпать его вопросами.

Юджи удивлен просьбой этого непонятного человека, но, после секундного размышления, все же сосредоточился на пришельце. Очевидно, что маг, а учитель Мегуми мог быть только магом, не зря просил такое.

- Он не хочет выходить, - сказал Юджи после нескольких безуспешных попыток вывести Сукуну на передний план своего сознания и передать контроль над телом. - Он… он сопротивляется.

- Король Проклятий, не желающий управлять своим сосудом? - Годжо задумчиво постукивает себя по подбородку, скрестив руки на груди. Он издает тихий смешок и опять наклоняется к Юджи. Снова изучает его, наклонив голову. - Хм. Как странно.

Юджи внезапно подскакивает, его глаза приоткрываются в замешательстве.

- Шесть? - бормочет он, и Годжо оживляется. - Шесть! Стоп-стоп, я понял! Шесть!

- Что?

- Он… продолжает посылать образы в моей голове, - Юджи морщится, не в силах сосредоточиться ни на внешнем мире, ни на своих мыслях. - Шесть, э-э… глаз? Шесть! Я понял! Прекрати это делать - я не могу сосредоточиться!

Годжо поднимает руку в воздух, привлекая внимание Юджи. Он отступает назад, задумчиво водя пальцами по подбородку.

- Должно быть, он имеет в виду меня! Однако какой наблюдательный Король Проклятий попался!

* * *

Сукуна - тьфу, он старается не думать об этом имени слишком сильно; прикусывает язык, чтобы сдержать недовольный рык, застрявший между сомкнутыми губами, - оказывается в своих владениях. Он чувствует, как контроль над телом утекает из его пальцев, и его тело немеет, пока не превращается в отдаленное ощущение, которое он не может вспомнить. Как будто он просыпается ото сна. Сердце гулко бьется о грудную клетку, как молот о наковальню. Стук такой громкий, что отдается в горле и душит его.

Слух - это последнее, что остается. Неразборчивые слова, которые он не может понять, раздражают его уши. Звучать молодые голоса.

К горлу подкатывает желчь. Ему тесно. Тело слишком маленькое, чтобы вместить тяжесть, которая оседает у него в животе и грозит выплеснуться наружу. Это слишком сильно напоминает ему погружение в глубокий бассейн или, что еще хуже, ощущение пустоты в животе, которое он испытал, посмотрев документальный фильм о погружении в Марианскую впадину: комфортная безопасность рифа постепенно сменяется бескрайней и вечной тьмой глубин океана. Инстинкты кричат ему, сигнализируют о том, что что-то не так. Приказывают ему уйти.

Но куда же ему идти?

Он не в том теле. У него неправильная форма. Руки, глаза, одежда - все это ему не принадлежит. Все в нем борется с неузнаваемостью и чужим телом. Кожа кажется слишком горячей, и все же он покрывается холодным потом.

Разве проклятья могут потеть?

(Потому что теперь он именно проклятье, не так ли? Не человек, а демон получивший титул короля чудовищ. Эта мысль только сильнее выбивает из него воздух.)

Он пытается сконцентрироваться на том, что важно. Отстранится от шока, паники и страха.

Пересчитывает пальцы, сгибая большой палец и надавливая на подушечку каждого, пока не царапает себя когтями. Заставляет легкие сделать вдох. Открывает рот, чтобы набрать воздуха. Закрывает его, когда на языке появляется затхлый металлический привкус.

Красная вода плещется у его лодыжек. Нет. Нет, не вода. Она густая и пачкает низ его белого халата. Он пытается воспринимать все это спокойно. Игнорировать. Это не работает. Слишком теплая. Свежая. Надо игнорировать.

Руки дрожат. Он обнаруживает, что склонился над отполированными костями. Белоснежный цвет костей напоминает рисунки скелетов, развешанные на уроках естествознания. В основном человеческие, а не какие-то другие. Черепа аккуратно сложены в кучу, куча сложена в гору. На горе - трон.

В горле першит. Снова подкатывает желчь. Желудок сжимается. Глаза щиплет, но слез нет.

Из него вырывается крик. В крике нет ничего от его голоса. Он понимает, что это самое неприятное чувство, с которым он когда-либо имел несчастье сталкиваться.

Что он здесь делает? Почему? Что с ним случилось…

Воспоминания, которые ему не принадлежат, делают все только хуже.

(Свежий запах дождя. Горы, покрытые густым древним пологом, простираются на многие мили. Нетронутые и незапятнанные. Холодная, прозрачная вода. Рыба. Горные реки. Голубое небо. Облака. Слепящее солнце. Жара. Деревня. Люди. Грязь. Кровь. Мясо.)

Он чувствует дергание. Как ребенок, впивающийся маленькими пальчиками в руку родителя, требуя внимания, - когда дитя пытается направить родителя в ряд с игрушками в торговом центре.

Нет. Нет. Нет, подождите.

Заходит по колено в красную, как кровь, воду (это и есть кровь, настойчиво стучит в голове мысль, но он снова ее игнорирует). Царапает русло ручья когтями. Отчаянно пытается уцепиться за него. Цепляется за кости и упирается пятками в землю, которая у него есть.

Сукуна не хочет выходить. Юджи может владеть телом.

Чувствует, что усилие со стороны Итадори становится все более настойчивым. Скорее чувствует, чем слышит, громыхание слов. Какой упрямый мальчишка.

Он шипит, когда понимает, что соскальзывает, несмотря на его попытки уцепиться за свои владения. От безысходности и злости толкает воображаемую дверь, которая их разделяет. Врывается в голову подростка.

Если он достаточно сосредоточится, то увидит, что там, снаружи, есть кто-то еще. Уже не только Итадори и Фушигуро. Присутствие, ощущение гораздо более внушительное. Ах, он и забыл, что Годжо неизбежно должен был прийти.

Еще один рывок со стороны Юджи - и Сукуна воет, когда нога подкашивается и он падает вперед. Черепа создают видимость мягкого падения. Слабо булькает кровь.

Смущение. Это чувство отрезвляет его, как встреча со слишком знакомым и нежеланным приятелем.

Услышав доносящееся до него невнятное бормотание, он начинает злиться. Однако тяга со стороны Итадори становится менее настойчивой. Хотя бы потому, что теперь Юджи кажется, что он пытается выманить его наружу - как загнанное в угол животное, которое умудрилось забиться в ловушку там, где его быть не должно. Он стискивает зубы. Резко толкает вышеупомянутую воображаемую дверь.

Он знает, что означает его освобождение. Драка с Сатору Годжо - это не то, чего он хочет. Он знает, чем это закончится, и предпочел бы избежать этого. Не сейчас и уж тем более, когда у него все еще кружится голова. Злость постепенно переходит во враждебность.

Он не знает, как выразить свое недовольство без слов - он не знает японского. Давние воспоминания оригинала о детстве будоражат его мысли, но это не тот язык, который соответствует его современному аналогу. Мысль о том, что это тело сохранило воспоминания о жизни, которой он не прожил, - это то, о чем он предпочитает не думать в данный момент. Неведение - это блаженство, и он отчаянно цепляется за то немногое, за что может ухватиться.

Когда он думает об этом, то понимает, что, возможно, это проще, чем ему казалось. Юджи, кажется, уже хотя бы смутно улавливает исходящие от него эмоции - или, по крайней мере, ему кажется, что он может это сделать, - и он не прилагает особых усилий, чтобы скрыть эти эмоции. Он не может представить себе другой причины, по которой его душу постоянно переполняет чужая осторожность. Понимая, что в настоящее время существует дисбаланс сил - из-за того, что он недавно пробудился, - и он прибегает к другим методам, чтобы объясниться.