Читаем В тени несказанного онлайн бесплатно

Весенний день

Вновь ожило то выжженное сердце,

Что не писало никаких стихов,

И не болело, не кричало, счастья птицы

Не покидали тихих берегов.

Но лишь весенний день его встревожил,

Побеспокоил сердца мирный сон,

Он обвинил, судил и обнадежил,

Дал трещину в судьбе ее канон.

Промолвить вслух оно того не стало,

Даже стихами не слагало путь,

Переживать весенний день оно устало,

И слезы попросили отдохнуть.

Тот день есть облик необычной жизни,

Чья доля – лишь гореть огнем

И стать для сердца тенью ненавистной,

Из жизни стать обычным днем.

Случилось то, что не должно в природе,

Судьбы две вмиг слились в одну,

Но карты были не в одной колоде

И развязали меж собой войну.

Пронзили карту стрелы, стали птицами,

И крыл оставили невидимый свой след

Скажи, а если бы мы не были частицами,

Смогли бы сохранить мы наш с тобой секрет?

Твоя любовь сечет тебя канатами

И привязала их к тебе с крестом,

Ты будешь вечно утешаться «препаратами»,

Что не дает очистить совесть пред Христом.

Неверный шаг доводит дрожью до испуга,

Играя им в эмоциях пустых.

А стали бы мы жизнями друг друга,

Если б у нас не было иных?

Мы говорили «больше не разлучат»,

Искали поводы, минутки, провода,

Но скалы на пути теперь научат –

Нам не увидеться с тобой отныне никогда.

Вот и пришла пора с историей прощаться,

Сказать друг другу и истории «прости»,

Как дети, со слезами обниматься

В последний раз на всем нашем пути.

Как жаль и как прекрасно, что так быстро

Поблекли краски и затихли голоса

Замком закрылись души эгоистов

И опустились без вины глаза.

Не повернуть нам время вспять,

Чтобы забыть историю такую,

Нам нужно лишь ее принять

И уходить скорее в жизнь другую.

Но не хочу оставить этот план без мести,

Моим реваншем будет если ты

Меня увидишь в каждой улочке и месте,

Что было «нашим местом теплоты».

Ты обнимай ее, но помни мои губы,

Держи ее за руку, как мою

И вспоминай, как стали душегубы

Мы друг для друга, будучи в раю.

Я ненавижу видеть тебя всюду:

В простой дорожке, вьющей под окном.

Я не хочу, но точно-точно буду

Считать тебя своим прекрасным сном.

И больно так бежать к тебе навстречу

В далекий уголок другой страны,

Бояться, будет что, когда я тебя встречу?

На что же мы с тобой обречены?

А значу ли я что-то в твоем мире?

Ты снова не пускаешь меня ближе,

И я все снова целюсь, будто в тире

И разбиваюсь о твое «ты будь потише».

А мы ведь сразу знали, что все будет так,

Как все бывает с невозможною любовью.

Хотели мы «поставить нашим чувствам шах» -

Посыпали лишь раны мелкой солью.

Скажи, а есть ли у тебя любовь?

Не отвечай, я точно сама знаю.

Так много я сказать хотела вновь,

Но я тебя сегодня потеряю.

Все говорят: «Любовь бывает зла»,

Она бывает чертова садистка,

Сожжет пусть эту рукопись дотла,

Не будет даже просто переписки.

Ты уж прости меня за это все,

Ты мне – никто, тебе я, видно, тоже.

Быть может путь когда-то приведет

Нас вновь к болезненно тому же…

Прощай, и знай, что если ты захочешь,

Навстречу я к тебе не побегу.

В рутинной жизни ты теперь утонешь,

Твоею быть отныне не смогу.

И не покинуть нам порочащего круга,

Не превратимся чудом мы в чужих,

Так стали бы мы жизнями друг друга,

Если б у нас не было иных?

Дошли мы наконец к последней строчке,

Я с чемоданом уезжаю вдаль.

Нет запятых, теперь мы ставим точку,

Но знаешь, мне ни капельки не жаль.

Ты пахнешь как холодный морской бриз

На вкус ты как безумная свобода

Шагнула я с обрыва камнем вниз,

Мне будто не хватает кислорода

И сердце колотится звуком грома,

Порывы ветра не дают вдохнуть,

И молчаливы крики до истомы,

Что ночью снова не дают уснуть

Запретно чувство то, что так прекрасно

Что обрубать разумно на корню,

Оно же – яд, оно теперь опасно,

Но я саму себя не изменю

Из века в век о нем воспета ода,

Теряют люди в нем самих себя

И я без сил, как жертва кукловода

Шагаю в направлении тебя

Ты шторм, ты как безумие, ты крепость

Загадка, что не смогут разгадать

Ты- одиночество, ты- сила, смелость

Ты тот, кем невозможно обладать

Я протянула руку в твою душу,

Но, не дотронувшись, убрала ее прочь