Читаем Жизнь замечательных братьев онлайн бесплатно

— Черт! – выругался Рабастан и сплюнул, приложившись к бутылке теплого маггловского пива. – Долго мы еще будем здесь торчать? Мне жарко! Столько магглов – и ни одной симпатичной девушки! Эта архитектура напротив вообще не достойна внимания! – он брезгливо махнул палочкой на унылые дома №11 и №13 на площади Гриммо.

— С каких это пор ты разбираешься в архитектуре? – лениво съязвил Родольфус, обмахиваясь «Пророком» и морщась в колючем капюшоне.

— Не знаю. Плевать. Задрало. Руди, ну сколько еще?! – заныл младший Лестрейндж, нервно стуча носком сапога о металлическую ограду.

— До наступления темноты, — безразлично пробурчал брат, в сотый раз раскрывая газету. – Не сходи с ума, следи за домом. Они должны были купить что‑нибудь на обед, вот–вот аппарируют…

— Я сам есть хочу! Об этом ты подумал? И пиво у них дрянное! – воскликнул Раба, шарахнув бутылкой по ограде: осколки брызнули во все стороны, в окне третьего этажа дома №11 моментально появилось сморщенное сердитое лицо, а затем и рука, распахнувшая окно–стеклопакет.

— Джентльмены, что вы себе позволяете? – тоненьким голосом взвизгнула старушка. – Немедленно прекратите, иначе я вызову полицию! Хулиганы!

— Иди к драклам! – взревел в ответ Рабастан; старушка пискнула и спряталась за стеклопакетом.

— Даже у Грейбека вежливости больше, — недовольно заметил Руди, шурша газетой.

— Мне на–а–адо–о–ое–е–ел–о–о–о!! Ну Ру–у–уди–и–и…

— Успокоительного?

— Можно я хоть мантию сниму?

— Рехнулся, что ли? Не по уставу.

— Я не могу больше, я испекусь, — проворчал Рабастан, стаскивая через голову ненавистную мантию и нечаянно задрав при этом рубаху, на мгновение обнажив накачанный за четырнадцать лет Азкабана торс. Любопытная маггла на втором этаже дома №13 прильнула носом к стеклу, инстинктивно поправляя жидкие мелированные волосы. Разбивший бутылку незнакомец был чудо как хорош: высокий, стройный, черноволосый и с удивительной татуировкой – она волнующе извивалась на мускулистой руке, подчеркивая игру мышц.

— Учти – оправдываться будешь сам, — предупредил старший Лестрейндж, флегматично пролистывая «Пророк». Раба фыркнул и с наслаждением потянулся; маггла за окном тихо ойкнула и нащупала на грязном кухонном столе трубку поцарапанного телефона.

— Клевая тату, чувак! – маггл из проходившей мимо компании поднял большой палец.

— Авада Кедавра, — осклабился в ответ Рабастан.

— Круто, не? Я тоже себе такую сделаю, приколите, да? – восторженно добавил маггл, рысью догоняя своих товарищей.

— Ты привлекаешь слишком много внимания, — упрекнул брата Родольфус; он обозревал фасады на площади Гриммо поверх края газеты. То тут, то там в окнах появлялись женские физиономии всех возрастов: в бигудях, с сигаретами в зубах, и с неизменным голодным выражением на покрытых жуткой краской лицах. Проследив за взглядом брата, младший Лестрейндж присвистнул, картинно подбоченился и засунул большие пальцы за ремень брюк. Стеклопакеты покрылись конденсатом томных вздохов.

— Ты куда смотришь? – не выдержал, наконец, Родольфус. – Ты чего красуешься? Мы на посту, между прочим! А ты что творишь? Драклово отродье! – осерчав, Руди свернул газету в трубочку и заехал ею брату по затылку. – Надевай обратно мантию!! – заорал он.

— Эй, ты его не бей, понял?! – раздался возмущенный вопль с пятого этажа №11; маггла перевесилась через подоконник с риском для собственной жизни.

— Извращенец! – донеслось с четвертого этажа №13.

— Сутенер проклятый! Не трожь парнишку! – сердито пыхала сигаретой толстая маггла в пестром халате; из ее окна на площадь Гриммо лился чудесный аромат бараньего жаркого.

— Одевайся!! – рычал Родольфус, тщетно борясь с братом.

— Стой!! – внезапно завопил Рабастан. – Тихо!

Минуту они тревожно вглядывались в пространство, где, судя по заверениям Снейпа, должен был находиться пресловутый дом №12 с тремя гриффиндорскими обитателями: безуспешная слежка за ними продолжалась уже вторую неделю.

— Я видел… – прошептал младший Лестрейндж.

— Что?

— Рыжее что‑то… мелькнуло…

— Поттер не рыжий, он брюнет, — поправил брата Родольфус.

— Сам знаю! Ну… ой, наверное, померещилось… – разочарованно промычал Раба, прислоняясь к ограде. – От жары такой что только не покажется… – продолжал он, бессознательно расстегивая ворот рубахи. Магглы за окнами гулко стукнулись лбами о стекло.

— Воды? – предложил Руди, протягивая замусоленную флягу.

— Я е–е–есть хочу–у–у… – заныл Рабастан; запах жаркого доводил его до исступления.

— У меня тут кое‑что есть, погоди… – старший Лестрейндж порылся в складках мантии и извлек пакетик крекеров. – Белла сказала – диетические, но питательные.

— Мяса хочу!! Мя–я–яса–а–а!! – совершенно по–грейбековски взвыл Рабастан; созерцательницы в страхе отшатнулись от окон, над подоконником третьего этажа №11 вновь замаячило недовольное лицо старушки.

— Прекратите это безобразие! Сейчас же убирайтесь, а не то вас арестуют! – закричала она, грозя крючковатым пальцем.

— Заткнись, Венди! Весь кайф портишь! – огрызнулась соседка в пестром халате. – Молодые люди, — совсем другим, игривым тоном продолжала она, обращаясь к Пожирателям, — не хотите ли зайти? У меня сегодня шикарное жаркое!

— Благодарю, мэм, но мы на работе, — вежливо ответил Родольфус, хватая сделавшего шаг к дому брата за руку.

— Да понятно! Вот бы и заработали заодно! – хохотнула маггла, но тут резкий дребезжащий звук заставил ее побледнеть и отскочить от окна, которое тут же захлопнулось. Рабастан застонал.

— Заходите ко мне, у меня тут бифштекс и картошка фри! – голосом зазывалы пропела тощая маггла с четвертого этажа дома №13.

— Картошка какая? – проглотив слюну, спросил младший Лестрейндж у брата.

— Заткнись! Э–э, спасибо, мадам, но мы как‑нибудь перебьемся! – натянуто улыбнулся Родольфус.

— Тогда не желаете ли рыбы в кляре? – еще одна маггла широко распахнула окно, выпустив на площадь Гриммо благоуханные пары своей кухни.

— А грибного супа?

— А свиных котлет?

Хриплые и звонкие женские голоса раздавались со всех сторон вперемежку с заманчивыми названиями блюд и волшебными запахами. Это было смерти подобно – Раба сел на землю и завыл, спрятав лицо в ладонях.

— Мучитель! – фыркнула вернувшаяся дама в халате Родольфусу. – Будешь его голодом морить, ничего не заработаешь! Бедный ягненочек! – с жалостью добавила она перед тем, как снова захлопнуть окно.

— Какой ужас, — прошептала Гермиона; сидя на грязном подоконнике, она доедала приготовленный Кричером пирог с капустой.

— Гермиона, очнись – это враги! – одернул ее Рон – челюсти того работали не переставая.

— Знаю… но нельзя же так с мужчинами…

— Что правда, то правда, — согласился Уизли, делая глоток сливочного пива. – Кричер, принеси нам добавки, пожалуйста!

Вечером, выключив орущий телевизор и уложив мужа спать, обитательница квартиры на четвертом этаже дома №11 на площади Гриммо украдкой подошла к окну и отдернула занавеску. На тротуаре возле ограды маячили две фигуры, но это были не прежние черноволосые незнакомцы, а какие‑то пухлые коротышки в длинных одеяниях – они тихо разговаривали, то и дело поглядывая на дом; изредка вспыхивало странное голубоватое пламя.

«Все эта дура Венди», — пробурчала маггла, принимаясь мыть посуду. – «Вечно ломает весь кайф, старая ведьма…»

Одним далеко не прекрасным осенним вечером – за окнами замка гремел гром, а молнии одна за другой ударяли в море – Беллатрикс отвлеклась от длинных счетов, сняла с носа пенсне и безапелляционно заявила мужу, что Рабастан обходится им слишком дорого.

— Если он и дальше будет столько пить и… есть, — урожденная Блэк удержалась от более грубого слова, — Авада нашему семейному бюджету! Он уже не мальчик, Родольфус, — с ноткой грусти в голосе добавила она, тут же снова помрачнев, — пусть идет зарабатывать на жизнь!

— Но отец оставил ему какие‑то деньги… – слабо возразил Руди. – Их можно пустить в оборот…

— Че–пу–ха! Раба давным–давно все просадил! Дай ему два кната в руку и два пинка в… – воспитанная Белла закусила губу, — и пусть катится подобру–поздорову!

— Но ведь Раба ничего не умеет, — сделал последнюю попытку старший Лестрейндж.

— Не маленький, научится! – отрезала жена.

На следующее утро продравший глаза Рабастан с удивлением обнаружил возле кровати два туго набитых чемодана со своим тряпьем, пожирательскими аксессуарами и кипой маггловских журналов, а также клетку с коршуном Цыпой. К ручке черного чемодана было прикреплено длинное, полное сбивчивых извинений и нравоучений письмо от брата, а на втором красовался клейкий листочек ярко–розового цвета, гласивший: «Иди к драклам! Скатертью дорога!» – почерк принадлежал Беллатрикс. Высказав Цыпе все, что он думает о нежно любимой невестке, Раба почистил клетку, где среди мусора и птичьего помета нашел два золотых галлеона.

Отлевитировав багаж за ворота, младший Лестрейндж с тяжелым сердцем оглянулся на родной замок, показал застывшей в окне Белле язык и задумался о том, куда ему лучше податься. Разумеется, многие соратники любили пропустить вместе с Рабой стаканчик–другой огневиски, но мало кто был бы рад видеть его на своем пороге с чемоданами и радостным: «Я к вам пришел навеки поселиться!» Почесав затылок, Рабастан хмыкнул, набросил на клетку платок и дезаппарировал к Малфоям.

Увидев его в дверях гостиной, Нарцисса ойкнула и бросилась вон из комнаты, Драко вылупил глаза, а Люциус горячо запротестовал.

— Рабастан, прошу прощения, но мы совсем не готовы тебя принять! Нет–нет–нет, это исключено! – тараторил старший Малфой, выпроваживая дальнего родственника в холл. – У нас… – Люциус замялся; аргумент «у нас мало места» никак не вязался с просторами родового имения, – у нас тут полчища докси… и вообще… не знаю… Может, через пару недель…

— Но мне некуда идти, — объяснял Раба, с досадой косясь на чопорных Малфоевских эльфов. – Ее сестрица выставила меня из дома!

— Очень, очень сожалею и сочувствую тебе! Весьма! Весьма сочувствую! Это просто варварство! – отчеканил Люциус, захлопнув парадную дверь перед носом Лестрейнджа. Спустя мгновение створка приоткрылась, и на площадку рухнули чемоданы и клетка.

Цыпа выслушал еще одну полную негодования тираду и недовольно закурлыкал, долбя клювом прутья тесной тюрьмы. Дотащив багаж до границы аппарации, Рабастан вытащил из кармана галлеон и загадал на орла–решку. Приземлившаяся на грязную ладонь монетка означала, что следовало попытать счастья у Макнейров.

Уолден проживал в низеньком одноэтажном доме с видом на свалку. Аппарировав под кухонным окном, Раба заметил, что многочисленная семья соратника только что села завтракать: тучная миссис Макнейр разложила яичницу и бекон и разливала по кружкам чай. Стараясь унять урчание в желудке, Лестрейндж робко постучал по жестяному подоконнику и дружелюбно улыбнулся. Хозяйка подняла глаза и завизжала так, что трое юных Макнейров вздрогнули, один подавился, а младшая мисс чуть не свалилась с высокого стульчика. Сам Уолден меланхолично глянул в окно – Раба ухмыльнулся еще шире и приветливо помахал рукой.

— Здорово! – радостно объявил Рабастан, как только товарищ с женой вышли на крыльцо. – А я вот… мимо проходил… и решил заглянуть…

— С вещами, — добавила Клотильда Макнейр, угрожающе багровея.

— А что в этом такого? – притворился непонимающим Лестрейндж.

— Раба, не дури! Нарси мне уже обо всем написала! – госпожа Макнейр выудила из кармана фартука надушенный конверт. – Так что зря пожаловал!

— Э–э–э, Уолден, ты что, забыл… – в Рабастане тоже закипала кровь, и он был готов напомнить другу обо всех карточных и кабацких долгах, но Клотильда молниеносно выхватила палочку. Прильнув носами к стеклу, из кухни на них смотрели шестеро маленьких Макнейров.

— Ничего он не забыл!! Проваливай, алкоголик, стервятник неощипанный! – наступала на него дородная хозяйка. Уолден тем временем незаметно скрылся в доме.

— Я вам это еще припомню, — сквозь зубы прошипел Рабастан; пятясь к багажу, он зацепился за клетку и опрокинул ее, вызвав сердитый клекот. Юные Макнейры тут же распахнули окно и заверещали:

— Дядя Раба Цыпу принес!! Он Цыпу принес, давай с ним играть!! Ну ма–а–ам, па–а–ап!… Дядя Раба, не уходи!!

— Круцио! – рявкнула Клотильда на детей, по–прежнему тыча палочкой в Рабастана; малышня бросилась прочь от окна. От души жалея о том, что кодекс чести не позволяет драться с дамой, Лестрейндж плюнул и дезаппарировал.

На пороге поместья Эйвери его также постигла неудача: старый эльф–привратник с грустью сообщил, что этим утром хозяева неожиданно упаковали все самое необходимое и отправились в летнюю резиденцию на юге Франции.

— Даже позавтракать не изволили, сэр, даже газету не раскрыли, сэр, — кручинился домовик, печально таращась на незваного гостя.

— А, понятно… слушай, а ты не дашь мне чего‑нибудь поесть? – с надеждой в голосе спросил Рабастан.

— Не было приказа кормить попрошаек, сэр, — пробубнил эльф, щелчком запирая дверь.

Сев в позе мыслителя на чемоданы, Раба принялся рассуждать логически. Нарцисса наверняка успела отправить предупреждения всем женатым Пожирателям: значит, стучаться к Яксли, Гойлам или Крэббам было бесполезно. Из хороших товарищей холостяками являлись Амикус, Грейбек, Снейп и Долохов. Выяснять отношения с приставучей сестрой Амикуса совершенно не хотелось, Грейбек наверняка бесился, ведь завтра полнолуние, а Снейп сидел в Хогвартсе; врываться же в домик на Спиннерс–Энд в отсутствие хозяина было бы верхом неприличия. Оставался только один вариант, и Раба, отчаянно надеясь на то, что Тони у себя, а не дрыхнет в каком‑нибудь трактире, аппарировал к неказистой лачуге в неблагополучном районе Хогсмида.

К счастью, Долохов оказался дома – правда, отозвался он лишь тогда, когда потерявший терпение и вконец расстроившийся Лестрейндж стал колотить в дверь ногами. Хозяин, шатаясь, добрел до входа, пробормотал «Алохомора» и, не удержавшись на пороге, упал в объятия Рабастана.

— Тони, я тут…

— Товарищ дней моих суровых! Каналья… слизеринский мой! – вместе с перегаром выдохнул Долохов, троекратно целуя друга в колючие щеки. – Какими судьбами?!

— Боюсь, тебе это не понравится…

— Да как же так? Да проходи, проходи… это надо отметить! – засуетился радушный хозяин; из кладовой уже неслась по воздуху бутыль бесцветного дурмштрангского огневиски.