Читаем Тринадцатое дитя (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Нелегко жить ребенку, которому все с детства твердят, что рано или поздно он всем принесет несчастье. Юная Эфф с детства слышала эти разговоры и начала бояться саму себя. Сумеет ли она поверить в себя и понять, что для того, чтобы быть человеком, ей не нужно равняться на других? Эта история не о магии (вернее, не только о магии), а о людях и об их отношениях.

Патриция Рэде

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Патриция Рэде

Тринадцатое дитя

Патриция Рэде

Тринадцатое дитя

Глава 1

Седьмому сыну всегда сопутствует удача. Это всем известно. Ему всё дается легче, чем другим. Он настолько удачлив, что у него всегда будут и деньги, и любовь, и, как только произойдет что-то плохое, ему, конечно же, представится шанс сделать все правильно. Седьмому сыну всегда светит солнце, и с ним никогда не случается ничего плохого. Большинство из тех, кто родился седьмым сыном, становятся волшебниками, потому что если и есть какая-нибудь отрасль, где больше всего нужна удача, - так это магия.

А седьмой сын седьмого сына - это и вовсе прирожденный волшебник. Ему даже учиться не нужно для того, чтобы творить заклинания. Но, конечно же, он гораздо быстрее овладеет магией, если отправится в школу. Быстрее и безопаснее. А когда он подрастет и окончательно вступит в свои силы и все такое, он сможет самостоятельно создавать такие заклинания, которым под силу вызвать ураган, сдвинуть с места землю или подчинить океан. И, конечно же, к седьмому сыну седьмого сына всегда хорошо относятся.

Что же касается остальных детей, то, как правило, люди о них невысокого мнения. Почти всегда в подобной семье бывают девочки, потому что едва ли когда-либо существовал такой человек, у которого рождалось подряд семь сыновей. Иногда на свет появляется столько девочек, что желание иметь седьмого сына совершенно пропадает. В конце концов, заботиться об одиннадцати или двенадцати детей и так очень сложно, а тринадцатый ребенок - сын или дочь - обязательно принесет с собой несчастье. По крайней мере, все в это верят.

Но, хоть нас и было четырнадцать, мне кажется, папа и мама не обращали внимания на то, что говорят другие. Лан самый младший из нас. Он седьмой сын седьмого сына, и это одна из причин, по которой мы уехали с Хельванского побережья, когда мне исполнилось пять лет. Другой причиной оказалась я.

Меня зовут Эфф, и я седьмая дочь. Я сестра-близнец Лана...

...и тринадцатый ребенок.

Я часто слышала, как взрослые обсуждали, что же делать со мной. Тетя Тилли отнеслась ко мне лучше всех. Она лишь вздохнула и сказала, что всем повезло, что я родилась первой, потому что иначе Лан бы не только владел всем могуществом седьмого сына, но и получил бы проклятие тринадцатого ребенка. Когда я стану плохой, я не буду представлять такую уж большую опасность - так, по крайней мере, говорила тетя Тилли. Но дядя Эрн и тетя Дженна были настроены не так благодушно. Они говорили, что родители должны были утопить меня сразу же после рождения. Да и сейчас еще не поздно.

Другие мои родственники тоже сгорали от нетерпения всем рассказать о том, что когда-нибудь я обязательно стану плохой. И все, что я делала, они использовали как доказательство своей правоты. Если я разливала суп, это, конечно же, было сделано специально и с дурным умыслом; если мяч улетал в другую сторону и попадал в цветник в саду, это доказывало то, что я хотела всем навредить. И, разумеется, их дети слышали эти разговоры. И даже если они не понимали всего - услышанного было достаточно, чтобы превратить мою жизнь в ад.

Хуже всего вели себя мои двоюродные братья и сестры. В основном, потому, что их было слишком много. У моего папы шесть старших братьев и три старших сестры. Шестеро из них обзавелись семейством и остались на Хельванском побережье. Из-за этого мне иногда казалось, что все люди, живущие на Побережье, - мои родственники. Мои кузены дразнили меня, и другие дети - те, кто не приходились мне родней, - следовали их примеру.

Я изо всех сил пыталась держаться ото всех подальше. Я пряталась от моих двоюродных братьев и сестер, но они, замечая это, говорили, что я хитрая и подлая. Родители, бывало, бросали на меня тревожные и обеспокоенные взгляды, когда думали, что я этого не замечаю. Ну а мои братья и сестры - те из них, которые были всего на несколько лет старше меня, - иногда пытались защитить меня, а иногда тоже присоединялись к подтруниваниям. Только Лан, несмотря ни на что, всегда меня поддерживал.

Когда нам исполнилось по пять лет, дедушка решил, что следует нанять учителя для Лана.

- Конечно, он еще слишком мал для того, чтобы учиться магии, но он может узнать теорию, - заметил дедушка, бросая на меня взгляд исподлобья. - Благодаря частным урокам он не только обретет силу и умения, но еще и обучится добродетели.

Уже тогда я понимала достаточно, чтобы сделать простой вывод из всего сказанного: он хотел увериться, что Лан будет обучаться самостоятельно, без меня, - это нужно было для того, чтобы я не погубила его тогда, когда наконец стану плохой.

Мама и папа встревожились, но они не могли отказаться от столь щедрого предложения. В тот день, когда Лан начал заниматься, я была вне себя от горя. Он был единственным человеком, который верил, что во мне нет ничего плохого, а теперь нам придется расставаться каждый день на несколько часов. Лан украдкой прошептал мне, что будет приходить ко мне по вечерам и учить меня тому, что успел узнать сам. Но это обещание все равно не могло облегчить мою боль.

В тот день мама нашла меня в коридоре возле той комнаты, где занимался Лан. Я сидела у закрытой двери, свернувшись клубочком, и плакала.

- Что случилось, Эфф? Что ты здесь делаешь? - спросила мама. Я не ответила, и она, увидев мое заплаканное лицо, села на пол и обняла меня.

- В чем дело, милая?

Я лишь покачала головой. Я не хотела, чтобы мама думала, будто бы я завидую Лану. Все говорили, что Лан был особенным, точно так же как я была злой. Он заслуживал того, чтобы ему давали уроки магии, но я... я так хотела, чтобы он остался рядом со мной! Чтобы я могла позвать его или прибежать к нему, когда другие начнут дразнить меня.

И хотя я так ничего и не сказала, но, думаю, мама все поняла. Сначала она сидела рядом и гладила меня по голове, а потом мы пошли на кухню и начали делать сахарное печенье. Она не ругала меня, даже когда я разлила молоко: я просто очень торопилась, стараясь показать, что могу помочь. Все это время мама просто задумчиво смотрела на меня.

Через несколько недель я поняла, что постоянно ловлю на себе эти взгляды и совершенно не понимаю, что они значат. Прошел месяц после начала занятий. И вот однажды вечером, когда мы с Ланом сидели на чердаке и делали его домашнее задание, к нам поднялась Элли. Она была на три года старше нас с Ланом. Несмотря на то что она запыхалась, поднимаясь по лестнице, ее голубые глаза блестели от возбуждения.

- Вот ты где, - сказала она, обращаясь ко мне. - Тебя зовут в гостиную.

- Зачем? - спросила я.

- Не знаю, но тебе лучше сейчас же спуститься. Дядя Эрн привел полицейского, а папа вне себя от гнева.

Я съежилась от страха.

- Я ничего не сделала! - вырвалось у меня.

- Тогда тебе нечего бояться, - отозвалась Элли, имитируя самодовольные нотки нашего старшего брата Хью.

Я медленно поднялась на ноги, когда Лан, внимательно взглянув на меня, сузил глаза.

- Я с тобой, - вдруг сказал он. - Не бойся, все будет в порядке.

Элли склонила голову набок и некоторое время изучала Лана с задумчивым выражением лица.

- Я не уверена, что ты им нужен.

- Я все равно пойду, - возразил Лан.

Мы вместе зашли в гостиную. Все это время я крепко сжимала руку Лана. Мама сидела в кресле с прямой спинкой и резными ручками, а папа стоял у окна, засунув руки в карманы. Дядя Эрн стоял прямо за дверью рядом с человеком в сине-золотой униформе полицейского, который явно чувствовал себя неловко.

- Вот она! - выкрикнул дядя Эрн, тыча пальцем прямо в меня. - Вот это и есть тот ребенок. Офицер, делайте то, для чего вы пришли.

- И что же это? - тихо спросил папа. Он всегда говорил таким тоном, когда хотел отругать кого-то из старших, но не был уверен, что ему известны все факты. - Я все еще хочу услышать от тебя, что произошло. И пока я не буду иметь четкого ответа, никто ничего не будет делать.

- Ты! - Дядя Эрн посмотрел на папу так, словно хотел его уничтожить взглядом. Папа лишь улыбнулся, явно не собираясь уступать. - Это все из-за тебя! Ты позволил ей жить, несмотря на все беды, которые она навлечет на всех нас. Может, могущество седьмого сына и защитит тебя, но как быть всем остальным? И теперь...

- Прошу прощения, сэр, - вмешался полицейский. - Я правильно понимаю, что это та самая юная леди, против которой вы выдвинули жалобу?

Он дружелюбно кивнул, взглянув на меня, и мне стало немного легче.

- Да! - прорычал дядя Эрн. - Она тринадцатый ребенок и ведьма! Она наслала проклятие на мой дом!

- Сомневаюсь в этом, сэр, - вежливо сказал полицейский. - Да ей ведь не больше пяти. Девочка слишком мала даже для природной магии.

- Вы обязаны выполнять закон, - возразил дядя Эрн. - Не имеет значения, сомневаетесь вы в чем-то или нет. А закон...

- ...применяется к лицам в возрасте десяти лет и старше. Суд установил, что они становятся работоспособными только с этого возраста. - Полицейский подмигнул мне, и я широко открыла рот от удивления. - Впрочем, вы можете выдвинуть жалобу против опекунов девочки, однако перед этим вам придется взять соответствующее разрешение в суде.

- Это возмутительно! - выкрикнул дядя Эрн.

Полицейский остался невозмутимым.

- Это закон, сэр, - только и сказал он. - Если бы вы все объяснили раньше, мы бы не потратили столько времени. Я прекрасно осознаю свои обязанности, и мне здесь больше делать нечего. На этом все. Доброго вечера, мэм, сэр. - Полицейский приподнял шляпу перед мамой и папой, а потом кивнул нам с Ланом:

- Юный сэр, юная госпожа. Прошу прощения за то, что я вас прервал. - С этими словами он развернулся и вышел из дома. Дядя Эрн стоял, брызгая слюной, не в силах сказать что-то более-менее связное.

- Кажется, этот случай не затрагивает закон, - заметил папа. - Может, мы теперь обсудим это здесь, в семейном кругу? Что там с проклятием?

- Она наслала проклятие на мой дом, - повторил дядя Эрн. - Моя дочь Марна увидела ее возле нашего дома этим утром: она что-то делала с веревкой и перьями. Она убежала, но Марна нашла вот это. - И дядя Эрн с торжествующим видом поднял вверх кулак, в котором была зажата розовая ленточка.

Меня охватило отчаяние. Эту ленточку мне подарил Лан на день рождения, и с тех пор я никогда ее не снимала. Все знали, что эта вещь принадлежит мне, и теперь, что бы я ни говорила, никто мне не поверит.

- Вранье! - вдруг выкрикнул Лан. Он так сильно сжал мою руку, что мне стало больно. - Эфф играла в камешки, а Марна подошла к ней, забрала ленточку и убежала. Я видел это из окна.

Папа взглянул на меня и спросил:

- Это правда, Эфф?

Я кивнула, чувствуя прилив надежды. Тогда дядя Эрн шагнул ко мне и крикнул мне прямо в лицо:

- Лгунья! Она прирожденная ведьма и лгунья! Она оказывает пагубное влияние на твоего драгоценного седьмого сына! Она...

Вдруг я увидела перед собой складки темно-голубого платья. Только через мгновение я поняла, что это мама встала и заслонила нас от дяди Эрна. Казалось, он тоже удивился, потому что прервался на середине предложения.

- Достаточно, мистер Ротмер, - сказала она ледяным голосом. Я никогда не слышала, чтобы мама так говорила, даже в тот день, когда мы увидели, как человек стегает на улице перегруженную лошадь. Тогда мама была очень возмущена и устроила ему настоящую выволочку. Но сейчас все было совсем по-другому.

- Достаточно, - повторила она. - Никто не будет называть моих детей лжецами в моем доме.

- Я... я... - дядя Эрн запинался и не мог выговорить ни слова.

- Вы уже сказали свое слово, мистер Ротмер, - сказала мама так же холодно и спокойно. - А теперь я скажу свое. Я уже давно наблюдаю за тем, как вы и ваша жена губите своих детей: сначала вы им разрешаете делать все, что им нравится, а потом они получают взбучку. Вы знаете, как я отношусь к такому методу воспитания, и я больше ничего об этом говорить не буду. Но если дело будет касаться моих детей, которых вы с Дженной пытаетесь испортить так же, как и своих, вы услышите много такого, что вам наверняка не понравится. Запомните только одно: это закончится сейчас.

- Сара, ты вне себя, - только и сказал дядя Эрн. - Я понимаю твои материнские чувства, но, я уверен, даже ты видишь, что...

- Я вижу достаточно, чтобы сказать, что даже ангел небесный станет ужасным созданием, если ему день ото дня будут твердить, что он рано или поздно обратится во зло. И я могу сказать, что суета и преклонение перед ребенком, который даже еще не выучился считать, превратит его в чучело, а не в человека, который не только не будет никого слушать, но даже и не подумает спросить кого-нибудь, когда ему понадобится хороший совет.

- Ты сошла с ума, - снисходительно сказал дядя Эрн. - Даниэль, я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать нотации твоей жены.

- Дверь за тобой, - любезно подсказал папа.

Как раз в этот момент я выглянула из-под маминой юбки и успела увидеть, как у дяди Эрна отвисла челюсть.

- Сара сказала лишь то, что мы уже обсуждали. Так вот, если я еще раз услышу от тебя, или от Дженны, или от кого-либо из твоих драгоценных детей хоть слово об Эфф или о Лане, я сам нашлю проклятие на твой дом. И мне все равно, брат ты мне или нет.

- Ты не посмеешь! - выкрикнул дядя.

- А ты рискни, - мрачно отозвался папа. - И если ты еще когда-нибудь попытаешься натравить на мою семью полицию из-за какого-то ложного обвинения, тебе придется защищаться передо мной в суде. Ты даже не успеешь глазом моргнуть, как окажешься там. Думаю, даже тебе теперь все ясно, Эрн.

Дядя Эрн просто очень долго стоял и смотрел на нас. Затем он напрягся, огляделся и вышел, захлопнув за собой дверь гостиной.

Мы с Ланом переглянулись, а затем посмотрели на родителей. Папа вздохнул и сказал:

- Оставайся здесь, Сара, а я узнаю, все ли в порядке.

Мама кивнула, взяла меня и Лана за руки и, опустившись в кресло, усадила нас к себе на колени. От всего того, что произошло сегодня, у меня кружилась голова. Конечно, в том, что кузина Марна украла у меня ленточку, а потом наплела какую-то историю, не было ничего удивительного. Да и от дяди Эрна можно было ожидать всего, даже того, что он вызовет полицейского. Но то, как полицейский подмигнул мне! И то, как мама и папа расправились с дядей Эрном! Я никогда не думала, что такое возможно! И я все еще не могла поверить, что это действительно случилось.