Читаем О! Париж (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Эпизод приключенческого романа

Мисми Рай

Мисми Рай

О! Париж

О, ПАРИЖ!

Этьен Луи Лефевр толкнул стеклянную дверь на 15 Place Vendome, торопливо вошёл и бегло осмотрел присутствующих. Нет?! Она сидела в Хемингуэй-баре отеля Ритц, медленно покручивая бокал с белым вином на тонкой ножке. Рядом с ней на широком стуле в футляре из тиснёной кожи покоился саксофон. Успел!

Месяц назад в престижном закрытом мужском клубе Этьен бросил в её сторону снисходительный взгляд: молоденькая старлетка с саксофоном, весьма обворожительна и, если сыграет 'па-да-бу-да', с неё и хватит. Кажется, тогда она тоже взглянула на него, но Шарль прибыл из парламента, где обсуждался вопрос о введении нового налога, который заставил бы отдавать казне 75% с дохода, превышающего 1 миллион евро в год. Неслыханная наглость! Придётся подать документы на получение бельгийского гражданства. С подиума послышалось ожидаемое 'па-да-бу...' А затем он послал к чёрту и парламент, и Шарля. Эта девушка творила чудеса, сотканные из божественных звуков, изящных музыкальных интонаций и особой чувственности. Этьен стоял без движения, пока последняя нота не растаяла у него внутри. Рука так и застыла на плече друга, остановив его политический монолог.

Он рассматривал её: глаза - два зелёных озера, нос прелестен, а рот восхитителен!

- Шарль, она офигенна!

Тридцатидвухлетний современный буржуа, обладатель приятной внешности и не менее хорошей родословной неожиданно для себя диагностировал сердечную недостаточность.

- О, да! Ангел! Старина Луи был бы в восторге. Боюсь, дорогой Этьен, наши дела не позволят разуму раствориться в ...

- Что может быть важнее прехорошенькой женщины! Её Альт не повторим. Кажется, Сельмер Марк... И сложные пассажи взяла с лёгкостью.

Этьен стремительно двинулся в сторону девушки, окружённой членами клуба с безупречной или почти безупречной для прессы репутацией, стал ей что-то говорить, но в ответ была брошена только улыбка, и быстрое исчезновение зародило в нём ещё больший интерес и недоумение.

Через неделю на бизнес-форуме в La Défensede Paris мадемуазель

сняла с чопорной деловой элиты не жидкие ленивые хлопки, а звучные уверенные аплодисменты и ярко выраженное желание слушать ещё и за хорошие деньги. Он, Лефевр, свидетельствует - так и было! И что вы думаете, мадемуазель 'вздёрнутый нос' всем этим с лёгкостью пренебрегла и опять исчезла в неизвестном направлении. Этьен наводил справки, искал через агента по отелям - пропала и всё. Наконец, чтобы стряхнуть музыкальное наваждение, сотканное из плоти и крови, он сам бежал из Парижа на Лазурное средиземноморье, но, едва услышав саксофон местного музыканта, впал в хандру. Через неделю на пляже, когда он чувствовал себя совершенно здоровым и флиртовал с мулаткой Джейн из варьете, его взгляд ещё издалека зацепил прелестную крошку с двумя атлетически сложенными самцами по бокам. Её коралловое бикини можно было смело отнести к моделям женской одежды, от которой мужчины глохнут, немеют и становятся беспомощными, и, конечно, в данном случае даже гуманнее было появиться в стиле 'ню'. Да и наличие какого-либо изъяна в фигуре смогло бы погасить желание выпрыгнуть из плавок особей противоположного пола и заставить их переключиться на другой, более притягательный объект, но идеальное телосложение собирало рой соблазнённых взглядов. Когда светловолосое существо приблизилось на достаточное расстояние, Этьена прошибло током: это была она, Ева. Ещё утром он был уверен, что этим летним днём его ожидают солнечные очки, пляжный волейбол и море, а вечером уютный ресторанчик с отменной кухней и секс, возможно, с Джейн, ещё не решил... в конце концов, он имеет право на полноценный отдых!

Она лежала на животе на шезлонге чуть поодаль, поддерживая голову ладонями, и покачивала приподнятыми в воздух маленькими ступнями. Самцы бросили свои тела рядом на песок, не допуская у конкурентов даже мысли о приближении. Ева улыбалась, кокетничала с ними и смотрела сквозь Этьена, так и не признав. Прежде чем окончательно сделать его положение безнадёжным, небесное создание грациозно вошло в морскую пучину и умело исчезло в водах средиземноморья, махнув пятками. Сколько времени он простоял, тупо уставившись в бескрайний солёный простор, неизвестно, только в своём ожидании месье не был одинок. Наконец, Афродита явилась взору. Коралловые кусочки мокрой ткани сотворили своё злое дело, более чётко обозначив спрятанные под ними откровенные рельефы женского тела. Через полчаса Этьен с досадой наблюдал, как мадемуазель засобиралась с пляжа. Она коснулась пальцами плеча, чтобы поправить упавшую лямку сарафана, и обернулась, зелёный взгляд задержался на французе, чуть дрогнув, и вот... Эта умопомрачительная женщина шла прямо к нему!

Вечером он уже встречался с друзьями в том ресторанчике, который был указан в приглашении, полученном при жарком полуденном солнце из рук той, от которой бросает в жар. Она просто пожала руку, протянула стандартную цветную карточку 90х50 и с улыбкой хрустально прозвенела 'Приходите'. При-хо-ди-те - venez- и всё! И он, как деревенский дурачок с открытым ртом, даже не успел представиться.

В конце вечера Этьен через официанта отправил ответное приглашение, которое так и осталось лежать не востребованным на гримёрном столике.

- Мадемуазель очень спешила... в Париж, - оправдывался вышколенный курьер в безупречной форменной одежде.

- Шарль, она в Париже! Подключай к поискам этого бездельника Бертье! Я буду в шесть! - Лефевр слегка раздражённо и торопливо отправил просьбу-приказ в айфон. Спокойным голосом друг в ответ поинтересовался: 'Кто она?!' Но Этьен отключился и, покидав в сумку вещи, устремился в аэропорт. Ещё посмотрим кто кого, мадемуазель 'вздёрнутый нос'! Вы узнаете, на что способен истинный француз!

На авеню Фош без пятнадцати семь они пили виски со льдом.

- Шарль, представляешь! Я из кожи вон лезу, а она смотрит мимо меня и улыбается. У неё хороший французский, стройные ножки с тонкими лодыжками, изящные руки с музыкальными пальчиками. Правда, на безымянном несколько великоват камень в кольце...

- Но если учесть, что это чистейший изумруд, то его размер уже совсем не смущает ценителей прекрасного! Ха-ха-ха.

- Успел заметить, когда? Там в клубе?

- Угу. Бертье навёл справки: она пятнадцать лет как американка, родители по грин-карте отправились из России к янки. И, кстати, бабушка преподаёт французский, аристократка. Хотя какое это имеет значение для тебя сейчас.

Они сделали ещё по глотку.

- Ты прав. На пляже она уничтожила меня окончательно. Именно там я потерпел поражение, - Этьен протянул приятелю телефон, на заставке экрана девушка выходила из моря, сотни брызг, пронизанные солнечным светом, подчёркивали красоту её тела.

- Ева явно пользуется успехом. И тебя даже не интересует, есть у неё друг, чёрт побери, или нет?!

- Пусть он идёт к дьяволу, если так! Важнее, что чувствует мадемуазель! В этой связи нужно правильно выбрать стратегию и добиться её расположения...

- Спешу тебя уведомить, она одна! Но не стремится завязывать отношения... Те двое на пляже - охрана от навязчивых ловеласов вроде тебя, - Шарль звучно рассмеялся.

- Или Ева...

- Ну, нет! Скорее, в этом она традиционна...

- Видишь, мне как всегда везёт! А теперь давай поговорим об интересующей меня и Луи сделке.

Ближе к полуночи пришло сообщение от Бертье: 'Завтра в Лувре, в полдень'.

***

Итак, они были на острове Сите в первом округе Парижа: он болтался по Лувру в разгар заседания Национальной палаты, а умопомрачительная мадемуазель в лёгких джинсах и полупрозрачной белой рубашке с небольшой сумочкой наперевес плавно шествовала из зала в зал, вглядываясь в старинные полотна! Он следовал по пятам, раскланиваясь с работниками музея. Но на главной лестнице прямо у него перед носом бёдра Евы описали восхитительную волнистую линию. Отчего влюблённый француз даже споткнулся, рискуя оказаться опять на первой ступеньке, устлав дорогу пытливыми туристами. Только тогда ему была подарена соблазнительная, но не провоцирующая улыбка. Этьен решил, что следующий вираж станет губительным для мужского здоровья, и пора переходить к делу.

В одном из залов в присутствии Венеры Милосской он зашептал в женское ушко:

- Кстати, руки скульптура утратила в результате бессовестного поведения турок, - едва уловимый тонкий парфюм взволновал ещё больше. - Они считали себя 'хозяевами' острова Милос и никак не давали вывезти эту античную красавицу во Францию.

- Да, действительно, возмутительное нахальство! - с усмешкой поддержала мадемуазель. - Препятствовать незаконному вмешательству французских офицеров в судьбу столь прекрасной мраморной особы! И теперь, вероятно, только турки знают, как должны выглядеть идеальные женские ручки! - и тут же свои скрестила за спиной, предвосхищая самый скромный французский поцелуй.

'Не даёт шанса и улыбается!.. Ну, ну! Умница, по истории готова пройтись...' Далее они передвигались рядом, иногда настойчиво оттесняемые от особо значимых для окружающего человечества шедевров. Ему нравилось, что Ева - не миленькая простушка, заучившая несколько известных фамилий. У неё особый вкус!

- Меня не интересуют замученные уставшими глазами туристов полотна, а производят сильное впечатление малоизвестные произведения с почти стёртой временем историей, новые факты, связанные с Парижем, Францией. Всё остальное - интернет, - словно прочитала мысли она, когда Этьен жестом пригласил отметиться у популярной 'Mona Lisa'.

Далее всё произошло быстро, можно сказать, даже молниеносно: какое-то движение у очаровательной спутницы за спиной, и там возник весьма габаритный мужчина в льняном костюме цвета вон той старинной вазы с картины Лебрена и в соломенной шляпе почти на затылке (зачем в музее головной убор?), оказавшийся неожиданно весьма проворным. Его странный русский диалект зазвучал громогласно под овальным потолком среди приглушённого разноязыкого говора:

- Шо ты цапаешь, шо цапаешь!- он крепко сжимал пальцы робкого интеллигентного и очень молодого человека. - Верни бижутерию! Мама дорогая, куда мир шлёпает! Что у этого индивида с моторикой, я имею инфаркт от дилетантства! Фи, какая грубая работа! Чему в Сорбонне учат!

Ева и Этьен повернулись на голос и с удивлением принялись рассматривать мужчину и парня. Было видно, что у толстяка от сильного напряжения пуговица на брюках вот-вот выстрелит в толпу японских туристов, а правая нога, придавившая кеду 'индивида', благополучно через минуту другую превратит ту в ласту. Юный борец с материально-денежной зависимостью несознательных граждан извивался, словно полоз на сковородке, и причитал по-итальянски.

Ева стояла, слегка придерживая сумочку, она явно понимала речь Толстяка и переводила Этьену: 'Мужчина возмущён не корректным поведением юноши и его некомпетентностью в области изобразительного искусства!'

Вдруг 'льняной костюм' перевернул руку 'переводчицы' ладонью вверх и буквально выдавил из кулака своей брыкавшейся жертвы перстень с изумрудом.

- Девушка, вы просто наивностью обескураживаете! Зачем же на картины глазки тратить! В сумочку гляньте, всё ли на месте!

Потрясённая Ева быстро осмотрела содержимое и кивнула. Всё на месте. А парень, улучшив момент, юркнул в нескончаемую толпу китайцев, корейцев, немцев, американцев и растворился...

- Надо было держать его крепче! - выкрикнул кто-то из туристов. - У меня вчера в лифте на Эйфелеву башню портмоне вытащили!

- В апреле была забастовка персонала Лувра. В последнее время карманных воров в музее стало больше, и ведут они себя все более агрессивно. Причем от действий грабителей страдают и посетители музея, и сотрудники, - тихо поделился Этьен. - Часто это подростки, - он махнул в сторону исчезновения парня, - бесплатно проходят в музей. А если их ловят на краже, то вскоре отпускают. И они снова возвращаются, и уж, конечно, не смотреть картины и скульптуры. Во Франции много проблем...

Толстяк снял шляпу и посмотрел в девичьи зелёные глаза.

- Голова мёрзнет в ихних узких коридорах, - кивнул он в сторону француза. - Носимся с выпученными глазами, осталось ещё у 'Джоконды' потеснить ажиотаж и ...

- Мотя! - сотряс своды мировой сокровищницы женский голос, беспощадно заглушив рассказ экскурсовода.

История неизвестного художественного полотна из частной коллекции, выставленного на три месяца в Лувре, и как-то связанного с Филиппом II, а потом зачем-то подаренного Людовику XIV, спешно переместилась с экскурсионной группой к следующему экспонату.

- Шо ты уставился на худенькую девчонку, ты сюда смотри: какая фигура, какие формы!

- Всё ясно! Прямо по курсу Рубенс! Мало кто сможет поднять его женщин на руках и не завалиться наземь! Сумку держите, барышня! Ничего себе Лувр - одно ворьё! - и толстяк отправился к цели, легко пролагая себе дорогу.

Позже, когда Этьен и Ева вышли из Лувра, мадемуазель решила вернуть звук своему телефону, открыла сумочку, но та была пуста: ни телефона, ни паспорта, ни кошелька, ни карточек, финансирующих её достойное пребывание в Париже... Кошмар!

В момент растерянности и женского отчаяния, не дав опомниться, потомок рода Лефевр решительно усадил Еву в свою машину:

- Нет проблем! Давай исправим этот досадный эпизод поездкой в одно очень интересное место, и поверь, ты не пожалеешь! - с ней он легко перешёл на доверительное 'ты'.

- В полицейский департамент? O'key, там мне ещё не довелось побывать! - Ева расстроенно бросила пустую сумочку на заднее сидение.

- Вообще-то, я имел в виду другое... Но ты права, сначала туда...

***

Вот теперь долой из Парижа! Вещи в багажнике, футляр с саксофоном бережно пристёгнут, словно ребёнок, на заднем сидении, и мадемуазель забавно играет в гида:

- Месье Этьен, обратите внимание: вот шпиль дворца Сен-Шапель - кстати, готика, Аркду Каррузель, Ла Консьержери, - в женские пальчики вместо микрофона сжимали бесполезный мобильник, выданный в качестве компенсации в департаменте полиции, в котором услуга роуминга оказалась лишней.

Телефон месье, слава богу, 'сдох' ещё у Лувра.